Натянутая струна

Тишину спальни нарушила трель звонящего телефона. Зарывшись в одеяло и подушки, Варя игнорировала звонок, не в силах оторваться от сладкого сна. Однако звонивший был очень настойчив: телефон и не думал умолкать. В конце концов, Соколова выбралась из своего укрытия и не без труда нащупала надоедливый гаджет в складках одеяла. — Я слушаю, — хрипло сказала она. — Доброе утро, спящая красавица, — Бебуришвили был раздражающе бодр, и Варя поежилась. — Андрей? — спросила девушка, плюхаясь обратно на подушки. — Судя по твоему заспанному голосу, ты ответила на автомате? — рассмеялся Андрей. Варя смачно зевнула. — Если бы я видела кто звонит, не ответила бы вообще, — в тон ему ответила девушка, начиная улыбаться. — Произошло что-то срочное, раз ты решил потревожить мой сон? — Мадам, а вы в курсе, что уже половина третьего дня? — хмыкнул парень на том конце. — Вурдалаки раньше вечера не выползают из дому. Или вампиры? — девушка притворно нахмурилась и снова зевнула, на этот раз прикрывая рот ладонью. — Оставим полемику для ужина, — кокетливо сказал Бебуришвили, и Варя с улыбкой закатила глаза. — Через час ты должна быть в "Главкино". — А для чего мне туда ехать? — потирая глаза, спросила девушка. — Мне удалось добиться аудиенции у Дусмухаметова, — ответил Андрей. Голос у него был очень довольный. — Шутишь? — от удивления Соколова резко приняла сидячее положение. — Как?! — Немного природного обаяния — и дело в шляпе. — Хвала небесам, что не животного магнетизма, — хмыкнула Варя, выбираясь из кровати и потягиваясь. — Это я приберегаю для подчиненных, — по голосу Андрея было слышно, что он улыбается. — Я вызову тебе такси. — Не стоит, — Соколова закусила губу, подойдя к шкафу и доставая классические брюки свободной рукой. — Я сама приеду. — Как пожелаете, мадам. Я попрошу охрану сделать тебе временный пропуск. — Хорошо, спасибо! — протараторила Варя, ища глазами свою любимую водолазку. — А репертуар готовить? — Слава вполне был доволен твоими видео с выступлений. Он сказал, что этого достаточно. Однако, зная, как он любит импровизацию... я бы разогрел связки. — Пока я доеду, они уже остынут, — хмыкнула Соколова, направляясь в ванную. — Разберемся на месте. Беги собираться, — сказал парень и Варя кивнула, хотя он этого видеть не мог. Попрощавшись, Соколова кинулась в душ, на ходу вызывая себе такси в "Главкино". Глаза девушки округлились при виде суммы за поездку, но отказываться от авантюры уже было поздно. Тем более, что Андрей для нее постарался, а обесценивать его усилия девушка не хотела ни в коем случае. Так что она смело нажала на кнопку "заказать" — и аккуратно, чтобы вода не попала на волосы, встала под душ. Под струями горячей воды Варя принялась распеваться. Девушка надеялась, что большинство ее соседей сейчас на работе, а те, кто остались дома, страдают глухотой, ибо распевалась Соколова словно в последний раз в жизни. На одно мгновение ей даже показалось, что она перестаралась и сорвала голос. Но, пропев первую пришедшую в голову строчку из своего репертуара, девушка с облегчением убедилась, что все в порядке. К счастью, горячее молоко, молчание, относительный покой сделали свое дело и голосовые связки девушки были в норме. Варя наслаждалась процессом пения, чувствуя как гибко растягиваются ее голосовые связки. Красилась Соколова крайне редко, поэтому, натянув водолазку, она просто расчесала волосы. В спешке Варя не включила музыку и в ее небольшой квартирке было непривычно тихо. — В тишине слышны лишь его шаги, — девушка пропела слова одной из любимых песен [1] и улыбнулась. — Револьверы заряжены и готовы стрелять. Телефон завибрировал, сообщая о том, что машина на месте и, весьма довольная собой, Соколова надела пальто и вышла на улицу. Удобно разместившись на заднем сидении такси, девушка открыла