Одуванчик для маньяка

Паша стоял в ванной комнате с душевой лейкой на изготовку, готовый отражать нападение того, кто первым выбьет хлипкую дверь. Для восстановления душевного равновесия он вполголоса бормотал что-то, напоминающее молитвы. Паша до этого момента не был уверен, что знает наизусть хоть одну. Парень, понятное дело, не ожидал, что с ним и Сеней будет кто-то ещё, поэтому наличие двух людей его озадачило и напугало. Первым Пашиным порывом было отступление обратно в подъезд, но тут Сеня, с силой, которую трудно было предполагать в человеке его габаритов, пихнул его в спину. Парень запнулся о разбросанную в прихожей обувь и чуть не влетел головой в стену, но сумел выровняться. Дверь за ним захлопнулась, и прорываться к ней сквозь слаженную оборону из трёх человек было уже глупо. Проще тогда сбежать через балкон — пятый этаж всего, делов-то. Но, где здесь балкон, Паша сориентироваться не успел, а вот приоткрытая дверь ванной была прямо перед носом. Туда Паша и юркнул, уверенный, что его попытаются достать с целью нанесения тяжких физических повреждений. Но, как это обычно бывает, когда оборона построена грамотно и своевременно, атаковать никто не торопился. Прошло минут пятнадцать прежде, чем в дверь негромко постучали и посоветовали взять полотенце, если Паша собрался мыться. — Тут лейка как-то странно протекает, — рискнул заметить Паша, оправившийся от первоначального испуга. Конечно, он проверил, как работает его «оружие», и остался удручён результатом: струи воды били не вперёд, а бессильно скатывались по шлангу. — Там закрутить надо потуже, и режим сдвинуть, — со знанием дела проговорили из-за двери, и Паша рискнул отпереть замок. У Макса были каштановые волнистые волосы по плечи и обаятельная ямочка на щеке. В прихожей он выглядел намного более грозно, а сейчас, даже несмотря на высокий рост и размах плеч, излучал дружелюбие. Он дал Паше полотенце, отрегулировал душ и предложил всё-таки оставить верхнюю одежду в прихожей. Отдав куртку, Паша мысленно настучал себе по голове — в кармане находился мобильник, о котором тот и не вспомнил. Потом Паша подумал, что всё равно не понятно, кому звонить и куда вызывать подмогу. Убивать его по прежнему не торопились, так что парень решил всё-таки помыться — почему бы и нет? В процессе помывки Паша снова окрестил себя долбоёбом и с тоской измерил длину душевого шланга — хватит ли, чтобы повеситься со стыда. Сеня, очевидно, снимал квартиру вместе с друзьями. Те просто открыли дверь, а Паша уже надумал тут всяких ужасов со смертоубийством и заперся в ванной, даже не сняв уличной обуви. Наверное, они там все обсуждают, что за чудика привёл Сеня, и не стоит ли связаться с соответствующим отделением скорой помощи. — Привет, я Паша, — поздоровался парень, входя в комнату. Он принял душ, надел обратно свою одежду, вынес ботинки в прихожую и даже протёр пол лежащей под умывальником тряпкой. Сеня представил всех, поманил его на диван и выдал банку яблочного пива. — У нас такое называют «сидр», — осторожно заметил Паша, отхлёбывая и разглядывая яркую упаковку с изображением танцующего яблока. — Есть ещё клюквенное, — Толик выставил упаковку по четыре штуки, избавил банки от пластика и разместил их на краю стола. — У вас такое как-то называют? — Морсик забродил, — буркнул Паша. Толик и Макс захохотали. — Настолки любишь? — поинтересовался Макс. Весь стол был занят шестигранными картонками с обозначением местности, карточками с названиями предметов и маленькими пластмассовыми фигурками разных цветов. Паша кивнул. Не то, чтобы он был ярым фанатом, но многие Пашины знакомые играли в разные настольные игры, и он часто составлял им компанию. Но о том, чтобы откладывать деньги, искать