Прекрасный в своем несчастье

В комнату для допроса заглянул молодой мужчина в гражданской одежде: — Вас спрашивает господин, представившийся как Айс Касахара. — Кто? — ошарашено переспросил детектив, но быстро совладевшие с эмоциями, Томо перевёл взгляд на Сато и адвоката, — пожалуй, Вы правы: на этом мы закончили. Детектив стремительно вышел из комнаты. Джедайт медленно встал со стула и достал телефон. Мори поспешно закрыл портфель и посмотрел на друга: — Подожди в машине! — Кацудзи передал ключи Джеду и поспешил за детективом. Сато разблокировал телефон, проверил электронную почту и направился к выходу. Проходя мимо офиса детектива, Джедайт увидел Касахара. Поймав взгляд Джеда, Айс кивнул в знак приветствия, однако белокурый мужчина не обратил внимания на этот жест и прошёл мимо. Томо зашёл в свой офис и замер: на стуле перед его столом сидел мужчина и не было никаких сомнений, что это Айс Касахара, которого искали последние несколько лет. Касахара практически не изменился за эти года, он выглядел точно так же, как и на фотографиях, имеющихся в деле: длинные, словно седые волосы, светло-голубые глаза, лишь несколько морщин появились на красивом лице. — Господин Касахара, я детектив Томо, — мужчина протянул руку для приветствия, однако его жест был проигнорирован. Дверь в офис отворилась и показался Кацудзи. — Разрешите? — и не дожидаясь ответа, Нефрит зашёл в офис, плотно закрывая за собой дверь, — добрый вечер, господин Касахара. Меня зовут Мори Кацудзи и я адвокат Джедайта Сато. — Вам следует выйти, — холодно сказал детектив. — Я хотел бы поприсутствовать, если господин Касахара не против. Возможно, ему понадобятся услуги адвоката, — не отступал Нефрит. — Вы уже являетесь адвокатом господина Сато. И не можете представлять интересы господина Касахара. Возникнет конфликт интересов. — Позвольте это решать господину Касахара и Японской федерации ассоциаций адвокатов, — продолжал спор Кацудзи. — Я не против присутствия господина Сато или его представителя, — вмешался Айс. Томо недовольно хмыкнул, однако возразить было нечего. Детектив сел за свой стол и посмотрел на неожиданного гостя: — Господин Касахара, я не ожидал Вас увидеть. Как вы?.. Однако Айс поднял руку, прерывая вопросы детектива: — Я здесь за одним: идентифицировать свою личность. Вы можете взять отпечатки пальцев, образец ДНК, при необходимости сделать фотографии. — Но… — вновь заговорил Томо. — Чтобы задать мне вопросы, прошу направить в мой адрес вызов на допрос, — лицо Айса не выражало никаких эмоций. Он казался ещё более бесчувственным и хладнокровным, чем Джедайт. «У Минако был довольно специфический вкус на мужчин», — мелькнуло в голове у Нефрита. — Я Вас понял, — выдавил из себя детектив, — но предупреждаю, что из пострадавшего Вы можете стать обвиняемым. — Это преинтересно, — Айс пристально посмотрел в глаза Томо, — хочу предостеречь Вас: я — поданный иностранного государства. Подумайте дважды прежде, чем предпринять какое-либо действие. *** Джедайт вышел из полицейского участка и с жадностью втянул в себя свежий воздух. Сато направился к машине, но на полпути остановился, заметив светящуюся вывеску закусочной «Subway». В столь позднее время посетителей не было и Джедайт очень быстро получил свой заказ. Взяв свёрток с едок и напитками, мужчина вернулся к машине, убрал пакет в салон автомобиля и закурил. Наконец, Кацудзи вышел на крыльцо участка, шатен выглядел озадаченным. — Угостишь? — Мори кивнул на сигарету в руках друга. — Без проблем, — Джед протянул пачку, — что-то случилось? — Касахара вернулся, — Нефрит затянулся и с непривычки закашлялся от едкого дыма, — неужели