Инстаграм. Она продолжала осваивать эту социальную сеть — медленно, но верно. Первая публикация в ленте была от странички "Линча". С довольно атмосферной афиши на нее серьезно взирал Шастун — и Варя нахмурилась, потому что это было так не похоже на его обычное улыбчивое выражение лица. Понимая, что Попов не нашел вокалисток на замену, Варя почему-то испытала... облегчение? Арсений больше не давал о себе знать, с того самого дня, как у Соколовой в гостях была целая банда комиков. Он больше не караулил ее у дома и не пытался с ней всячески связаться. У Соколовой до сих пор на душе скребли кошки при мысли о мужчине, но она успокаивала себя тем, что все к лучшему. Варя поймала себя на мысли, что больше не злится на мужчину, однако отрицать тот факт, что он продолжал волновать ее сердце, было бесполезно. Сейчас ей представилась отличная возможность заняться творчеством: перебрать написанные тексты песен, исправить мелкие погрешности, отработать вокальные партии. Вчера Варе привезли новенькую гитару, и девушка на радостях весь вечер брынчала на инструменте, пока рука не начала болеть. В голове сразу сложились ноты для будущих песен, которые она хотела бы когда-нибудь все-таки выпустить. Варя много раз представляла себе многомиллионную толпу, выкрикивающую ее имя и поющую написанные ей песни. Она всегда любила стоять на сцене и впитывать в себя энергию толпы: вместо крови в венах адреналин, в теле становится невыносимо тесно. Но до этого она всегда выступала на относительно небольшую публику. Соколова попыталась представить, что будет, когда у нее будет крупное выступление. Ведь пытаться сдерживаться на сцене бесполезно, потому что в итоге энергия выбивается наружу, норовя захватить в свой плен каждого, кого встретит на пути. Девушке уже не было достаточно того, что зал чувствует ее и подхватывает ее вайб. Однако, если бы Варе посчастливилось встретить великих музыкантов, она спросила бы, как им удавалось не обделаться от страха, выступая перед таким огромным количеством людей. Маленьких залов она никогда не боялась. В такую пасмурную погоду "Главкино" выглядело особенно броско. Огромное и, на вкус Вари, безвкусно оформленное здание было инородным объектом среди жилых многоэтажек. Расплатившись с водителем, Варя скривилась при виде экстерьера и позвонила Андрею, сообщая о своем приезде. Следуя инструкции Бебуришвили, Соколова нашла нужный вход, встретилась с улыбчивым охранником и забрала у него свой временный пропуск. Оказавшись внутри здания, Варя немного успокоилась. Внутренний интерьер был гораздо более сдержанный и стильный, чем внешнее оформление здания. Разглядывая стену с бесчисленным количеством фотографий, Соколова не заметила появившегося из ниоткуда Андрея. От неожиданности девушка отшатнулась и упала бы, если бы Бебуришвили вовремя не поймал ее на локоть. — Кастинг на роль обездвиженного больного в другом здании, — улыбнулся Андрей, когда Варя взглянула на него. — Привет, — рассеянно сказала она. — Засмотрелась на фотографии. — Да, здесь есть на что поглазеть, — задумчиво сказал Андрей, бросая взгляд на стену с фото. Затем он хлопнул в ладоши и сказал: — Пойдем! Слава тебя уже ждет! — Просьба уточнить... — хихикнула Соколова, подхватывая Бебуршвили под протянутую руку. — Пока что Слава Зарлыканович, а там посмотрим, — в тон девушке ответил Андрей. Варя послушно следовала за Андреем, лавируя между работниками «Главкино», каждый из которых был погружен в свою работу и не обращал на парочку никакого внимания. За закрытыми дверьми съемочных павильонов были слышны аплодисменты, смех или чья-то веселая болтовня. По пути они заскочили в какое-то небольшое помещение, похожее на гостиную комнату и оставили там верхнюю одежду девушки. Наконец-то Бебуришвили остановился перед черной матовой дверью и галантно пропустил озадаченную