Я не думал, что ещё раз увижу эти глаза

      Тело бессильно валялось на кровати отказываясь от любых движений. Туманные зелёные глаза упрямо смотрели в потолок. Вспышка в сознании, картинка вчерашнего дня и по телу разливается тёплая волна, затягиваясь горячим узлом внизу живота. Невероятно желанное и нестерпимое чувство одновременно.("р")       — Стой, Паш! — Нехотя отрываясь от поцелуя, всполошился Шаст. — Это ведь... Я не... Только попробуй сказать, что после этого наше общение прервётся и вообще нужно забыть об этом!       — Какой же ты дурачок, Тоша, — после короткого смешка незамедлительно ответил Воля. — После этого всего ты теперь вообще от моего общения не отвяжешься, я теперь буду требовать твоего внимания в два, а то и в три раза больше, болван ты мой, — Паша улыбался. Улыбался так ярко, что в машине, кажется, стало немного светлее, ну или, более вероятно, что глаза всё-таки привыкли к темноте.       — Сам ты болван! — наигранно обижено воскликнул Тоша и, притянув того за воротник, впился в губы более настойчивым поцелуем, облизывая и покусывая нижнюю губу. Он залез Паше под рубашку, проводя холодной рукой по разгорячённому прессу. Воля же от неожиданного нападения обомлел под столь настойчивыми движениями, но, придя в себя, перешёл в наступление, углубляя поцелуй, пробиваясь языком и покусывая губы, иногда переходя на шею, проходя по ней россыпью поцелуев, задерживаясь на некоторых местах, после чего там алели, словно бутоны роз, следы.       Тоша с силой закрыл глаза и перевернулся лицом в подушку, улыбаясь, казалось самой сумасшедшей улыбкой. Это умиляло и смущало, а ещё радовало до невозможности, потому что, казалось, еще недавно он словно блуждал по лесу, не зная, как выйти, а сейчас неожиданно нашёл выход, когда уже думал, что навсегда останется тут. Казалось, не только Антон, но и Паша блуждали там, и оба надеялись найти там друг друга. Но только они встретились глазами в этом тумане, и выход вырисовался сам собой.       Шаст не имел представления как себя вести на съёмочной площадке. Да и вообще не знал, как себя вести с самим Пашей. По сути оба раскрыли свои чувства, но ни один из них, скорее всего, не хотел бы показывать это на людях. Или, возможно, только Шаст волновался об этом. Кто его знает, может, Паша хотел заявить о своих правах на Антона всем на свете. Но это было бы проблематично: Тоша точно не хотел такого внимания к своей персоне. Поэтому сейчас, когда все носились за кулисами, погружённые в подготовку, Антон старался не приближаться близко к Воле. Боялся, что каждый взгляд смогут прочитать, увидеть; что каждый стук сердца, которое ускорялось, едва завидев знакомую макушку, смогут почувствовать. Потому что тело явно отзывалось на мужчину.       Паша всё утро пытался высмотреть своё чудо среди этой огромной толпы рабочих, и, казалось бы, такую шпалу найти не сложно, но не всё так просто. Как только глаза ловили знакомую фигуру, его то кто-то отвлекал, то Тоша успевал скрыться за декорациями, придя к которым, Паша уже не находил его там. Сначала он думал, что это просто совпадение, но через какое-то время его начала раздражать эта ситуация. Что за шутки такие они вздумали тут шутить? Он-то подумал, что вот всё, он приручил этого дикого котёнка, но нет, этот засранец, видимо, решил только дать себя погладить совсем немного, этим ещё больше раздразнив. А теперь опять убегает, прячась за всё подряд. Но Паша это так не оставит. Если Антон хочет поиграть в «кошки-мышки», то пожалуйста, Воля это устроит.       — ...