Одуванчик для маньяка

Паша печально пролистывал анкеты парней «от восемнадцати до двадцати пяти» на приличном, по утверждению анонимного онлайн-опроса, сайте знакомств. Загорелые красавчики на фоне пляжей, пальм и бассейнов Пашу пугали. Ему становилось неловко за свою бледную и неспортивную фигуру, и парень начинал нервно потеть, только представляя себе это мускулистое татуированное совершенство на расстоянии вытянутой руки. К тому же, такие парни наверняка стали бы претендовать на доминирующую позицию, и Паша, только недавно задумавшийся о причинах отсутствия интереса к женскому полу, не был готов на такие радикальные эксперименты. Паша вообще поздно созрел. В девятом классе он недоуменно смотрел на формирующиеся и распадающиеся парочки и понять не мог, что люди находят в этих взаимоотношениях? Позже, когда все обсуждали беременность Гали Котовой, Паша глядел на это всё с тем же недоумением. Зачем надо было заниматься сексом, если теперь от этого у всех проблемы, он тоже в толк взять не мог. Друг Костя сердобольно подсовывал Паше журналы по половому воспитанию, но парню описанные там процессы казались далёкими и как не с этой планеты. Он иногда трогал себя в душе, но не испытывал никакого стремления посвящать в такой интимный и деликатный процесс ещё одного человека. Прозрение наступило уже на первом курсе, когда довольный собой Паша закрыл сессию с первого раза и без троек. В студенческом клубе, находящимся в корпусе одного из общежитий, был бесплатный вход при наличии студенческого и большие скидки на пиво и некоторые коктейли. Паша отправился туда с целью избавиться от утяжеляющих его голову знаний, но обзавёлся другими, когда пошёл в туалет. В одной из кабинок что-то ритмично постукивало, и движимый любопытством Паша подошёл ближе, заглядывая в щель. В кабинке были два парня, и Паша себе даже глаза протёр, чтобы заставить поверить в невозможное. Он знал о геях только по анекдотам и тоже считал их скорее шуткой, чем реально существующими людьми. Он хотел было уйти, но ноги стали ватными. Член, напротив, затвердел, усугубляя и без того сложное положение. Паша в тот день впервые мастурбировал в общественном месте. Он стоял в соседней кабинке, опираясь спиной о ритмично вибрирующую от толчков перегородку и быстро толкался себе в кулак под аккомпанемент едва слышных стонов и тяжёлого частого дыхания. После того случая у Паши, будто открылись глаза. Он стал замечать, кто с кем встречается, кто как на кого смотрит, и начал проявлять интерес к общественной жизни. Оказалось, что «героев из анекдотов» в их институте хватало. Например, Саша Сагалин, переведшийся в их группу прямо во время сессии. Улыбаясь, он легкомысленно пояснял, что так ему было удобнее сдавать академическую разницу. Саша был высок, мускулист и любые разговоры сводил на высчитывание калорий, схемы тренировок и варианты питания. Таким образом, активизировавшиеся при виде такого красавчика девушки скоро окрестили его занудой, и их интерес быстро сошёл на нет. Несколько недель спустя, на чьём-то дне рождения, Пашу, заикнувшегося о зацикленности некоторых людей на их внешнем виде быстро просвятили, что это у Саши такая тактика — прикидываться занудой с людьми, которые ему не интересны. По секрету Паше также намекнули, что девушки хором воют о несоответствии внешних данных и количестве мозгов только потому, что Сашу прекрасный пол не интересует в принципе. Паша делал некоторые попытки наладить с ним общение, но Саша ответного интереса не проявлял. Скоро тот собрал друзей за пределами учебной группы, и они даже ездили на три дня в горы кататься на лыжах. Паша вслух хвалил бодрость парня после смены ВУЗа и сессии, а на самом деле здорово огорчался, потому как в его присутствии тот тоже начинал затирать про аминокислоты, режим и схемы нагрузки на разные группы мышц. Это