Соколову вперед. Они оказались на какой-то очередной съемочной площадке и если судить по сооруженной небольшой сцене с микрофоном и с сидениями как в кинозале — снимали что-то вроде шоу талантов или певцов. На первом ряду сидел мужчина средних лет, который что-то сосредоточенно изучал в своем огромном планшете. По мере приближения к сцене и мужчине, Соколова чувствовала, что начинает волноваться. Поборов в себе желание схватить идущего впереди Андрея за рукав джинсовой рубашки, девушка сделала глубокий вдох и сжала кулаки. Дусмухаметов показался Варе очень серьезным и строгим мужчиной. Девушка прочистила горло и хотела было поздороваться, но Андрей ее опередил: — Варвара, познакомься — Вячеслав Зарлыканович, генеральный продюсер нашего любимого канала. — Здравствуйте. Очень приятно познакомиться, — сказала Соколова, пожимая теплую и немного шершавую ладонь мужчины, когда тот встал. — Приветствую! — Дусмухаметов смотрел изучающе. — Взаимно, Варвара, взаимно. Что будете исполнять? Соколова не ожидала, что продюсер незамедлительно перейдет к делу, поэтому немного растерялась. Сморгнув наваждение, она неуверенно скорее спросила, чем сказала с идеальным английским произношением. — Ещё один свалился замертво? — Интересный выбор, — Вячеслав Зарлыканович одобрительно усмехнулся, и у Вари гора с плеч упала. — Почему именно эта песня? — Я утром ее репетировала, — честно призналась девушка, пожимая плечами. — Хорошо, приступайте, Варвара, — Дусмухаметов коротко кивнул и обратился к кому-то по рации, висящей на шее. — Игорь, сейчас к тебе подойдет девушка и скажет, какой минус ей поставить, — вновь взглянув на Соколову он добавил: — У него серьга в носу. На этом он присел обратно на свое место, жестом указывая Бебуришвили на сиденье рядом с собой. Андрей ободряюще подмигнул Варе, которая поднялась на сцену, ища глазами того, кто мог бы быть похож на Игоря. Глаза слезились от яркости софитов, а сердце гулко билось в ритм музыки, которая начала играть. Взглянув своими ледяными глазами на зал, Варя увидела сидящего и весьма сосредоточенного Дусмухаметова. Рядом сидел взволнованный, но очень довольный Бебуришвили. Сделав глубокий вдох и вспоминая свою распевку перед выходом, Варя начала двигать головой в такт нотам бас-гитары. Музыка набирала обороты, и девушка начала танцевать в такт музыке — изящно, нежно, но в то же время немного дерзко. Ее голос звучал низко, развязно, обволакивая зрителей своим бархатным звучанием. Смакуя каждую ноту, Соколова поймала нужную волну и раскачивалась на ней, словно серфингист. Девушку охватил неимоверный восторг, сродни которому только радость ребенка при виде подарка под елкой. — Эй, тебя я тоже достану, — пропела Варя, имитируя рукой пистолет и делая шуточный выстрел. — Еще один свалился замертво. Все это время Дусмухаметов внимательно слушал пение девушки, сложив руки на груди. На последнем куплете он немного оживился, начав тоже покачивать головой и щелкать пальцами под звучащий ритм. Мужчина поймал вайб, исходящий от Соколовой, а сидящий рядом Бебуришвили переводил довольный взгляд то с Вари, которая расхаживала по сцене словно истинная рок-звезда, то на Дусмухаметова. Закончив петь, девушка выжидающе взглянула на генерального продюсера, пытаясь успокоить дико бьющееся сердце. Мужчина помолчал некоторое время, затем встал с места и медленно, словно в замедленной съемке, подошел к сцене. — Я бы хотел от вас услышать что-то более эпичное, — уже серьезно сказал он. — Насколько хорошо вы знаете репертуар группы? — Практически все топовые песни знаю, — ответила Варя. — Пойте Шоу должно продолжаться [2], — коротко сказал Дусмухаметов и отправился на свое место. Желудок Соколовой скрутил страх своими холодными пальцами. Песня была волнительной, глубокой и надрывной. Ее партии были настолько сложными, что