немного подправить грим и идти переодеваться, понял, — Шаст разговаривал с Окси. Скоро уже нужно было начинать собираться, поэтому она ходила и напоминала всем об этом. Из-за болезни Шаста съёмки остальных моторов перенесли на более поздний срок. Не все были готовы к таким резким внеплановым изменениям, поэтому моторы записывались в ускоренном режиме настолько, насколько это возможно. Сегодня был последний съёмочный день, и все выжимали из себя последние силы. Так сказать, последний рывок. Потом по плану тур, к которому они еле успевают из-за переноса.       И в тот момент, когда Оксана развернулась и пошла в сторону других ребят, к Антону бесшумно подошёл Паша, резко схватил его за запястье и потащил за груду декораций, которые лежали за кулисами непонятно с каких годов. Когда они оказались вне взоров коллег, Паша слегка толкнул его к стене и упёрся ладонями по обе стороны от головы Шаста. Всё это действие сопровождалось донельзя удивлённым выражением лица у парня, которого-таки поймали в «мышеловку». Оказавшись прижатым к не очень чистой вертикальной поверхности, Антон, как рыба на суше, то открывал, то закрывал рот, видимо пытаясь что-то сказать, но это явно не удавалось ему.       — Ну и долго ты со мной в эту игру будешь играть? — смотрел прямо в глаза мужчина, пытаясь разглядеть эмоции Антона. И единственное, что он там видел, — это блеск: парень явно был рад Паше и немного растерян, потому что он, правда, не знал, что делать и как на это реагировать. С одной стороны хотелось обнять и прижаться к такому желанному телу, а с другой постоянно оглядывался, боясь, что вот-вот их увидят. А вот лицо Паши озаряла не очень хорошая улыбка, а в глазах плясали огоньки. Он был раздражён и одновременно раззадорен этой игрой, которая заставила побегать. Но, как только он увидел такие родные черты лица и глубину зелёных глаз, взгляд сразу потеплел и сердце как будто облили мёдом. И Воля даже не заметил, как уже сминал слегка влажные губы, потому что от волнения парень постоянно облизывал их. Это было нежно, не спеша, будто Паша пытался рассказать, что всё это время думал и чувствовал. Антон сначала хотел отстраниться — боялся быть замеченным, — но ему так нравились его тёплые руки на бёдрах и запах кофе, что вечно витал возле мужчины, что он просто поддался и наплевал на всё, что может произойти.       — Я... — оторвавшись от столь приятных губ, начал лепетать парень, запинаясь и путаясь в мыслях и словах, опрокинувшихся на него с огромной высоты, словно таз холодной воды, — я просто не знаю, что делать. Что это вообще всё значит? Что значит тот поцелуй? И кто мы вообще теперь?.. — И пусть для кого-то это было очевидно, Тоша хотел это слышать, хотел знать, что думает мужчина и чего на самом деле хочет.       Воля, услышав столько вопросов сразу, причём явно сказанные максимально неразборчиво от волнения, захихикал. До него дошло, почему Тоша вел себя так сегодня. Нужно было раньше догадаться, что Шасту важно услышать это.       — Тош, тише, — полушепотом произнёс Паша с тёплой улыбкой на губах, этим самым прерывая нескончаемый поток вопросов парня, вопросительно взглянувшего на него. — Нужно было ещё вчера задать этот вопрос. Будешь моим парнем?       Тоша набрав воздуха и точно собираясь высказаться из-за того, что его перебили и не дали договорить, задохнулся от последних слов, произнесённых мужчиной. Звуки всё не хотели литься из его рта, да и что именно он хотел сказать, сейчас полностью вылетело из головы. Сейчас в ней крутилось только эхо: «парнем... парнем... парнем». Его чувства взорвались самым настоящим новогодним салютом, за которым они вместе наблюдали в этом году. И через несколько секунд на лице засияла самая детская, милая и искренняя улыбка, на которую способен Тоша. Он резко впился в губы мужчины, пытаясь так высказать всё, что сейчас мелькнуло яркими вспышками в груди, но потом всё же отстранился и, глядя своими блестящими от радости глазами, ответил:       — Да!