было обидно, даже несмотря на то, что Паша ни в жизнь бы не согласился ехать ни в какие горы. Позже он решил, что его интерес к Саше продиктован исключительно возможностью его принадлежности к представителям сексуальных меньшинств. Но то, что об этом все говорили, не давало никаких гарантий, что Саша на самом деле гей. В близких отношениях с парнем Паша его не замечал, так что не исключено было, что Саша просто не хочет ни с кем встречаться, или к избраннице у него имеются исключительно специфические требования. Ещё был Гарик — то ли Георгий, то ли Григорий. Парень был местной достопримечательностью из-за своей бабушки, которая часто сопровождала его на занятия. Паша один раз был свидетелем того, как пожилая женщина минут десять объясняла Гарику, за кем тот стоит в очереди на медосмотр, потому что сама не могла с ним остаться. Парень кивал, улыбался, но просидел под кабинетом ещё часа два, пропуская всех подряд — отвлёкся. Гарик подкатывал ко всем, игнорируя их пол, но симпатичным и адекватным его можно было назвать, только когда парень молча стоял где-нибудь в сторонке. Гарик, несмотря на мускулистое телосложение, сильно сутулился и косолапил, а от его улыбки хором рыдали все стоматологи, сколько бы их не было в городе. Помимо внешних недостатков, извилина у Гарика была одна, и та прямая. Тот мычал на экзаменах, легко терял нить диалога, зато о всякой чуши, например, о том, как правильно поймать осу пальцами, мог вещать часами. О разных пошлостях он тоже болтал с завидным энтузиазмом. Гарик смущённо улыбался, и его оттопыренные уши краснели, тем не менее, все на потоке знали, как именно тот любит мастурбировать и какие трусы носит. Видимо, так он пытался развести людей на ответную откровенность, но покамест никто не торопился делиться сокровенным. Были у них на потоке ещё пару странноватых ребят, с которыми Гарик общался, но Паша не горел желанием пополнять ряды чудиков ради призрачной возможности попробовать с парнем. Гарику он не доверял и симпатии к нему не испытывал — с этого блаженного станется растрепать всем о его интересе, даже если ничего не получится. Обсуждать свою нетрадиционность с друзьями и соседями по общежитию Паша не решился. Мало ли, какая возникнет реакция, а ему с этими людьми ещё вместе учиться и жить. К тому же существовала вероятность, что всё это — блажь, и скоро пройдёт. Но положение только усугублялось. Паша в лучших традициях американских сериалов, которые пристрастился просматривать, залипал на парней в спортивной форме и подолгу задерживался около душевых. Наверное, пытался застать сцену, подобную той, что была в ночном клубе. А ещё, часто просматривал профили на сайтах знакомств, но не решался никому написать. До этого момента.

***

Через несколько недель Паша осознал, что написать кому-то и проблемой-то не было. Многие на сайте просто игнорировали простые сообщения, вроде «привет, как дела», а то и сами указывали на своей странице, что желают чего-то оригинального. Обычные парни, вроде самого Паши, не торопились идти на контакт, а загорелые красавцы, на страницы которых он заходил, порой писали такие пошлости, что Паша сворачивал окна и захлопывал ноутбук, чтобы через несколько минут всё открыть и перечитать ещё раз. В основном предлагали нежно и безболезненно лишить скромника девственности. Паша не заблуждался тем, какой именно девственности его будут лишать, поэтому на провокации не вёлся. И с не угасающим энтузиазмом пытался добиться реакции от тех, кого считал «своего поля ягодой». Энтузиазм, тем не менее, довольно быстро сменился раздражительностью. Многие неправильно указывали собственное местоположение, и после пары суток общения и разъяснений, кто чего ожидает, оказывалось, что избранник живёт где-то за полярным кругом. Преувеличение, конечно, но Паша один раз съездил на маршрутке в