я это раньше курил? — Напомню, что именно ты меня научил курить, — с некой ностальгией в голосе ответил Сато. — Он вернулся, чтобы идентифицировать свою личность, — сказал Неф и посмотрел на друга, однако эта новость не вызвала того эффекта, на который он рассчитывал. — Ты не удивлён? Ты понимаешь, что теперь в отношении тебя дело прекращается? Джедайт передал Мори разблокированный телефон: «Сегодня прилетаю. Сделаю необходимое, чтобы подтвердить свою личность. Вылет в США в 2.30. Касахара. А.» — Мать твою, — выругался Нефрит, возвращая телефон. — Мою или его? — уточнил Джед. — Когда ты это узнал? — После допроса, когда ты отправил меня в машину, — равнодушно пожал плечами Сато, — если бы узнал раньше, сразу бы сообщил тебе. — Ой ли? — горько усмехнулся Нефрит, выкидывая окурок сигареты и открывая дверь автомобиля с водительской стороны. Мужчины сели в машину и Джедайт протянул другу кофе и бумажный пакет, в котором лежал ещё тёплый сандвич: — Перекуси, пока едешь домой. Тебя уже заждались. — Какой ты заботливый, — ехидно ответил Нефрит, все ещё злясь на Джеда. Сделав глоток кофе, шатен нажал кнопку запуска машины и сказал совсем другим голосом, — я сказал Макото, что ты сегодня с тобой. Меня отпустили погулять на всю ночь. Нефрит рассмеялся и отъехал от полицейского участка: — Дожили: спрашиваю у жены разрешения погулять. Я подкаблучник, да? — Ничуть, — ответил Джедайт, — ты уважаешь свою жену. — Я не думаю, что Касахара вернулся, чтобы помочь тебе, — голос Мори вновь стал серьезным, — думаю, это из-за шумихи вокруг книги Хино. Не понимаю, как она уговорила Айса на публикацию их разговора. Джедайт посмотрел в окно: в темноте мелькали стоящие вдоль трассы фонари. — Уверен, что Рей опубликовала без согласия Касахара, вынудив тем самым его вернуться. У Айса остался здесь бизнес, который в настоящее время передан его племяннику — некому Аоки Канамэ. Чтобы остановить падение акций, Касахара вернулся, — изложил свои соображения по этому поводу Сато. — А ты хорошо об этом осведомлён, — заметил Нефрит, внимательно следя за дорогой и стараясь не пропустить нужный съезд с трассы, — то есть Хино, рисковала, публикуя свою книгу, и в настоящее время вынуждена скрываться? — Рей оказалась не так уж и умна, раз сделала это, не подумав о последствиях, — пожал плечами Джедайт. Автомобиль свернул с трассы и, проехав несколько сотен метров, остановился возле широкой реки. Прибрежная зона была оборудована несколькими деревянными столами и скамейками. — Уверен, что Хино подумала не только о последствиях, но и о тебе. Я бы сказал, что Рей не глупая, а храбрая, — с этими словами Кацудзи вышел из машины, прихватив с собой кофе и сандвич. — Между глупостью и храбростью тонкая грань, которую очень часто пересекают и даже не замечают этого, — Джедайт последовал за другом, — поверь моему горькому опыту. Я, к несчастью, точно знаю, о чем говорю. Мужчины сели за стол и пару минут молчали, жадно поглощая уже остывшие сандвичи. Мори отправил кому-то сообщение и вернулся к трапезе. Когда кофе был выпит, сандвичи съедены, Нефрит спросил: — Может, продолжим наш прерванный разговор? Что же на самом деле случилось тем вечером? Джедайт вновь закурил: — Прежде чем я расскажу, ты должен попытаться понять меня. Минако — мой человек. Она им стала с момента нашей первой встречи и осталась даже после развода. И это не маниакальная мысль психически нездорового человека, совсем нет. После развода мы продолжали общаться, видеться и доверять друг другу, — Джед крутил в руках помятую пачку сигарет. Было заметно, что мужчине слова даются тяжело, но он продолжал, — мне это было