***

      — Да где блять, сука, Серёжу носит?! Через 15 минут самолёт вылетает! — психовал Шеминов. Он, конечно, привык к опозданиям Матвиенко, но психовать от этого меньше не стал. — Шаст, ты-то чего в облаках витаешь? Приём-приём, вызывает земля! — ну вот, и Антону прилетело. Попал под горячую руку, так сказать.       — А, да, я тут, — Шастун отозвался, но мечтательная улыбка никуда не делась. А мысли были до сих пор не здесь; там, где-то в том вечере после последнего мотора, когда под конец съёмок они слиняли к Паше и целовались там до потери пульса, будто бы навёрстывая упущенное за всё это время. И если сначала это были нежные и ласковые поцелуи, то потом это всё перешло в страстную бурю эмоций и желания. Желания сделать партнера полностью своим. Но когда рука мужчины плавно опустилась к ширинке парня, слегка сжав стояк, которому явно было тесно в штанах, Антон с округлившимися от неожиданности глазами и рвано выдыхая, отстранился от Паши.       Боялся. Он боялся. Никогда раньше он не испытывал чувства к парням; были симпатии к девушкам, даже пару раз завязывались отношения, но это не длилось долго. Пару перепихонов — и Шаст понимал, что это не она та самая. Он не чувствовал чего-то особенного, секс был каким-то без эмоций и желания, девушки были красивы, но какими-то чужими, и они просто тихо расходились без истерик и скандалов. Только вот, если в плане с девушками он уже не был девственником, то с мужчинами он был таковым и в моральном, и в физическом плане. Паша понял это сразу, у него был опыт и с женщинами, и с мужчинами. И парни, которым было всё впервой, реагировали примерно так же. Он не хотел давить на этого испуганного кота. Он успокоил его и сказал, что подождёт до того времени когда он будет готов. И ответом ему стал благодарный взгляд Шаста, и Паша будто почувствовал облегчение каждой его мышцы.       Они ещё немного поговорили за чашкой любимого напитка обоих, и Воля отвёз его домой под вечер. В голове он уже смирился, что придётся, видимо, немного подождать, и он не был против этого. Он понял, что будет ждать сколько угодно. И никак не ожидал того, что произошло вечером следующего дня.       Шаст без предупреждения приехал к нему и, как только открылась дверь в квартиру, Воля даже удивиться не успел, как в его губы впились настойчивым поцелуем, залезая руками под футболку и страстно и быстро лаская торс. Оторвавшись от мужчины, парень быстро заявил, что готов прямо сейчас и где угодно, лишь бы с ним и что ему больше никто не нужен. Сказать, что Паша обалдел, — ничего не сказать. Но обдумать, как следует, он ничего не успел: от такого напора парня у него снесло башню и последние тормоза, которые и так еле держались. Быстро добравшись до кровати, судорожно сбросив такую ненужную сейчас одежду, оба поддались порыву. Таким аккуратным и нежным он, наверное, не был ни с кем, будто Шаст был сделанным из хрусталя. И в итоге первый раз с мужчиной у Антона был намного лучше, чем он себе представлял. Правда, задница на утро всё же болела ужасно.       Как потом оказалось, Антон очень загнался по этой теме. Ему казалось, что своим поведением он спугнул Пашу. После этого он начал искать всё о мужском сексе, как правильно это делать, насколько это больно, какие бывают нюансы. В общем, исследовал всё по этому вопросу. Стыдно было в этом признаваться, но он рассказал об этом всём Воле. И это всё стало абсурдным только после того, как они на утро всё обсудили. Они вместе посмеялись со всего этого, но потом Паша сказал то, что надолго врезалось в память парня:       — Ты мой глупыш, я таким неженкой давно ни с кем не был, я слишком дорожу тобой.       И через день после этого вечера он отправился в аэропорт: его ожидал долгий тур по городам. И с одной стороны он ждал этого тура очень долго и нудно, а с другой, в свете последних событий, не хотел так надолго уезжать от мужчины. Потому что теперь, когда туры стали больше, а график Паши плотнее, у него не было никакой возможности ездить с ребятами.       