соседний город, который на карте и по фотографиям выглядел вполне прилично, а на деле оказался тянущимся на много километров свинарником. Паша старался игнорировать неприятный запах, отсутствие дорог и бродящую по улицам сельскохозяйственную живность. Даже то, что Олег, с которым они договорились встретиться у какого-то полуразвалившегося памятника, был килограмм на двадцать больше своей фотографии, его почти не смутило. Но вот то, что Олег потащил его предаваться разврату к себе домой, где были мама и бабушка с дедушкой, здорово ошарашило. Олег представил его своим новым другом, поэтому Пашу, несмотря на протесты, усадили за стол и накормили. Исключительно нелюбимыми блюдами, от которых он чуть не отбросил копыта, но отказываться было невежливо. Дедушка Олега, седой лысоватый мужчина, расхаживающий в одних замызганных трусах, повёл друга Пашу смотреть на коз. Паша, всю жизнь проживший в городе и переехавший в общежитие только из-за того, что до института далеко было добираться, радостно чесал ластящихся к нему мелких козлят ровно до того момента, как дед принялся обсуждать с ним вопросы разделки на мясо. Тогда же Пашу начало интенсивно тошнить: в той сверх-жирной солянке, коей его накормили, наверняка могли плавать козлики из предыдущего выводка. Чесночное сало, которое полагалось мазать на хлеб, тоже запросилось наружу вместе с проглоченным целиком куском кровянки. У Паши была слабая поджелудочная, и есть жирное-копчёное ему не рекомендовалось в принципе. Просто до этого парень искренне полагал, что самое жирное — это жареная картошка. Чтобы отвлечь деда, простодушный Паша спросил, что это за продукт такой, «кровянка». И очень порадовался заглянувшему в сарай Олегу, который сразу указал, в какой стороне находится туалет. Тошнило Пашу долго, не в последнюю очередь из-за того, что туалет оказался классической дощатой кабинкой в углу участка, с дырой в полу, из которой разило так, что спазмы никак не желали утихать. Туалетной бумаги не было, только оборванный старый «Плейбой», и Паша похвалил себя за предусмотрительно заначенные в кармане салфетки. Ни на что уже не надеясь, Паша попытался ополоснуться из находящегося здесь же, на внешней стене, ручного умывальника, но вода не текла. Тогда Паша приподнял пластиковую крышку и тут же отпрыгнул: внутри было что-то чёрное и мохнатое. Олег, выслушав его блеяние на тему, где тут можно умыться, почему-то обиделся. Логично было предположить, что если тут нет канализации, то ванной тоже нет, но она была. Тёмная, заваленная по потолок всякими тазами-кадками-тряпками. После такого предварительно впечатления логично было хватать тапки и бежать на остановку, молясь, чтобы транспорт отсюда ходил чаще, чем раз в сутки. Но Паша не был намерен упускать возможность приобщиться к счастливой половине человечества, попробовавшей секс. Но и тут была засада — на двери в комнату Олега не было замка. — Как ты вообще себе это представляешь? — возмутился Паша, оглядываясь. — Полон дом людей, и мы тут будем трахаться? — Никто не зайдёт, — Олег легкомысленно пожал плечами и полез целоваться. Зашли. Сначала маменька Олега, худая энергичная женщина с ярко-рыжими волосами, принесла им пирожки с требухой. Паша, снова ощутивший порыв пройтись до угла, изобразил благодарную улыбку, вперивая пристальный взгляд в какой-то график. По легенде, они занимались учёбой, поэтому везде были разложены тетради, книги и канцелярия. Олег был одного с Пашей возраста, но поступать планировал только в этом году. Потом Алина Сергеевна принесла компот, а ещё позже — пирог. За это время они с Олегом даже не успели толком потрогать друг друга. А потом Олег сказал, что если Паша планирует ночевать, то надо предупредить, чтобы для него выделили место, а если нет, то надо идти на остановку. Паша из интереса уточнил, почему он не может