только великий голос Фредди Меркьюри мог с ними справиться. Девушка не на шутку начала волноваться, думая, что не сможет спеть ее так, как нужно. Однако, отказывать Вячеславу Зарлыкановичу было нельзя, поэтому вновь сделав глубокий вдох, Соколова поставила обратно микрофон на подставку и кивнула головой, давая знак, что готова. С первых секунд проигрыша сердце Вари норовило разорваться от волнения, но она заставила себя держаться гордо и величественно, под стать звучанию музыки. Соколова расправила плечи, подняла подбородок и держа легкими воздух, начала петь. С самых первых строчек, она почувствовала, что голос ее готов в любой момент сорваться, но продолжая петь, Варя нашла глазами в зале Андрея и от его теплого взгляда, девушка почувствовала неимоверный прилив сил, словно кто-то вколол в взволнованное сердце адреналин. Закрыв глаза и обняв руками микрофон, она представила себя перед миллионной толпой, как в своих привычных мечтах и ее тело пронзил электрический ток. — Ещё одна сердечная боль, ещё один неудавшийся роман, — она открыла глаза и посмотрела на зал. Рядом с Бебуришвили и Дусмусаметовым сидело несколько только что прибывших человек заинтересованно рассматривающих ее. — Это длится бесконечно... Кто-нибудь знает, для чего мы живём? На предпоследнем припеве она услышала другие голоса, которые пели вместе с ней в унисон. В изумлении обернувшись, Варя ахнула — с микрофонами стояло трое молодых людей с кастинга, широко улыбающихся ей. Растерянно кивнув им в благодарность, девушка развернулась к залу лицом. Мелодия становилась все более волнующей, отчего Соколова принялась петь более эмоционально. Пропуская через себя глубокий смысл слов, переполненная эмоциями девушка почувствовала как по щеке скатилась одинокая слезинка. — Мое сердце разрывается на части, — на мгновение ее голос дрогнул, но Соколовой удалось сохранить звучание плотным. — Мой грим, наверное, уже испорчен, но я продолжаю улыбаться. По глазам зрителей, Варя поняла, что может управлять образовавшейся толпой и девичье тело принялось танцевать в манере Великого Притворщика. В кульминационном моменте, она сделала его фирменный и знаменитый жест, заставляя хор новоявленных бэк-вокалистов звучать по оперному. — Шоу должно продолжаться! — казалось, что ее голос никогда не звучал так сильно. Увидев из зала теплую улыбку Андрея, Варя сделала над собой еще одно усилие и выдала бесподобное драматическое сопрано несвойственное ей. — Шоу должно продолжаться! Тяжело дыша и откидывая волосы с лица, Варя услышала слабые хлопки, которые переросли в громкие аплодисменты. Подняв голову, она увидела, что зрителей значительно прибавилось. Сердце девушки радостно забилось, когда у сцены она увидела Вячеслава Зарлыкановича, улыбающегося ей и аплодировавшего громче всех. — Я поражен, — сказал он, помогая Варе спуститься со сцены. — Скажу честно, что еще немного и вы могли бы посоревноваться с Великим. — Я не смею с ним соревноваться, — ответила девушка, чувствуя в висках свой стучащий пульс. — Сколько у вас октав? — У меня... три, а у Меркьюри — почти четыре, — Варя удивленно посмотрела на мужчину, не ожидая от него подобного вопроса. — Уверен, что при должном старании и вы сможете достичь этих высот, — Дусмухаметов продолжал улыбаться. — Пройдемте, обсудим наше сотрудничество. Он аккуратно приобнял девушку за плечи и повел в сторону офисов. Напоследок бросив взволнованный взгляд на Андрея, Варя поняла, что у нее получилось — и поняла, благодаря кому. Ей было тесно в собственном теле. Сердце продолжало гулко биться и она хотела кричать не своим голосом от переполнявших ее эмоций, от испытанного восторга. Сегодня с ней произошло нечто удивительное и новое... В Соколову поверили. Благодаря этой вере, Варя смогла прыгнуть выше головы и спеть так, как ей казалось она никогда не