Но Шаст всё равно был до безумия рад. Каждую свободную минуту он вспоминал тот вечер, и те заветные слова эхом разносилось в голове. Удивительно как он ещё не расплылся лужицей от счастья. Абсолютно все это заметили и пытались расспросить, что же случилось с парнишей, но тот уходил от ответа, лишь единожды сказав, что кое-что очень хорошее. И вот, надев наушники, смотря в иллюминатор самолёта, Антон понял, что этот тур будет очень долгим без его мужчины.       А Паша закатал рукава, готовый к работе, потому что он прекрасно помнил о важном дне, который неумолимо приближался. Скоро день рождения Тоши, и он хотел сделать этот день по-настоящему особенным для него. Ему было не жаль потратить всё своё свободное время на это, ведь для своего «кота» он был готов на всё, что угодно. Хватало только представить его блестящие от восторга глаза, чтоб Паша зарядился энергией на весь день. Он планировал сделать всё тайно и собрать только самых близких для него людей, чтоб его парнишка чувствовал себя уютно и комфортно. Остальные актёры из их компании, исключая, соответственно, Антона, тоже были предупреждены, у них была задача как можно больше отвлекать Антона от Москвы. Паша боялся, что тот узнает лишнего, может, кто-то проболтается, или Паша не сможет найти чему-то объяснение. Это всё было маловероятно, но лучше, чтоб он больше сосредоточился на туре, чтоб он даже подумать не мог, что что-то готовится для него. Между прочим, спалиться очень легко в таком деле, причём на мелочах.       Идея поздравления зародилась давно, и Паше на самом-то деле не терпелось начать её осуществление, а поэтому, когда пришло время, он быстро начал действовать. Сказать по правде, их весенний тур пришёлся на руку, ведь так будет в сто раз легче не палиться и сохранять всё в секрете. Все нужные люди уже приступили к своим обязанностям.       Антон в это время беззаботно проводил время в поездке. Он никогда не воспринимал это только как работу, нет, конечно, он ответственно подходил к их проекту и готов был выйти на сцену в любом состоянии, но это ещё было и отличным приключением для него, ведь до шоу он вообще никогда никуда и не ездил. На самом деле, тогда, когда он собрался ехать в Москву на кастинг, ему было неимоверно страшно: он вообще не знал город, а тот, в свою очередь, был огромным. Поэтому сейчас он изучал города с большим интересом, ему было потрясающе хорошо, а ведь раньше он никогда бы не подумал, что когда-либо в жизни сможет повидать хоть что-то помимо своего родного Воронежа.       В свободное от концерта время парни прогуливались по улочкам городов, выискивая интересные места и достопримечательности. Больше всего любил эти прогулки Арс и постоянно вытаскивал всех куда-то походить, один раз даже повел всех гулять в дождь. Красивые здания и постройки привлекали внимание, а яркие вывески разных кафешек и баров так и манили зайти. Люди, конечно, узнавали их на улице, поэтому иногда приходилось прятать лицо за очками или капюшоном: внимание хоть и было приятным, но всего должно быть в меру, ведь если они с каждым будут фотографироваться, то это займёт весь день, а может и больше. В некоторых городах вид из окна был настолько красив, что Антон ещё какое-то время сидел у окна, наблюдая за постоянно мигающими огоньками, заполнившими улицы с наступлением темноты. Это была одна из причин его недосыпа. Мало того, что при перелётах сменялся часовой пояс, так ещё и Антон, любитель прекрасного, сам себя выматывал этими посиделками. Но он ни капли не жалел, а в голове проносились мысли о том, как он это всё будет рассказывать Паше: в эти моменты он очень хотел быть в его объятиях и чувствовать его дыхание на своём затылке.       