поспать здесь, с Олегом, возникни такая необходимость, и оказалось, что тут ещё живут его папа, тётя и трое племянников. На остановку Паша бежал очень быстро. А через несколько дней добавил Олега в чёрный список — тот прислал ему несколько десятков сообщений с требованиями приехать и завершить начатое, и звонил каждые десять минут. Вот уж, ответственный абитуриент, головы не подымающий от учебников. В этом, по крайней мере, была уверена его маменька. Этот эпизод добавил Паше скептицизма и раздражения в переписках на сайте знакомств. Парень начал сразу уведомлять, что желает личной встречи, указывал название города и оставлял номер мобильного, на который никто не торопился звонить. А под его сообщениями появлялись бесящие всеми буквами «привет, как дела». Паше хотелось больше конкретики, но немногие люди с сайта заходили на свои страницы ежедневно. Бывало, что на его сообщения отвечали раз в неделю, и переписка выглядела вменяемо только, если не смотреть на даты. Вторая Пашина вылазка «за счастьем» была даже более странной, чем первая. Андрей был невысоким, но очень широким в плечах. Он был одним из тех накачанных крепышей на фоне бассейна, но оказался онлайн, когда Паше стало совсем грустно, и согласился встретиться сразу, без плясок с бубнами и требований узнать друг друга получше через переписку. Как можно узнавать кого-то получше, даже если не уверен, что по ту сторону экрана вменяемый человек, а не группа малолеток, Паша решительно не понимал. Андрей велел ждать его на перекрёстке, но сам немного опоздал. За это время Паша успел подумать, что вместо Андрея может прийти банда гомофобов и отправить его в больницу, а то и на кладбище. И что Андрею на самом деле может быть не двадцать четыре, как он сказал, а шестьдесят. Когда к Паше подошёл седой старик с палкой, он чуть в обморок не упал. Но тот просто спросил, который час, а через пару минут подошёл Андрей. Он извинился за опоздание и с каменным лицом вручил Паше букет роз, который парень принял так, будто то были обвязанные лентой угри. Потом он предложил прогуляться по парку, и Паша, сунув букет подмышку, озадаченно кивнул. Андрей был серьёзно озабочен проблемами окружающей среды и все три часа, что они исхаживали парк вдоль и поперёк, вещал о сортировке мусора, альтернативных способах добычи энергии и фильтрах для очищения воды. Паша этим не особо болел, но хмурился, улыбался и кивал в нужных местах — Андрей прекрасно вёл диалог сам с собой. Несмотря на то, что букет Паша оставил где-то на скамейке ещё в начале пути, под конец прогулки он здорово устал — Андрей гнал так, будто они куда-то опаздывали. Когда начало темнеть, Андрей попрощался, чмокнул его в губы и предложил встретиться завтра. — Я думал, мы пойдём к тебе, — пробормотал Паша. — Ты же согласился, разве нет? В переписке Паша детально написал про кризис ориентации и своё стремление попробовать секс в доминирующей позиции, и Андрей перезвонил почти сразу. Но цветы и прогулка в исполнении Андрея плохо сочетались со смазкой и презервативами в Пашиных карманах. — Согласился, — дёрнул плечом Андрей, — а ты куда-то торопишься? — Нет, — протянул Паша, — но всё же, когда планируется всё остальное? Чтобы я морально готовился, — добавил он, дабы не казаться озабоченным маньяком. — После третьего свидания, — постановил Андрей и пожелал счастливо добраться домой. Учитывая то, что Паше надо было на другой конец города, а его собственная квартира находилась здесь, недалеко, это казалось издёвкой. Последующие свидания проходили по тому же сценарию: цветы, прогулка в парке, разнагольствования об экологии. Социолог Паша узнал об особенностях авиаперевозок саженцев, критериях отбора семян и выучил слово «эмбриогенез». Он предлагал сходить в кино, на выставку, да пусть даже в торговый центр, лишь бы не проваливаться по колено в