в сети и выкупать какие-то малоизвестные издания, заказывать отправку из Америки или коллекционировать все дополнения, коих бывало по сотне или даже больше — это было не про Пашу. Был у них в общежитии некий Юра Тищин, очень социально активный субъект, регулярно участвующий в каких-то КВН-ах, планирующий мероприятия и проводящий раз в какое-то время костюмированные вечеринки совместно со студенческим клубом. Так, у него настолками был забит весь шкаф, а комната походила на логово хакера. Пока Толик и Макс расспрашивали Пашу о том, в какие игры тот пробовал играть, и делились собственными впечатлениями, Сеня прижался к нему со спины, обнял и потёрся щекой о лопатку. При этом он пил свой забродивший морсик и вставлял комментарии, как ни в чём не бывало. Паша напрягся, но никто не обращал на него никакого внимания. В какой-то момент Сеня начал гладить его живот, а потом спустился ладонью ниже. Паша поймал его за руку и беспомощно посмотрел на сидящего рядом Макса. Тот, будто это был сигнал, подсел ближе и тронул его колено. — Ребят, я двадцать минут убеждал себя в ванной, что вы просто соседи по квартире, — пробормотал Паша, пытаясь попятиться от наседающего на него Макса, но Сеня держал крепко, — что происходит? — Ты чего, Паш? — хмыкнул Сеня ему на ухо и прикусил его. — Сам же хотел секса. — С тобой, — уточнил парень. — И со мной тоже, — пробормотал Сеня, продолжая целовать ему шею, — позже. Макс задрал на нём футболку, расстегнул штаны и начал гладить сквозь ткань трусов. Паша неуверенно погладил его в ответ по плечу, наткнулся на взгляд Толика и торопливо отдёрнул руку. Черноволосый коротко стриженный парень с грубоватыми чертами лица и горбатым носом смотрел на него, сощурившись, будто целился. Потом неторопливо поднялся, снял растянутую спортивную майку, и тоже подсел к Паше, которого уже ощутимо потряхивало. Возбуждения не было, а манипуляции парней рождали ассоциации с медосмотром. Там тоже незнакомые люди трогали во всяких интимных местах. Может, Андрей был прав, пытаясь наладить эмоциональный контакт? То, что они друг другу просто не подходили по интересам, было вторым вопросом. Сейчас Паше остро хотелось поговорить, но это было не особо уместно. Хотелось спросить, встречаются ли Макс с Толиком официально или просто облизываются друг на друга? Собираются ли его лишать анальной девственности, или можно поторговаться? И, почему Сеня непременно настаивал начинать интимную жизнь с групповухи, тоже было не понятно. Сеня в этот момент переместился из-за спины, уступив место Толику, и тронул губами его губы, втягивая в поцелуй. Толик провёл большими шершавыми ладонями по бокам Паши и стянул с него футболку. Макс разобрался со штанами, а потом и с трусами. Очень скоро все участники оргии оказались раздеты. Сеня сел Паше на колени, гибко потёрся о него всем телом и дразняще погладил его губы своими. Паша сцепил руки на его боках, притягивая к себе поближе, втянул в поцелуй, после чего перешёл ласками на шею. Он решил, что лучше сосредоточиться на Сене, а других, дабы не вникать в особенности их взаимоотношений, не трогать. Толик гладил его по спине, временами касался поцелуями плеч и один раз прикусил лопатку. Паша охнул и выгнулся. Потом они о чём-то пошептались с Максом и предложили переместиться на кровать побольше. В спальне был полумрак. Сеня улёгся в центр застеленной покрывалом с аляповатыми принтами кровати и поманил к себе Пашу. — Всё-таки, будет больно, — пробормотал тот, когда ему на спину навалился Макс. Парень без церемоний помял ему ягодицы, а потом и между ними. Паша попытался сжаться, но Макс тут же, склонившись, прошёлся поцелуями по пояснице, обвёл языком копчик, и Паша тонко заскулил от кайфа. — Макс