Они списывались, но очень редко, ведь у обоих почти не было времени. Сложно было найти промежуток времени, когда и у одного, и у другого не было ничего в графике. Антон скучал, настолько, что один раз завис на концерте, благо ребята быстро подхватили и вывернули всё так, что зал вообще ничего не заметил. В тот момент он думал о том, что хочет домой, и в голову пришла не его маленькая квартирка, а уже ставшая чем-то своим квартира Паши, запах его духов, витавший там, и запах самого вкусного кофе, который варился только там. Вспомнилось, как Антон, когда только начал жить с Пашей, решил хоть как-то отблагодарить мужчину за крышу над головой и придумал приготовить ему ужин. Тогда Воля поехал куда-то по делам, сказав, что задержится допоздна, поэтому у Шаста было много времени. Он закупился продуктами и начал творить магию на кухне. Какое волшебство там только не творилось: на полу валялись макаронины и кусочки овощей, на плите подгорала томатная паста, вся его одежда была в жирных пятнах, а в волосах каким-то образом оказалось колечко лука. Так сильно Паша, наверное, не смеялся ещё никогда, ведь по кухне будто бы ураган пронёсся. Его личный зеленоглазый ураган. Сначала он надул губы на мужчину, потому что тот так откровенно смеялся с него, но потом и сам начал посмеиваться, и в итоге они оба стояли, сложившись пополам от смеха, в этом бардаке. И вот с этими мыслями Антон и застыл на сцене с глупой улыбкой до ушей.       Воля же разрывался в делах и приготовлениях к этому событию и уже предвкушал увидеть удивлённое лицо мальчишки. На сообщения Шаста старался отвечать, но общался с ним недолго, чтобы не сильно палиться, отмазываясь тем, что у него много дел. Да и на самом деле было много дел, и он чисто физически не успевал всегда отвечать. В какой-то момент времени на переписки вообще не осталось, ведь сроки приближались, скоро, а именно семнадцатого мая, парни должны были вернуться с тура, и все засуетились. Нужно было придумать, как отвлечь Антона, чтоб всё подготовить, когда он приедет, продумать план дня ну и, в конце концов, удачно устроить сюрприз. Поэтому сообщение Шаста уже почти целые сутки висело без ответа.       Шаст знал, что Паша далеко не самый свободный человек, но то, что он весь день не писал ни слова, немного напрягло парня. Сначала он успокаивал себя, мол всё хорошо, ещё напишет, ничего страшного, но когда парень не получил даже его привычное "Спокойной ночки" невпопад, ведь время было разное, поэтому он получал их далеко не ночью, а намного раньше, Тоша занервничал ещё больше. Антон был очень сильным параноиком и принимал всё близко к сердцу. Поэтому с каждой минутой придумывал варианты один хуже другого: «Может, с ним что-то случилось? Или просто сильно занят? Может, ему стало плохо от перенапряжения? А, может, я ему надоел, и это просто была какая-то шутка? Может, я и правда лишнего надумал, а для него это всего лишь игра, где он в любую минуту может сменить скучного партнёра? Да нет, глупости какие!». И хоть он понимал, что просто перебирает самые худшие варианты развития событий, от этого легче не становилось.       — Шаст, ты что потерянный такой ходишь? Устал что ль? Сегодня последний концерт, не парься так, завтра домой летим, — подбадривал его Димка. Он видел, что с другом что-то не так, но что конкретно не знал и узнать не пытался. Он знал, что выпытывать бесполезно, он ничего не добьётся, только усугубит положение. Его задача сейчас просто подбодрить: Тоха сам должен справиться с этим. Если ему нужна будет помощь, он об этом попросит, уж это Дима точно знал.       — Да всё норм, Поз, реально просто подзаебался немного, хочу в кровать пиздец.       После концерта они всей группой пошли в ресторан отпраздновать успешное окончание тура. Шаст правда старался отвлечься и в какой-то момент даже начал улыбаться и посмеиваться с дурацких шуток Арса и подколов Димы, но на душе всё равно был какой-то неприятный осадок, потому что Паша вечером всё же написал, но очень коротко и скомкано, явно давая понять, что занят. Но подумать об этом всём он решил завтра, поэтому сейчас без угрызений совести выпивал с друзьями, чтоб хоть немного расслабиться.