грязь. Андрей кивал, а потом покупал в киоске слойку и они шли кормить уток. Оказывается, в кино люди не могут узнать друг друга получше, потому что сосредоточены на фильме, а в торговый центр ходят только девушки. Паша немного офигел от этого заявления, потому как зимой ходил гулять исключительно туда. Тепло, и всё-таки какой-никакой променад и разнообразие. После третьего свидания Паша всё же оказался у Андрея дома, хоть уже и не верил в благоприятный исход этой аферы. Но и тут всё оказалось не так просто. Для начала, Андрей потребовал снять обувь и принялся вещать о полезности хождения босиком. После прогулки Паша и так не чувствовал ног, так что холодный пол его не смутил. Потом Андрей провёл экскурсию по своей квартире, особое внимание уделив кадке с китайской розой, занимавшей половину комнаты. Паша выслушал о системе полива и подкормки, попытался проникнуться тем, что это первый год, когда она зацвела, и с тоской вспоминал школьного друга Костю, который жаловался на то, что девушки уделяют внимание куче разной фигни и трещат обо всём на свете, вместо того, чтобы просто заняться сексом. Неужели, и у парней также? — Знаешь, интересный факт о воробьях? — спросил Андрей, и Паша заинтересованно поднял брови. Он уже столько выслушал о растениях, что рад был какому-то разнообразию. — Самец строит гнездо, а потом показывает его самке. Паша неуверенно повёл плечами. Может, и показывает. Пока факт не казался таким уж занятным. — И самка оценивает самца по гнезду, — Андрей окинул взглядом комнату, — как оно выглядит, как расположено. Паше стало неуютно, но он решил не подавать виду. Хотя, что делать с этим заявлением, парень не понимал. Ему вроде как показывают дом для демонстрации собственной шикарности. И как это взаимосвязано? Сравнивать птиц и людей, по меньшей мере, некорректно: воробьи не получают наследства от бабушек и отчислений на содержание у них тоже нет. Да и ситуация сама по себе непонятная. Паша неоднократно намекал Андрею, что он не девушка. После каждого букета цветов, если быть точным. Андрей терпеливо повторял, что пол тут не важен: подарки и совместное времяпрепровождение — основа отношений. Отношений, да. Паша решил не переспрашивать, правильно ли они друг друга поняли в самом начале — он уже пережил два свидания, и хотел получить какую-то моральную компенсацию за регулярное чувство стыда и вечно замёрзшие ноги. А теперь — нате вам, его обозвали самкой воробья и показывают гнездо. Ещё бы анкеты детишек-сирот предложил посмотреть, эколог хренов. — Ты есть хочешь? — поинтересовался Андрей, и Паша снова воспрял духом. Их третье свидание длилось пять часов, а парень и до этого перекусил всего ничего. Но радость оказалась преждевременной. Андрей включил допотопный телевизор, который не одобрил бы ни один здравомыслящий воробей, и под сериал формата «тупой и ещё тупее» они принялись делать картофельное пюре и варить сосиски. На Пашины попытки его обнять или поцеловать Андрей реагировал холодно, а завалить его силой худощавый Паша физически не мог. От всей этой рутинной неторопливости, бормотания телевизора и отсутствия видимых перспектив на что-то большее, Пашин мозг, будто размягчался и становился пористым. — Слушай, мы будем заниматься сексом или нет? — вздохнул Паша после ужина, с тоской наблюдая за происходящим на экране. Андрей смотрел телевизор с таким вниманием, будто там происходило что-то интересное. — Будем, — кивнул Андрей, переключая канал. — А ты знаешь, как по-английски будет ежевика? — Не-а, — Паша скрипнул зубами, потому что Андрей оставил какую-то садоводческую программу про саженцы. — Ты же говорил, что знаешь английский, — хмыкнул тот. — Как-то не доводилось употреблять это слово в разговоре, — буркнул Паша. — Да? Ну, хоть, как гречка будет, знаешь? — поинтересовался он таким тоном, что все учителя