необходимо, ведь я верил, что ещё чуть-чуть и Минако вернётся ко мне: ещё чуть больше денег заработаю, напишу чуть больше статей, стану выглядеть чуть лучше… Я верил, что мы пройдём через все сложности в этой жизни, даже развод, но в итоге останемся вместе. Зачем это Мине? Я был уверен, что причина проста: она всё ещё любит меня, — Джед горько усмехнулся, — но намного позже я понял: сначала Минако продолжала наше общение и встречи из-за жалости ко мне, а потом… Практически в любых отношениях бывает период, когда страсть и романтику уходят, а на их место приходят проблемы. И для Минако в этот период я стал отдушиной, которой когда-то был Касахара. Иронично, что если бы я просто отошёл в сторону, то, возможно, проблем в браке миссис и мистера Касахара не появилось бы или было бы намного меньше. Джедайт открыл стаканчик с кофе и затушил в нем окурок. Раскрыв пачку, мужчина пересчитал количество сигарет и со вздохнул вытянул ещё одну. Щёлкнув зажигалкой, Джед вновь закурил. Нефрит не торопил друга, давая ему время сформулировать свои мысли. — Я понял относительно недавно, что если бы на самом деле любил Минако той любовью, что бесстыдно воспел в своей книге, то должен был уйти из её жизни и позволить стать счастливой. У нас были нездоровые взаимозависимостью отношения, которые мы принимали за самую чистую и искреннюю любовь. И я не могу отделаться от мысли, что именно мои эгоизм и глупость стали причиной гибели Минако Айно. Я сидел в машине уже больше 10 минут, так и не решаясь войти в их дом. Сидя в немецком автомобиле и одетый в итальянский костюм, я чувствовал себя неудачником. Тогда я даже был не уверен, что мне стоит выходить из машины. Глубоко вздохнув, я всё-таки вышел из автомобиля и, громко хлопнув дверью, пошел к дому. Несмотря на столь поздний час, в больших окнах было темно. Машина Касахара стояла в открытом гараже, красное авто моей бывшей жены небрежно брошено на идеально постриженном газоне. Не решаясь войти в дом, я вновь замер. Стиснув зубы до боли, я глубоко вздохнул и досчитал до 20, надеясь успокоиться. Входная дверь была заперта, на стук никто не отвечал, мой телефон был разряжен за день, но я знал пароль от их замка: несколько раз Минако приглашала меня в гости и, однажды не успевая к назначенному времени, сообщила мне комбинацию. Я вошёл в дом. Со второго этажа доносились голоса Мины и Айса, супруги о чём-то громко спорили. Я хотел было уйти также незаметно, как и вошёл, но тут послышался звук бьющегося стекла. Поднявшись на второй этаж, я заглянул в комнату. Минако стояла возле камина, прижимая к себе правую руку: по тонкому запястью стекали капли крови. Под ногами девушки валялись осколки стекла, которые ещё пару мгновений назад были вазой. На полу были раскиданы какие-то бумаги с прикреплёнными снимками узи. Касахара стоял напротив девушки. Его тело колотило от злости. Голубые глаза горели неподдельной ненавистью, руки Айса были скрещения на груди. — Добрый вечер! — поздоровался я, искренне надеясь, что моё неожиданное появление приведёт их в чувство. Однако это возымело обратной эффект. Касахара сорвался с места и вплотную подошёл ко мне. Было ощущение, что Айс ударит меня, выплескивая всю злость, копившуюся долгие месяца, но мужчина протянул руку: — Здравствуй, Джедайт! Приятная встреча! Я так понимаю, — Касахара перевёл на взгляд на жену, — что раньше он был мужем, я любовником, а теперь мы поменялись ролями, но ты сохранила обоих? Но сейчас это неважно. Наоборот, ты пришёл очень вовремя! Ты знаешь, что Минако сделала аборт? Я попытался поймать взгляд Айно, надеясь найти в её глазах хоть какую-то подсказку. Но