Серия драбблов. КР.

- Всю душу вымотал… Ничего кроме злобы не оставил. Это были последние слова девушки, чей дрожащий стан Драган видел каждую ночь, что он услышал. А потом Лада пропала. Искали ее всей деревней три дня, нашлись смельчаки, сунувшиеся к отшельникам, но и тех не оказалось в покинутых избах. Будто поглотило туманом проклятым, в одно мгновение исчезли, будто и не было их никогда. Что тогда было с родителями Лады, Драган вспоминать не любил, постарели они вмиг лет на десять, осунулись, и если смерть Вереи их подкосила, то исчезновение младшей дочери почти добило. В те дни кузнец почти не покидал их избы, помогая по хозяйству, ибо мать сестер слегла от горя, а отец так глубоко ушел на дно чарки, что казалось запах браги стал от него не отделим. И лишь одна Ганна, старшая сестра, немая, смотрела на Драгана знакомыми ярко-голубыми глазами, не равнодушно, но со смыслом, понять который кузнец так и не смог. - Скучаешь ли ты? - Знакомый голос у самого уха и цветочный шлейф щекочет ноздри, дразня кончики пальцев шелком кожи. - Драган! Ах, Драган! Почему же ты не ищешь меня? Иль не ты видишь меня во снах каждую ночь, да не можешь коснуться? Звонкий смех то удаляется, то звучит рядом, хоть руку тяни и лови плутовку. Но Драган знает, что поймает лишь пустоту. Всегда ловил. А ведь он и правда так старался поймать, сжать в самых сильных объятиях, подарить жар, что терзает его ночами, заставляя по заре стыдиться собственных мыслей. Прикоснуться лишь раз, огладить нежную щеку, да губы пухлые поймать в силки. Всегда была и оставалась с ним рядом лишь в мыслях и снах. А потому Драган напивался. Иногда в компании ее отца, приятелей, что не чурались женской ласки, но кузнец был так далек от них разумом, что вскоре друзья оставили попытки растормошить его. - Скучаешь ли ты? - Знакомый голос у самого уха и цветочный шлейф щекочет ноздри, дразня кончики пальцев шелком кожи. - Скучаю! - Хрипит кузнец. - Скучаю так, что готов все жилы вытянуть. Отдал бы богам все дары, жизнь бы отдал, чтобы она вернулась! Не води в морок, не трепли мне душу, верни мне мою Ладу! - Зачем? - Удивляется бесплотный голос с весельем. - Чтобы ты снова языком трепал? Оскорблял и хаял? Зачем мне отпускать МОЮ Ладу, кузнец? - Потому что люблю я ее! Больше жизни люблю! Что хочешь отдам, но не отнимай ее! -Языком трепать ты хорош, кузнец, видать и правда любишь.- Казалось смилостивилась ночная сущность, что молвила голосом родным, да не в масть. -Хорошо, отдам я тебе Ладку, да только с одним условием…. С хриплым вздохом открывает Драган глаза, и почувствовав прохладную мокрую ткань на лбу, резко хватает руку. Тонкое запястье, точно девичье, и кожа сплошное молоко с голубыми венками, да только мозоли выдавали хозяйственность и расторопность. Поднял глаза кузнец, да так и обмер. Лежал он в доме Ратмира, в знакомой спальне двойняшек. А возле кровати его зазноба, хмурится, руку выдернуть пытается, но молчит. Слишком много всего хотел ей сказать Драган, да только горло сдавило от боли, что давно заменило ему радость. Перехватил он двумя руками запястье девичье и поцеловал ладонь, сладко зажмурившись. Кожа ее все так же пахла полевыми цветами, весной и жизнью. - Ладка, моя Ладка. - Прошептал кузнец сухими губами. - Я жить без тебя не могу, не исчезай! - Верно болен ты, Драган. - Силиться дева запястье силой забрать, да только даже в болезни, мужчина сильнее ее в разы. - Что за вздор ты несешь? Куда по твоему я могу исчезнуть из собственной спальни? - Только в мою. - Оторвавшись от ее ладони, Драган ловит васильковый взор и не отпускает. Тянет только Ладу ближе, да садит себе на колени поверх одеяла. Сжимает так, как хотел давно, как и во сне бы не смог, все так же вдыхая ее аромат, что навеки впитался где-то глубоко, с корнем не вырвешь.