младших классов должны были сжечь схемы с названиями цветов и дней недели и заполонить стены наименованиями сельскохозяйственных культур. Паша не ответил. Он раздражённо куснул Андрея за плечо, залезая руками под его футболку. — Ежевика будет блэкбэрри, — серьёзно заметил Андрей, не отрывая взгляд от грядок. — Так, всё, я понял, — Паша вздохнул и пошёл в коридор одеваться, — блэкбэрри, разумеется, важнее, чем факинг эври тайм. — Ты чего? — удивлённо воскликнул Андрей. — Да у меня такое ощущение, что мы женаты тридцать лет! — взорвался Паша, агрессивно натягивая ботинки. — Если секс тебе не нужен, надо было сразу сказать и не морочить мне голову! Мне не обязательно ехать на другой конец города, чтобы промочить ноги в местном парке! — Что тебе, денег на такси дать? — пренебрежительно спросил Андрей, застыв на пороге в позе оскорблённой невинности. — Не утруждай себя, — буркнул Паша, — сам доеду. — Я, между прочим, тоже находил время, чтобы с тобой погулять, — объявил Андрей, недовольно наблюдая за тем, как Паша топчется в прихожей. — Это, между прочим, — перекривил Паша, — было твоим желанием. Жаль, что не нашёл времени потрахаться. — Да что у тебя всё вечно в одну плоскость съезжает? — возмутился Андрей, всплёскивая руками. Паша выдохнул, стараясь успокоиться. — Я же уже сказал, если это тебе было не нужно, зачем ты мне перезванивал? Я честно написал, что нужно мне. Андрей, судя по его виду, остался при своём мнении, и Паша ушёл, изрядно раздосадованный потерей времени на ещё одного чудика. Интересно, все люди в интернете такие, или Паше они достаются скопом?

***

Обдумывая альтернативные варианты знакомства, Паша снова оказался в студенческом клубе. Именно тут он впервые увидел трахающихся парней, значит, геи здесь были. Только, как их отличить? И как понять, что они заинтересованы? Через несколько часов, Паша вынужден был признать, что его дедуктивные способности пасуют, а гей-радар у девственника не возможен в принципе. Под бесплатное, по случаю какого-то праздника, пиво, и коктейли по половинной цене, Паша пришёл к выводу, что организовать себе секс, в принципе, несложно. Смазка и презервативы у него есть, нужно дождаться в туалете кого-нибудь пьяного, и всё будет в ажуре. В теории получалось легко, но вот на практике. На застывшего рядом с писуарами парня смотрели с подозрением и раздражением. Паша изображал безмятежность и делал вид, что что-то смотрит в телефоне. Но оценивать степень опьянения кандидатов нельзя было без визуального осмотра, а стоило парню скосить взгляд, он натыкался на такой же — только недобрый, исподлобья. Переместить наблюдательный пункт в одну из кабинок поначалу показалось отличной идеей. Вот только по спинам нелегко было составить впечатление о поддатости и внешнем виде кандидатов в партнёры. Ко всему прочему, в других кабинках было грязно, и многие ждали, пока он выйдет. Не выдержав психологического давления, Паша снова ушёл в зал. А потом решил, что не стоит ограничиваться клубом — по улицам ходит много пьяных людей. То, что и сам он уже с трудом держал равновесие, только добавляло Паше решимости.

***

— Привет, как насчёт секса? — предложил парень уже в который раз и отхлебнул из большого пластикового стакана. — А ничего, что я парень? — хмыкнул тип роста и комплекции Паши, выпуская дым вверх. — У каждого свои недостатки, — Паша широко махнул рукой и тронул его за плечо. — Отвали, — игривые нотки в голосе исчезли, уступив место холоду. — Да, ладно тебе, коктейль хочешь? — Паша попытался прижать его ближе, но парень больно пнул его ногой и локтем, и снова попросил отвалить. Паша тяжело вздохнул, допил коктейль и отбросил пустой стакан. Парень, не дождавшись от него адекватности, свалил сам. — Надо выбирать тех, кто помельче, — пробухтел Паша себе под нос, и потренировал пугающее выражение лица.