девушка словно не заметила моего появления и не слышала нас. Я неуверенно кивнул. — Правда? Здорово! — Айс похлопал меня по спине и вернулся в центр комнаты, — а я думал, что наша жена потеряла ребёнка, а не убила его. Айно пребывала в ступоре. Мне казалось, что девушка даже не моргает. — А теперь, — мужчина наклонился и подобрал с пола бумажку, — ты не можешь иметь детей! — голос Айса прогремел на всю комнату. В сердцах мужчина бросил этим документом в жену, — какого чёрта ты это сделала? Минако словно очнулась ото сна: из глаз девушки потекли слёзы, из груди вырывались рыдания. — Я сделала ровно то, что хотел ты! Именно ты сказал, что никогда не сможешь принять его ребёнка! — Айно указала на меня и, схватив с каминной полки хрустальную фигурку, бросила её в мужа. — Что я должна была делать? Что? Скажи мне!!! — Отдать нашего ребёнка мне? — я с трудом нашёл в себе силы говорить. Волна ненависти к Касахара накрывали меня. Я, как и Айс, не знал, что Минако сделала аборт, но ни на секунду не винил её в этом. Я ненавидел мужчину, который вынудил это сделать. — Тебе? — Айно расхохоталась, словно сумасшедшая, — что ты можешь дать ребёнку? Чему ты можешь научить? Ты неудачник по жизни и наш ребёнок стал бы таким же. Эти слова любимый женщины ранили сильнее, чем любая пощёчина или удар. — Это мог быть мой ребёнок! — снова прогремел голос Айса, — а ты навсегда лишила меня возможности стать отцом! По крайней мере, пока мы женаты… В комнате повисла тишина. Мне казалось, что в этом маленьком помещении витает больше боли и страха, чем я видел за всю свою жизнь. Я не могу себя простить до сих пор, что в тот момент думал о той обиде, что нанесла мне своими словами Минако. Я был обязан подойти и обнять её, прижать к себе. Я должен был хоть раз в жизни защитить Мину от самой себя. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — голос Айно прозвучал очень спокойно и тихо, — тебе дать развод? — девушка вытерла кровоточащую ладонь о платье, — или это скажется на твоей репутации? Могу предложить тебе другой вариант! Минако направилась к столу, стоящему в углу комнаты, и рванула на себя верхний ящик. Выкинув из него документы, девушка подняла планку, открывая второе дно. Касахара, догадавшийся, что собирается делать жена, бросился к ней, задев стеклянный столик, который упал и разбился на тысячи кусочков, но Мина уже вытащила маленький револьвер. Айс схватил руки девушки и успел поднять вверх. Прогремел выстрел. — Ты больная, — прошипел Айс, забирая оружие. Минако побледнела, пытаясь устоять, она упёрлась спиной в стену. Я хотел подойти к ней, но вновь сделал неверный выбор: в тот момент более разумным казалось забрать из рук Касахара револьвер. Мужчина покорно отдал оружие, с испугом глядя на жену. Внезапно Минако упала. Лицо девушки было белым, как лист бумаги. Касахара словно окаменел. — Вызови скорую помощь! — крикнул я мужчине и бросился к Мине, — ты слышишь меня? Где твой телефон? Айс меня не слышал. Я подскочил к мужчине и с силой ударил по лицу, то ли от злости и бессилия, то ли надеясь привести его в чувства. — Где твой телефон? — повторил я. — Я не могу, — прошептал Касахара, — это всё… — мужчина обвёл глазами комнату, — просто не могу. Позаботься о Минако, когда она придёт в себя, прошу, — с этими словами Айс вышел. Я сел перед Минако на колени, её грудная клетка не поднималась — девушка не дышала. Я поднял ее руки и прижал к губам. Вдалеке завыли сирены. Стараясь себя успокоить, я покачивался из стороны в сторону. По моим пальцам размазалась кровь, испачкавшая и брюки безупречного прежде костюма. — Что же я наделал? Господи… Что я наделал?