Серия драбблов. КР.

Со дня летнего солнцестояния прошло лишь пару дней, но жизнь в деревне продолжила идти своим чередом. Вот уже на большой поляне в центре выстраивают большой костер, через который смогут прыгать влюбленные на Ивана Купалу. Заготавливают явства для пира и подношения мертвым богам в поисках защиты и утешения. В последнем очень нуждалось все семейство Ратмира, что отец, что мать — оба повязли в горе как в тумане и, кажется, не хотят возвращаться к Яви. Хотя им есть ради кого, но видимо со смертью Вереи и семейному круг тоже пришел конец. Может поэтому Связь разорвалась, показав на бледной коже сестер разорванный символ бесконечности. Ведь ничто не вечно под солнцем. Но Лада от природы будучи очень упрямой, жаль что не такой молчаливой как Ганна, или такой же яркой как ее двойняшка, не хотела искать утешения. Отнюдь. Ей нужны были ответы и она во что бы то ни стало хотела их получить, даже если придется прибегнуть к способу, из-за которого ее могут назвать ведьмой и прогнать в Туман. Цветок папоротника — мифический способ открыть тайны мира...или разговорить одного конкретного человека. Лада даже мысленно не хотела его называть, но ту как говорится, помяни черта…. - Что ты делаешь? Его шаги не были неслышными, ведь он довольно крупный мужчина для своих лет. Но все же, когда запястье Лады болезненным образом приподняли в воздух, принуждая подняться с колен из кустов папоротниковой рощи, где она битый час искала миф, девушка едва заметно нахмурилась, прикусив внутреннюю часть щеки. Тело ныло и просило разогнуться и дать отдых, вот только Лада не знала продыху уже несколько последних часов. Давно взошла луна, и шум праздника и веселого костра долетал даже до нее, сошедшей с проторенной тропинки в лес. - Я спросил, что ты делаешь одна в лесу? - Заставив девушку все же поднять на себя взгляд, Драган не мог не отметить её усталый вид. С рассказов матери Лады, он знал, что ее донимают кошмары, да и со смерти Вереи прошло лишь несколько дней. Кузнец подавил в себе возникшую жалость. - Вот ведь непутевая! - Перехватив девушку за предплечья, он слегка ее встряхнул, чтобы взгляд васильковых глаз сфокусировался на нем одном. Глубоко внутри Драган всегда этого желал, еще с того дня как этими же самыми руками оттолкнул девушку. Но сделанного не воротишь, как и сестру, а по упрямо сжатым губам он мог лишь догадываться, какое дело завело ее с тропинки в папоротниковую рощу, да и день способствовал. Ивана Купала. Драган и сам уже приложился к чарке, но забыться не смог, а тут увидел мелькнувшее белое платье и сам не понял, как последовал за призраком. И по итогу оказался вместе с ней там, где быть не хотел, хотя ее компания была до одури приятной…или это в не брага говорит? - То что ты ищешь — миф! - Он все еще контролировал свое раздражение, упрямо поднимавшееся в нем каждый раз, когда он видел черные круги под глазами Лады. - Этим ты не вернешь сестру! - Да что ты вообще знаешь, лотрыга! - Огрызнулась девушка, упрямо глядя ему в глаза. - От тебя несет выпивкой, а сам ты несешь бред! Иди гуляй, согрей постель какой-нибудь девушке, и отвяжись от моей семьи наконец! Тут сдерживаться Драган уже не стал, снова встряхнув свою зазнобу, почти прошипел в лицо: - Ведьмой закличут, а я и мешать не стану! Что ты думаешь будет с твоими родителями, если старшая дочь не реагирует ни на что, а младшая — якшается с волхвами да жрецами, если я «отвяжусь» от твоей семьи? Кто будет вас защищать, когда придет Туман? - Придвинул затихшую девушку к себе ближе и выдохнул в лицо. - Окончательно решила пойти тропой безумств и лишений? Этого ты хочешь — всего лишиться? Кто от этого станет счастливей? Ты или может Верея? Лишь на секунду прикрыл глаза, останавливая себя. Снова. Снова он это делает вопреки обещания самому себе. Он снова ее теряет, прикрываясь именем Вереи. - Ты единственный ребенок в семье, - сквозь дремучую думу слышит он надломленный голос, - ты не знаешь какого это — потерять часть себя. Она была мне не только сестрой, она моя часть — лучшая часть, какой я лишь могла стать в своих светлых мечтах. А сейчас ее нет рядом и лишь дух бесплотный преследует, молит. Что есть целое без своей половинки? - Прошептала Лада, а у самой не только в голосе слезы. - А я? Я могу стать твоей половинкой? - Девичьи слезы остудили его пыл, и все же, он не хотел доводить до этого. Только испугался не на шутку, стоило ему ее увидеть здесь, в одиночестве. А вдруг какой бражник здесь бы в лесу наткнулся бы на нее? Драган не знал, как бы он отреагировал на ее смерть. Только вслед бы пошел. В Туман. Васильковые глаза затуманены дымкой слез, едва заметно сверкают соленые дорожки на щеках, сорвавшиеся со светлых ресниц. Лада в замешательстве качает головой. - Ты не знаешь о чем просишь. Молча мужская ладонь, со всей незнакомой раннее нежностью, поднимает тонкое запястье и прикладывает к своей груди. Белеющая льняная рубаха не может скрыть внушительной фигуры кузнеца — результата его труда и талантов. Широкая грудина бугриться мышцами гладкой смуглой кожи с темнеющей дорожкой волос, уходящей вниз. Уж вся девичья часть деревни ни раз и ни два обсудила достоинства Драгана, Лада же знала и о недостатках. И все же. Тонкие женские пальчик чувствовали не только тепло тела и упругость мышц, но и бешеный стук под подушечками. Равномерный и мощный гул, он сотрясал всю грудину, при этом кузнец стоял будто вековой дуб. Надежный и оберегающий, пусть только сейчас в эту секунду. Но это давало такой необходимый огонь надежды. Лада закрыла глаза, сдаваясь. Свой ответ она уже получила. - Знаю, Лада, знаю.