запоет. Обычно девушка управляла своим голосом, как машиной, но сегодня за нее это сделал инстинкт. Дерзким шепотом он приказал ей брать выше и выше, поднимая звучание до небес, пронзая их насквозь. В этот момент Соколова почувствовала себя сидящей в маленькой вагонетке, скользящей по рельсам смазанными маслом. Вагонетка неслась в неизвестном, однако весьма интригующем направлении. Варя не знала, что ее ждет, но ей было очень волнительно и за последнее время девушка впервые почувствовала душевный подъем. Дусмухаметов разложил по полочкам суть предстоящего сотрудничества. Он говорил с легкой улыбкой на лице, от чего Соколова вновь захотела кричать от восторга. Ей разрешили проконсультироваться с юристом, который сможет изучить контракт. Этот жест окончательно убедил девушку в чистоте намерений ее будущего работодателя, однако Варя вспомнила слова отца. Он всегда твердил ей о том, что прежде чем подписывать какие-то бумажки, нужно время. Варя получила разрешение отсканировать и отправить копию контракта отцу по электронной почте. Широко улыбаясь, Соколова вышла из кабинета Вячеслава Зарлыкановича. Улыбка девушки стала еще шире, когда она увидела ожидающего ее Андрея. — Это было бесподобно, — сказал он широко улыбаясь. Вместо ответа Варя обняла Андрея. Парфюм Бебуришвили был терпким, тяжелым и девушка блаженно втягивала в себя этот мужской аромат. Его объятия были нежными, но очень крепкими, отчего Соколова почувствовала себя под защитой. — Спасибо, — пробурчала Соколова куда-то в область его шеи. Разомкнув руки, она выпрямилась и сказала уже четко. — Огромное спасибо. — Если ты каждый раз будешь меня так обнимать, то я готов весь мир положить к твоим ногам, — рассмеялся Андрей, переводя все в шутку. — Ты наверняка сегодня еще не ела? — Нет, — Варя мотнула головой, продолжая радостно улыбаться. — Не успела. — Пойдем, я угощу тебя ужином. На сегодня мой рабочий день закончен, — Бебуришвили пошел, видимо, в сторону кабинета, где были их вещи, а Варя гуськом последовала за ним. — Ты уже подписала документы? — Завтра мой отец будет в Москве — я хочу дать ему почитать, — ответила Соколова. — Он лучше меня разбирается в бумажках. — У нас довольно прозрачные контракты, но сейчас речь не об этом, — Бебуришвили серьезно взглянул на идущую рядом с ним девушку. — Варвара, это действительно было бесподобно. Я знал, что ты круто поешь, но то, что я видел сегодня... У меня нет слов. — Спасибо! — возбужденно сказала Варя, заходя в кабинет. — Я сама не знаю как так вышло, что я смогла осилить партию Меркьюри. — Ну вот, а говорила, что не дотягиваешь до него, — ухмыльнулся Андрей, снимая с плечиков пальто Вари и помогая девушке одеться. — Естественно, я бы хотела быть как он, — Соколова по прежнему была возбуждена и речь ее была чересчур быстрой. — А ты слышал как поет их барабанщик? Роджер Тейлор? Андрей, это же отвал башки! — Сейчас послушаем в машине, — Бебуришвили с широкой улыбкой наблюдал за своей спутницей, которая от переполнявших ее эмоций, смотрела на него с горящими глазами. — Ты бывала когда-нибудь на рок-концертах? — Нет... — уже грустно ответила Варя, направляясь с Андреем в сторону выхода. — Но очень бы хотела. Началось обсуждение музыкальных предпочтений и концертов исполнителей, на которые бы они хотели попасть в будущем. Как оказалось, у Вари и Андрея очень много любимых исполнителей, так что поездка в машине была достаточно музыкальна. Пребывая в прекрасном расположении духа, Соколова подпевала играющей музыке практически всю дорогу, чем вызывала добрую улыбку на лице Бебуришвили. Когда заиграла любимая песня ее матери, сердце Вари сжалось, а голос предательски дрогнул. Она, под стать гордой натуре матери, больше не предпринимала попыток выйти на связь, дабы не задевать свое взбалмошное эго. Однако это была ее мама и Варя