Серия драбблов. КР.

Драган злился каждый раз, когда видел девчонку и не мог дать ясный ответ даже сам себе, почему? Уязвленное ли это когда-то самолюбие, когда из сестер-близняшек лишь одна обратила на него внимание, вторя всей девичьей части жителей деревни, которым он оказался люб, вторая же мазнула равнодушием васильковых глаз и скрылась где-то на отшибе, предпочтя ему общество овец? Или когда ее острый язычок, о котором он мечтал глубоко внутри, смог впервые потягаться с ним в умении ранить? Ведь с тех пор они не прекращали спорить даже тогда, когда причины для споров кончались, и лишь Верея вставала между ними, как единственный любящий их обоих человек. Редкий мужчина мог выстоять с ним в словесной перепалке, но эта девчонка не только не искала его расположения, она и сестру отговаривала от общения с ним. И тогда, назло ей, Драган начал чаще приходить в дом скотовода, что радовало старшую близняшку и настолько раздражало вторую, что молодой мужчина внутренне ликовал каждый раз, стоило увидеть нахмурившуюся девушку. Нет, Верею он любил — невозможно было иначе, ее света хватало и на младшую сестру, отгородившуюся от всего мира тоже, но не мог любить так, как ей хотелось и он ей говорил об этом. И не раз. Казалось она поняла его, ведь они дружили с детства, но Эта девчонка настолько занимала его мысли, что каждый день без их перепалок чувствовался как удар под ребра. Драган мучился от этой тягучей, лишающей сна и аппетита боли. И лишь завидев ее он будто оживал, стоило васильковым глазам встретится с его и увидеть. Казалось Эта девчонка слишком много думала, или недостаточно, судя по ее умению делать все так плохо, как не ожидаешь даже с ее неуклюжестью. Но она не видела никого и это злило так, как ничто другое. Потому то Драган и злился каждый раз, выводя ее на эмоции — он хотел чтобы его увидели. Чтобы васильковые глаза зажглись огнем, пухлые губы, прикушенные в желании смолчать, лишь бы не обижать сестру, соблазнительно краснели вместе с нежной кожей щек, когда девушка в ярости едва ли не накинется на него. Драган злился не меньше, уж вспыльчивыми характерами они были схожи, но ярость его подпитывалась еще и тем, что он-то видел ее, желал ее больше чем чего-либо, и не он один. Ее тело к восемнадцати годам налилось женской прелестью, о которой шли пересуды среди парней уже довольно давно, и которой не могла похвастаться тонкая и гибкая Верея, имевшая другую красоту. О, сколько раз Драган едва ли не калечил других парней, когда речи заходили про близняшек, и все верили, что он имел виды на старшую, и не упуская случая проходились по пышным формам младшей. Он-то знал, видел их с Вереей после бани, когда сестры и не думали, что молодой кузнец шел к их дому по новой тропе, и не увидел их разгоряченные молодые тела в одной нижней рубашке, что так соблазнительно липла к пропаренной коже. Этот образ с того дня преследует его во снах, где Эта девушка не смотрит волчонком, и не прячется за сестрой. Нет, в его снах в васильковых глазах веселье пополам с жаром, и пухлые губы раскрываются ему навстречу, со смехом переходящим в стон, стоило словить горячее дыхание. Драган просыпался разгоряченным в своей постели и лишь ускользающим шелком ее кожи на кончиках пальцев. И он знал, что ему необходимо как новый вдох увидеть ее прямо сейчас, но не зная, что Лада вторя ему, сидит в своей постели лишь с его именем на губах.