всё отлично сделает, не волнуйся, — успокоил Сеня, ластясь к нему с поцелуями. Паша вздохнул. Доказывать сейчас всем, что он — суровый доминант, было бы больше похоже на слезливую истерику. С ним и так возились достаточно аккуратно. У Паши была куча времени, чтобы убедиться, что ему всё-таки нравятся парни: та девушка в парке напугала его намного больше, чем происходившее сейчас. Макс потянул его за бёдра, заставив встать на колени и раздвинуть ноги, погладил пальцами мошонку, приласкал член ладонью, потом, продолжая придерживать его, широко лизнул. Паша выгнулся и заёрзал. Толик подсел ближе, потянул Пашу за руку и положил её на свой член. У дуреющего от ощущений парня плохо слушались пальцы, и ему было неудобно балансировать на одной руке. — Ляг на меня, — посоветовал Сеня. Он чуть приподнялся, подтянул Пашины колени повыше и обнял его, заставив опуститься на себя грудью. Макс продолжал его ласкать и вылизывать, и Паша, пьяно взглянув на Толика, потянулся к его члену ртом. Тот придвинулся ещё ближе, Сеня сместился подальше, а Паша боязливо тронул солоноватую головку кончиком языка. Толик одобрительно заворчал и зарылся пальцами в его волосы. В рот Паша не брал — также, как и Макс, он водил языком по всей длине, гладил бедро и мягко трогал мошонку. Когда Макс вдруг провёл языком выше, до самого копчика, Паша дёрнулся и закашлялся. Сеня успокаивающе погладил его по боку, а Макс, фыркнув, куснул за ягодицу. Паша снова дёрнулся, когда Макс мазнул между ягодиц прохладным гелем, но в этот момент Толик несильно надавил ему на голову, и Паша снова начал его вылизывать. Макс быстро растёр гель и начал подготавливать анус, самую малость надавливая пальцами на сжатую дырку. Как только Паша немного расслабился, Макс встал и закружил по комнате, ворча о презервативах, которые кто-то, не будем показывать пальцем, разбрасывает, где попало. Толик хмыкнул, пошарил рукой под кроватью и вручил Максу изрядно помятую коробку. Тот одобрительно угукнул и, снова устроившись за спиной у Паши, зашуршал упаковками. Ассоциация с медосмотром усилилась, несмотря на Сеню, который целовал его и гладил по бокам. — Мне что-то нужно делать? — негромко спросил нервничающий Паша. Он изучал матчасть, но совет «расслабиться» мало походил на детальное руководство. Может, на практике расслабление достигается каким-то особенным способом? — Не дёргаться, — вместо Сени, ответил Макс и погладил его от шеи до задницы, — я аккуратно. Макс раскатал презерватив, взял член в руку и погладил головкой скользкое отверстие. Входить он не торопился, давая Паше время на рекомендуемое расслабление, а потом вдруг загнал член рывком и тут же вытащил его. Паша даже испугаться не успел. Потом добавил смазки, снова погладил анус головкой и начал проталкиваться уже медленно, буквально по миллиметру. Учитывая, что только что, когда он был внутри, было совсем не больно, Паша уже не боялся. Ощущения были очень необычными: вроде как немного щекотно, горячо, скользко и, фоном, предельная растянутость. — Ты молодец, — шепнул Макс, подавая бёдрами назад и снова вперёд, внутрь, — попробуй вытолкнуть меня, — и снова, назад-вперёд, ещё глубже. Совет помог, и болезненные ощущения сошли на нет, но когда Макс снова толкнулся, входя ещё глубже, опять стало страшно. Есть, вообще, инструкция, как далеко можно запихивать в зад посторонние предметы? Паша имел весьма поверхностные знания в физиологии, и ему казалось, что Макс сейчас перетрёт его внутренние органы в кашу. — Всё хорошо? — Сеня тронул его щёку и легонько погладил губы подушечкой пальца. Стало щекотно. Паша фыркнул и коротко лизнул Сенины пальцы. Его дыхание участилось, и Сеня надавил ему на губы, проникая в рот. Макс вынул член, влил