поняла, что ей нужно быть мудрее и первой пойти на мировую. После сытного ужина, Варя зашла в свою небольшую съемную квартирку и вновь почувствовала как на сердце стало тяжело. Оттягивать момент примирения с матерью было нельзя и девушка испытывала чувство вины, что вела себя эгоистично все это время. Может, ей действительно не стоило уезжать из Омска? Включив чайник, Соколова шумно выдохнула и нажала кнопку вызова. Долгие гудки гулко отзывались холодными спазмами где-то в области желудка. В последний момент, прежде чем окончательно потерпеть фиаско и сбросить вызов, девушка услышала голос матери. — Здравствуй, Варвара. Голос Надежды был строгим, отчего Варя слабо поежилась. Отрепетированная речь куда-то испарилась из памяти и девушка решила импровизировать. Прочистив горло, она тихо сказала: — Мама, прости меня. — За что? — Я... — Соколова замялась, подбирая слова. — Я не оправдала твоих надежд. И наверное мне не следовало вести себя эгоистично... — Нет, это ты меня прости, — внезапно мама перебила девушку. — Но мама... — начала было Варя. Мама ее перебила. — Я... я многое обдумала в последнее время. – Было слышно, что слова даются маме непросто, и Варя уже не решилась ее прерывать. — Это я повела себя как эгоистка, испугавшись одиночества. Ты уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения самостоятельно. — И неважно, что они были неверные? — спросила Варя, закусив губу и свободной рукой наливая горячую воду из чайника. — Запомни, дочь, что любое твое решение — верное. По той простой причине, что оно твое. Это твоя жизнь и твой путь, который никто не пройдет за тебя. Если бы у меня было хоть немного твоей смелости, то, возможно, моя жизнь сложилась бы немного иначе. — Мне кажется, что я та еще трусиха, — буркнула девушка, присаживаясь с кружкой чая за стол. — Ты бы видела как я сегодня дрожала перед прослушиванием. Я думала, что умру от волнения на месте. — Должно быть у тебя было на это причины. Очень важное прослушивание было? — Да, — Соколова судорожно выдохнула, вновь ощущая приятное волнение. — Мама, у меня было прослушивание у Дусмухаметова! Он генеральный продюсер одного проекта... — Я знаю, Варенька, — по голосу мамы было слышно, что она улыбается. — И как все прошло? — Меня взяли! Я буду выступать на съемках программы и, возможно, что меня покажут по телевизору, — Варя снова почувствовала себя ребенком, который получил желаемый подарок на Новый год. Про то, что ей предстоит встретиться с отцом по поводу контракта, девушка предпочла промолчать. — Признаюсь, твоя новость меня повергла в шок... — Надежда замолчала на мгновение. — Я тебя поздравляю! Уверена, что у тебя все получится. Я так понимаю, что прослушивание было сегодня, но чем ты занималась все это время? — Ой, мама... — настроение моментально испортилось. — Я работала в клубе вокалисткой... Помнишь папиного друга? Попова? — Сережу? Помню, конечно. И что с ним? — Не с ним, а с его сыном. Он директор одного крутого московского клуба и так вышло, что я попала туда на прослушивание. Варя кратко, избегая пикантных и компрометирующих подробностей, поделилась с мамой опытом работы в клубе "Линч". Она поймала себя на мысли, что не помнит, чтобы разговаривала с мамой так, обнажая свою душу. Всю свою сознательную жизнь Соколова была достаточно скрытной, предпочитая слушать, а не болтать. Однако, сегодня что-то в ней щелкнуло и слова сами собой полились рекой. С каждым сказанным словом, Варя чувствовала, как ей становится легче, как невидимые холодные пальцы перестают сжимать легкие, позволяя дышать глубже. Надежда слушала свою дочь молча, изредка задавая вопросы, но не нарушая границ дочери, которые та выстраивала вокруг себя, словно забор. Мама наслаждалась долгожданным разговором с дочерью, все так же молча отметив про себя, что Варя начинала взрослеть.