***

      Антон полностью разбитый и подавленный ехал сейчас к Позу, потому что тому зачем-то нужна была помощь. Сегодня был его день рождения, и он даже не вспомнил бы про него, если бы ему утром не позвонила мама и не поздравила его. Позже ему написали ещё пару дальних родственников, и, ему хоть и было приятно, но последние события не радовали от слова совсем. После тура он приехал домой, явно намереваясь встретиться с Пашей, он очень соскучился и хотел просто побыть вдвоём, почувствовать себя нужным и желанным, но... Паша чётко и ясно сказал, что у него нет пока времени, и он не сможет с ним встретиться, а у парня сейчас был, считай, что перерыв в съёмках, поэтому он сидел дома, и они не могли увидеться даже на работе. И после этих слов мужчины внутри словно что-то с грохотом упало и разбилось. Больше он не писал ему. Он не обиделся, скорее, расстроился и решил, что пока не будет надоедать ему. Он думал о том, что скоро Паша должен освободиться немного, и тогда они встретятся, ведь так?... Но легче от этого не становилось.       Доехав до места встречи, он остановил таксиста, когда увидел Позова. Быстро расплатившись, он направился к зданию, которое оказалось строительным магазином. На лице отразилось удивление, и Дима, заметив это, объяснил:       — Привет, Шаст! В общем-то, чё я позвал… — он почесал свою руку. — Я, короче, ремонт в квартире решил сделать, там кошмар просто, пора было уже давно, только вот руки не доходили. Ты вроде недавно себе делал, ты больше в этом шарить. Ну как, выручишь?       Антон был немного удивлён, такого он точно не ожидал, хотя Димка вроде заикался о том, что хочет что-нибудь поменять в квартире, не думал, правда, что так серьёзно. То, что Поз забыл про его день рождения, он даже не заметил, казалось, он и сам про него забыл, ведь думал он сейчас больше всего явно не про него.       — Да без проблем вообще, братан. Пойдем тогда, — натянуто улыбнулся он. Может хоть это отвлечёт его от мыслей о Паше.       Который, кстати, в это время с друзьями пробрался в квартиру Шаста. Ну как пробрался. У Паши был ключ, ведь парнишка часто забывал свои вещи у Воли, и тому приходилось их завозить ему, а Тоша не всегда был дома. У Антона, кстати, тоже уже давненько был запасной ключ от квартиры Паши. Приготовления начались. Девочки готовили и накрывали на стол, парни украшали дом, надували шары и занимались остальной волокитой. Всё шло по плану. Только Паша слегка переживал из-за Шаста, ведь он не успевал даже ответить ему нормально, и надеялся на то, что такой сюрприз хоть немного оправдает его.       В это время Шаст и Поз выбирали, что лучше постелить на пол. Потом в очереди шли потолок, обои, люстра, новый диван, кресла и остальное по мелочи. На самом деле, не так уж и много нужно было купить, но они дольше выбирали, чем покупали это всё. Где-то около шести они уже закончили, но так, как сигнала от ребят ещё не было, Диме нужно было ещё немного потянуть время. Поэтому под недовольное бурчание Тохи он потянул его в супермаркет за продуктами, видите ли, ему нужно было закупиться, а одному ему скучно. Возле отдела с овощами, когда они уже затарились всем, чем только можно, Позу пришло сообщение, которое он слишком быстро полез проверять, благо, Тоха отвлекся на продукты и не замечал махинаций друга.       «У нас всё готово, заканчивайте, и вези его сюда».       Быстро просмотрев текст сообщения, он спрятал телефон обратно в карман и перевёл взгляд на Шаста.       — Короче, вроде всё, пошли. Кстати я к тебе заскочу ненадолго, мы с Катюхой поругались немного, окей? — он надеялся, что его щеки не запылают от того, что он сегодня наврал с три короба. Все ж во благо.       — Ого, редкость-то какая. Хорошо, я не против, — пожал плечами немного уставший Шаст. — Что пособачились-то?       — Да так... приедем — расскажу.       