Грязнокровная лихорадка и нижнее бельё (Mudblood Fever and Lingerie)

Гермиона поспешила в ванную старост, заперев за собой дверь в блаженно пустую комнату. Она опустилась на кафель рядом с гигантской ванной и повернула свой любимый кран, с нетерпением ожидая, когда ванна наполнится. Девушка стянула с себя одежду и встала перед зеркалом, разглядывая свое обнаженное тело. На шее, ключицах, плечах красовались свежие засосы и следы от укусов. Это действительно случилось. Она не смотрела на него, когда уходила, не желая видеть его привычную ухмылку или услышать какой-нибудь злобный комментарий. Это был лучший секс, который она могла себе представить, и она не хотела испортить его, покалечив Малфоя. Гермиона выключила кран, не дав воде заполнить ванну до краев. Девушка еще не вполне доверяла своим уставшим мышцам и не собиралась тонуть. Она вошла в воду, позволив ей намочить волосы и успокоить мышцы. Воспоминание о том, как она умоляла, уязвило её гордость. В остальном Малфой был ... великолепен. Даже лучше, чем она думала. Он действительно был гораздо лучше Рона, делая вещи, о которых тот даже не смел думать. Она не ожидала, что это может так долго длиться: часы, мирно тикающие на стене, указывали на то, что они пробыли в шкафу больше часа. Приближался комендантский час, пора было бежать обратно в гриффиндорскую гостиную. Гермиона намотала полотенце на голову, чтобы подсушить волосы, пока натягивала одежду. Она сунула трусики в карман, не желая снова надевать испачканную одежду. Она поспешила в общую комнату и сразу же направилась в спальню, избегая возможных вопросов или разговоров. Девушка все еще была слишком ошеломлена, чтобы разговаривать с подругами. Ей нужно было время, чтобы осознать случившееся. Она трахалась с Малфоем. Эта первая мысль заставила ее неловко хихикнуть, когда она переодевалась в своей пустой спальне, надевая свежую пару трусиков и пижаму. Он был хорош. Вторая мысль заставила ее покраснеть и плюхнуться на кровать, крепко зажмурившись и пытаясь вспомнить все, что он делал. Она почувствовала почти жалость к Рону, вспомнив, как он неуклюже двигался, или наоборот двигался слишком быстро и, казалось, понятия не имел о женском оргазме. Несмотря на все недостатки Малфоя, он был заботливым сексуальным партнером. Она поняла, что понятия не имеет, сколько раз он заставлял ее кончать и от этого завизжала в подушку. Она не могла никому рассказать. Третья мысль немного отрезвила ее, заставив понять, что все, что сегодня произошло, она будет держать при себе. Хотя Джинни, скорее всего, будет молчать, если Гермиона расскажет ей о вечере с задиристым слизеринцем. Никто больше не узнает, что он целовал ее, прикасался к ней или делал ей комплименты. Драко вел себя так, словно она была просто очередной девушкой, впервые не задумываясь об её происхождении. Он казался просто еще одним испорченным подростком, безразличным к мелочам. Это были мелочи в характере Малфоя, за которые она его почти уважала. Драко лежал на кровати, его мысли путались, но в одном он точно был уверен. "Грязнокровка... " - он почувствовал отвращение к самому себе, особенно после того, как, вернувшись в спальню, нашел письмо от родителей. Он не мог прочитать его, пока на нем ещё оставались следы их маленькой тайны. Это выглядело как предательство, было похоже на какую-то ложь. Даже прочитав их письмо после душа, он не смог сформулировать ответ. Все, что он писал, было похоже на ложь, каждая мысль - на чувство вины. “Почему из всех девушек такой классной оказалась именно ОНА?" Он перевернулся на другой бок, уткнулся лицом в подушку и издал протяжный стон. - Что-то не так, Драко?- спросил Гойл, только что вышедший из ванной. - Нет, - ответил он, перевернувшись на спину и уставившись на балдахин своей кровати. “Если бы она была ужасна, я мог бы просто забыть об этом и жить дальше.” Он закрыл глаза, вспоминая ее лицо, когда впервые вошёл в неё. Удовольствие и отчаяние одновременно. Кайф, но его недостаточно. Интересно, теперь она чувствует себя удовлетворенной? Она внезапно ушла, ничего не сказав ему, пока он одевался. Она даже не взглянула на него. Он почувствовал разочарование от того, что у него был такой великолепный секс, который закончился так холодно и резко. Но на что он мог рассчитывать? Это была разовая акция, и Гермиона, вероятно, чувствовала, что нет необходимости говорить с ним после того, как она получила желаемое. Какая-то его часть хотела, чтобы это случилось снова. Другая часть была в ужасе от того, что это вообще произошло. Он решил, что никогда никому не расскажет, о том, что натворил. Это был его маленький секрет. Он постарается сделать вид, что этого никогда не было. Когда его соседи по комнате зашуршали одеждой и постелью, готовясь ко сну, он быстро заснул, пообещав себе, что впредь будет довольствоваться только чистокровными и полукровками.