ещё смазки в раскрытую дырку и навалился на Пашину спину, задвигая ему до конца. Паша сорвался на скулёж. Было вроде как и больно, и в кайф от ощущения, что его трахают. Другой парень сейчас внутри него, растягивает его своим членом — подумать только! Макс негромко постанывал, двигаясь коротко и ритмично, потирался лицом о Пашин затылок и целовал плечи. Паше казалось, что он мертвецки пьян: перед глазами всё плыло, и тело плохо ощущалось. Парень жмурился и снова распахивал глаза, пытаясь удержаться в реальности. Но декорации всё равно поменялись как-то неожиданно. Толик включил свет поярче и обхватил Пашу поперёк туловища, стоя на коленях позади него. — Тихо, не дёргайся, — пробормотал он, фиксируя Паше руки. Макс в это время взял в рот его член и делал так хорошо, что Паша извивался, срываясь в позорный скулёж. Оторвавшись от его члена, Макс снова зашуршал презервативами. — Как тебе Сеня, нравится? — Толик повернул голову Паши за подбородок, и тот с трудом сфокусировал взгляд на парне, который, стоя на четвереньках, растягивал себя пальцами. Паша промычал, что нравится, на всякий случай ещё закивав интенсивно. — Хочешь вставить ему, правда? — Толик с силой провёл ладонью по члену Паши, и тот снова закивал. — Сделаешь это аккуратно, понял? Медленно. Макс натянул презерватив на его член, и Сеня придвинулся ближе, стоя всё так же, на четвереньках. Толик выпустил его руки, и Паша погладил Сеню по бёдрам. Потом провёл пальцами по скользкому отверстию, отогнув Сене одну ягодицу. Тот понятливо прогнулся, но стоило чуть надавить членом, дёрнулся вперёд. — Это бесполезно, я не могу, — пробормотал он, и Макс погладил его по голове. — Давай, ты сам насадишься? Толик его подержит. — Не надо никого держать, — буркнул Сеня. — Паш, не двигайся, я сам попробую. Он снова подался бёдрами назад. Паша придерживал свой член, пока Сеня, бормоча ругательства, медленно насаживался. Толик придерживал Пашу поперёк туловища, но он не обижался — так их позиция была устойчивее. Сеня был такой горячий и тесный, что Паша бы уже кончил, если бы только не наблюдал, как парня колотит. Паша бормотал, что всё хорошо, и ласково гладил его по сгорбленным лопаткам, надеясь, что это помогает. Когда Пашин член весь оказался внутри, Толик надавил ему между лопаток, заставляя склониться на спину Сени. Тот вздрагивал, будто всхлипывал, но Паше не дали возможности поинтересоваться, не больно ли ему. Толя, смазав член, въехал в Пашину раскрытую дырку до половины, а потом целиком. Парень, скрипнув зубами, вцепился в Сеню покрепче и издал тонкий страдальческий стон. До этого ему было, прям, очень хорошо, теперь к одуряющему тесному жару вокруг члена добавился распирающий жар в заднице, которой уже и так сегодня досталось. Толя не торопился его трахать и Паша, немного отдышавшись, начал потихоньку двигаться сам. Прошло некоторое время прежде, чем Паша осознал, что кайфует от каждого своего движения. Сеня по-прежнему горячо и тесно обхватывал его член, но был теперь не такой напряжённый. Толик использовал анестезирующую смазку, поэтому болезненное раздражение быстро сошло на нет, и Паша чувствовал, какой он большой и твёрдый внутри. Паша сильнее навалился на спину Сени, опираясь руками на кровать, и боднул его в ухо. Тот повернул голову, и Паша втянул его в поцелуй. Он ускорил движения, и Сеня опустился на локти, чтобы удержать равновесие. Толик вынул из него член, чтобы было удобнее, и вставил взамен пальцы, трахая Пашину дырку в такт его толчкам. Макс налил смазки на ладонь и начал дрочить Сене. Горячее возбуждение скрутило внутренности, отдалось в яйцах и с размаху ударило под дых. Паша попытался проморгаться, но чернота перед глазами никак не желала исчезать.