***

— Чего такой грустный? — поинтересовался Паша, подсаживаясь на скамейку к белобрысому пареньку, рассеянно вертящему в руках телефон. — Может, я смогу тебя развлечь? Тот наморщил нос и попытался встать, но Паша схватил его за руку. — Что ты делаешь? Прекрати! Отстань! — парень задёргался, но зафиксировать его получилось без особого труда. Паша лизнул его в шею и полез ладонью под одежду, уже прикидывая очерёдность действий. Вдруг сверху что-то затрещало, а через секунду по голове прилетело чем-то твёрдым. Отскочивший в момент падения ветки парень сказал, что так Паше и надо, назвал его мудаком и умчался, подхватив телефон. Паша осмотрел и ощупал себя, потёр голову и снова тяжело вздохнул. Вселенная определённо имела что-то против Паши, и это огорчало. Но решимости заняться всё-таки сексом у парня не убавилось. Он заглянул в круглосуточный ларёк за пивом и снова взялся кружить по парку. Следующей жертвой по ошибке оказалась девушка: Паша понял это по визгу и тому, как в пах прилетело шпилькой. Теоретически, парень тоже мог бы носить шпильки, но Паше от этого было не легче. Едва опомнившись от удара, он получил в лицо струю какого-то аэрозоля — похоже, лака для волос, и закашлялся. Потом оказалось, что этот лак стоит в двадцать раз дороже перцового балончика, и Паша получил шпилькой по хребту. Благо, к тому времени он смог сориентироваться для организованного отступления. Шпильки цокали за спиной ещё какое-то время прежде, чем Паша оторвался. — Чёрная полоса когда-нибудь должна кончиться, — бубнил Паша, снова петляя по парку. — На некоторое количество попыток одна должна быть удачной. Он дошёл до дальней части, где была конечная остановка, до которой никто обычно не доезжал. Сначала Паша подумал, что тот первый парень с телефоном сменил место дислокации, но это был другой. В яркой подсветке был отчётливо виден профиль, родинка на щеке и торчащие дыбом светлые волосы. Сеня был так увлечён игрой, что, когда у него выхватили мобильник, не сразу понял, что произошло. — Что за шутки? Отдай! — нахмурился он, вставая со скамейки. Ростом он был Паше по подмышку, и тот окончательно успокоился. — Отдам после секса! — заявил он, пряча телефон в карман. — Чьего? — уточнил Сеня. — Нашего, — Паша указал пальцами на них обоих попеременно, чтобы точно не возникло недоразумений, и приготовился избегать удара в пах. Но Сеня, немного подумав, спросил «к тебе или ко мне?». Пашу устроило бы «прям здесь», но он выбрал второй вариант. Если Сеня согласен, и у него даже есть, где, то почему бы этим не воспользоваться. — Оригинальный у тебя способ знакомства, — протянул парень, идя с Пашей вдоль улицы. — Совсем штиль на личном фронте? — Такой штиль, что стыдно признаться, — буркнул Паша и, против своих слов, начал рассказывать про Олега, Андрея и несколько неудавшихся подкатов. Где-то в середине повествования Сеня попросил телефон. — Да не сбегу я, — фыркнул он, глядя на Пашину насупленную рожу. Паша был морально готов броситься в погоню в любую секунду, но Сеня продолжал спокойно идти, время от времени что-то печатая и оглядываясь. — Я недавно переехал, а ночью мой топографический кретинизм усугубляется, — пояснил он на Пашины подозрительные взгляды. Наконец, нужный дом был найден. Дверь открыл Макс, которому приходилось пригибаться, чтобы войти в дверной проём. За его спиной стоял Толик, восстанавливающийся после травмы, полученной во время боксёрских соревнований. Сеня пихнул застывшего Пашу в спину, и тот кубарем влетел в прихожую. Щелчок закрывающегося замка показался Паше звуком спускового крючка.