К тому моменту, как они доехали, уже полностью потемнело. Они взяли Димкины продукты и пошли к Шасту. Зайдя в коридор, Шаст заметил, что стол в гостиной, который обычно было видно из коридора, отсутствует, и хоть свет был выключен, силуэт не виднелся, как раньше. Антон напрягся.       — Димон, что-то не так... включи свет, — полушепотом проговорил Тоха.       — Хорошо, — откликнулся Поз и тут же щёлкнул по выключателю, уже зная, что свет не загорится. — Не работает Тох, видимо, лампочка перегорела.       — Ок, я сейчас в гостиной включу… — немного нервничая, сказал парень и пошёл в направлении нужной комнаты.       И, как только он дошёл до порога, из под мебели загорелся слабый свет, напоминающий свет фонарей на улице, такого тёплого жёлтого оттенка. Сначала Антон дёрнулся от неожиданности, а потом замер в удивлении, потому что этот свет начал подниматься выше. Из-под кресла показалась буква "С", надувная и прозрачная, как воздушный шарик, а в ней маленькая гирлянда. И Антон с ошарашенным лицом наблюдал, как букв становится всё больше и больше, и, поднимаясь по одной, они образовали фразу «С днём рождения». Это было очень красиво, и начала играть тихая музыка.       Loving and fighting, accusing, denying       I can't imagine a world with you gone       The joy and the chaos, the demons we're made of       I'd be so lost if you left me alone       По телу пробежались мурашки, и разлилось тепло, когда он вдруг понял, что к чему. Почему Диме вдруг понадобилось в мебельный и за продуктами. Но это уже было не важно, ведь вместе с буквами появились и все те, кого Антон любил и кем дорожил. Только самые близкие, самые родные, и это безумно приятно. На лице расцвела яркая улыбка, а грусть и обида за то, что все забыли про него, испарились. Единственного, кого не хватало сейчас, это Паши, и парень не видел его нигде и уже готов был опять загрустить, но Попов начал загонять свои «остроумные» шутки:       — Тох, развернись к лесу передом, а к нам задом, — и все залились смехом.       — Что? — не понял прикола Шаст.       — Развернись, говорю! — повторил Арс.       Поздно, но Антон догнал и развернулся, и тут же глаза засветились, и захотелось тут же расправить крылья и взлететь. Перед ним стоял его мужчина с маленьким тортом, в котором стояли две горящие свечи и показывали, насколько он повзрослел, а позади плескались столбами искры чуть ли не до потолка, освещая лицо Паши, который не мог скрывать улыбки, как ни старался. Как только последние искры испарились в воздухе, тихим шёпотом Воля сказал Тоше:       — Загадывай желание и задувай свечи.       — Хорошо, — почему-то тоже шёпотом и с глупой улыбкой сказал парень. И тут же задул свечи, потому что уже давно знал, чего хотел.       И тут же комнату заполнил крик друзей и трехкратное "С днём рождения!". Паша включил свет, про который Антон благополучно забыл, когда началось всё это зрелище. И каждый подходил, обнимал эту шпалу и желая всего самого наилучшего, тут же извиняясь за то, что не смогли поздравить раньше, но Тоша ни капельки не злился: вряд ли после такого вообще хоть кто-то был способен на злость. Они сели за стол, который оказался отодвинут немного в бок, чтоб удобно было спрятать буквы за мебелью.       — Я уже хотел устроить тебе истерику или уйти в депрессию из-за того, что ты мне не отвечал. Я думал, я надоел тебе и ты игнорируешь меня… — вдруг сказал Антон на ухо Паше, когда остальные отвлеклись на обсуждения свадьбы Оксаны: да, там было что вспомнить, но это сейчас не очень интересовало Шаста.       — Прости, Тош, я, правда, не хотел, чтобы ты так загонялся, я старался делать вид, что всё как всегда, но в последние дни был очень занят, и плюс подготовка к твоему дню рождения, я уже вообще не успевал ничего... — виновато пробормотал Паша. — Ты злишься?       — Уже нет, — улыбаясь, проговорил Антон и, оглянувшись на друзей, незаметно поцеловал мужчину в скулу, делая вид, что наклоняется, чтобы что-то сказать.       