***

Очнулся он глубокой ночью. Сквозь тонкие занавески были видны жёлтые фонари ночного города. Паше было неимоверно жарко — в одеяло его укутали на совесть. — Ты чего? — хрипло прошептал Сеня, нащупывая ладонью его лицо. — Пить хочу, — Паша, наконец, выколупался из одеяла, охнул и пощупал задницу пальцем. Анус был горячим и скользким, а внутри как-то противно ныло. Не смертельно, конечно, но шевелиться расхотелось. Паша ощупал лежащего рядом Сеню и погладил его по груди. — А ты, в порядке? Больно было? — Лучше, чем могло бы быть, — он дотянулся до стола, и комната озарилась неярким белым светом. Сеня рассеянно трогал Пашину руку, а потом вдруг закусил губу и часто заморгал. — Эй, — Паша придвинулся ближе и подсунул вторую руку ему под голову, — тшшш. Сеня уткнулся лицом в его грудь, сдавленно всхлипывая. — Всё хорошо, — шептал Паша, обнимая его одной рукой и гладя по спине второй, — тшшш, всё хорошо. — Я, веришь, чуть не обосрался, когда ты сказал, что отдашь мне телефон за секс, — признался Сеня, чуть успокоившись. — Мне с год назад трое тоже предложили такую сделку. Только возможности откупить телефоном не дали, понимаешь? Сеня снова всхлипнул, а Паша через несколько секунд понял, что и у него глаза уже на мокром месте. — Ты-то чего ревёшь? — пробормотал Сеня. — Стадный инстинкт, — Паша прижал его покрепче, утыкаясь лицом в светлые волосы. Он вдруг представил Сеню на месте одного из тех парней, кто от Паши, маньяка доморощенного, не смог отбиться. В теории-то всё казалось несложно, а на деле. Какого оказаться под кем-то, против своего желания? — Эй, вы чего ревёте? — обеспокоенно завозился Толик, щурясь от света. — Что случилось? Сеня? — Пить хотим, и лень идти до кухни, — хихикнул Сеня, быстро протирая лицо уголком пододеяльника. — Придурки, — буркнул Толик, — идите спать на диван, нам с Максом рано вставать. Парень, секунду назад спокойно сопевший, вдруг рывком сел. Глаза его были закрыты. Сеня прижал палец к губам, и Паша замер, не понимая, что происходит. — Ложись, Макс, — прошептал Толик, тем не менее, не предпринимая никаких попыток прикоснуться к парню. — Ещё можно спать, ложись. Макс также, рывком, завалился обратно, и Толик очень осторожно натянул на себя одеяло. Паша и Сеня в это время слезли с кровати и пошли в соседнюю комнату. — Лунатит, что ли? — поинтересовался Паша. — Угу, — Сеня порыскал в шкафу, нашёл одеяло и бросил его на диван, — помоги разложить. Спинку на себя. Они, пыхтя, придали мебели полную горизонтальность, и начали укладываться. — Простыни там нету? — Вечно забываю, — Сеня снова полез в шкаф, свалил там что-то, чертыхнулся, и вытащил ещё одно одеяло. — Сойдёт, — решил Паша. Засыпали они в обнимку. Сеня жался спиной и пытался подоткнуть под себя Пашину руку. — У тебя волосы… — Торчат, как одуванчик, знаю, — буркнул Сеня, пытаясь втянуть голову в плечи. — Мягкие, как кошачий мех, — Паша погладил его по голове и чмокнул в макушку. Сеня польщённо вздохнул и затих. Но Пашину руку держал крепко. Всю ночь.