Просидели они очень долго, но в середине вечера Димка Журавлёв и Илья Макаров отошли по делам, сказали, что что-то неотложное. И буквально через минут десять Паша дождался сообщения, которого так ждал после ухода ребят.       — Тош, это ещё не всё. Тебя ждёт ещё кое-что на улице, — заговорщицки проговорил Воля.       — Ещё что-то? Вы что там, мне салют решили устроить?       — Без разговоров, просто пошли на улицу.       Уже перед самой дверью у выхода из подъезда его заставили надеть повязку. До самого конца он и приблизительно не знал, что именно его ждёт за дверью, но был в предвкушении. И вот, его останавливают и снимают ткань с глаз, он часто-часто моргает, привыкая к свету фонарей, и видит перед собой гоночный мотоцикл, о котором долго мечтал. Понятное дело, он даже не копил деньги на него, хотя вполне мог бы сейчас, когда стал хорошо зарабатывать, но он понимал что устроиться в жизни сейчас важнее, чем детская мечта. И следом пришло воспоминание о том, как когда-то давно он сам рассказывал Паше, что мечтает о таком мотоцикле с четырнадцати лет, но первым делом, если начнёт зарабатывать, то это будет квартира и машина. На сердце потеплело, а на глазах появилась непрошеная влага, которую он тут же сморгнул, смотря в небо.       — Ребята, вы самые лучшие, валите сюда. я вас до смерти заобнимаю! — воскликнул парень и все повалились в его объятия, все ребята вместе с Димой и Ильёй, которые, собственно, за тем, чтоб его сюда прикатить, и отлучались...       — Ну что, Антоха, тестируем твой аппарат? — крикнул Воля, и все сразу взорвались овациями.       — Погнали! Где ключи? Садись.       Ветер забирался под одежду холодными струями, ведь специальную одежду он купить ещё, конечно же не успел — шлемы были и на том хорошо. Но холод и не чувствовался: всё перебивал адреналин, который согревал лучше любого алкоголя. Теперь Антон понял, почему Паша не давал ему выпивать, ведь Шаст точно захотел бы опробовать свой подарок в эту же секунду, и сейчас парень был очень ему благодарен. Они доехали до моста и решили остановиться и немного отдохнуть, перевести дыхание от эмоций, так сказать. И это был самый подходящий момент для того, что собирался сказать Паша.       — Знаешь, Тош...       — М? — отозвался парнишка, глядя на блики фонарей, отражающиеся на поверхности воды.       — Я знаю, что ты долго копил на свою квартиру и хочешь быть самостоятельным и всё такое, но знаешь... — он запнулся. — Я заметил, что в моей квартире стало чего-то не хватать. Долго искал что это, не мог понять, что именно я потерял. Я начал замечать, что запах в доме другой, в доме будто бы стало просторнее, а кофе стал распиваться слишком долго. А самое главное, тот запах, что ушёл, — он твой. Я потерял тебя, Тош... — он ненадолго замолчал. Горькие слова давались с трудом. — Мне очень тебя не хватает, ты, правда, всё ещё нужен мне и навсегда таковым останешься. Может, я о многом прошу, или, возможно, ты не согласишься, но ты не хочешь вернуться? Ведь ты тот кусочек паззла, который я потерял, и теперь не могу закончить картину без него...       Антон, который сначала смотрел на воду, по ходу речи перевёл взгляд на мужчину, и сейчас так заворожённо смотрел ему в глаза, что не замечал, как дорожки слёз всё же скатились по его щекам: до того это всё растрогало его. Если честно, он не хотел съезжать от мужчины, но подумал, что и так многим обязан ему, и что он наверняка мешает ему и давно надоел. И услышать сейчас эти слова было настолько приятно и желаемо, что парень не сдержал слёз.       — Тош, ты чего?... — только и успел спросить Паша, как в его губы впились поцелуем, таким солёным из-за слёз, но одновременно сладким из-за чувств, и он с радостью ответил на него, пытаясь унять мелкую дрожь парня. Антон отстранился и полушёпотом ответил:       — Конечно! Я хочу вернуться к тебе домой.       — Теперь уже к нам домой.

The end.