Прекрасный в своем несчастье

Джедайт стиснул зубы, продолжая слушать девушку, сидящую напротив. Рей охотно поддерживала беседу, совершенно не оставляя шанса неловким паузам, она говорила обо всем, кроме того, что так интересовало мужчину – не было обронено ни слова о себе. Сато даже не знал фамилии своей гостьи, но спросить, значит признаться всему миру, что Рей заинтересовала его. Да и мог ли он претендовать на откровенность, сохраняя тайну вокруг себя. - На самом деле я не очень люблю итальянскую кухню, - наконец призналась Рей, уставившись взглядом в глубокую тарелку с пастой. - Тогда почему ты согласилась поехать со мной? – из вежливости спросил Джедайт, зная ответ. - Хотелось развеяться, - улыбнулась девушка. «Или же хотелось узнать обо мне чуть больше?», - мелькнуло в голове Сато. Взаимная игра, Джед был уверен, надоела им обоим, однако никто не хотел сдаваться. Откровенничая, ни Рей, ни Джедайт не могли быть уверены во взаимном шаге другого. - Джедайт, - заговорила вновь брюнетка, вяло ковыряя вилкой пасту, - я знаю, что следующий вопрос разозлит тебя, но я спрошу. Мужчина напрягся, но согласно кивнул. В голове крутилось сотни предположений, как у каждого лжеца, который пытался понять, где он прокололся. - Почему ты сам не пишешь книги? – выпалила Рей, внимательно наблюдая за реакцией Джедайта, - я же читала твои исправления… - У меня нет таланта. Идеи отсутствуют, а исправить другого едва ли нужно много ума, - равнодушно пожал плечами мужчина. Хотя Сато и не ждал этого вопроса, но не был удивлен. - Ложь, - смело отчеканила Рей, но поймав тяжелый взгляд Джеда, постаралась обличить свои слова в более мягкую форму, - это не правда, что у тебя нет таланта, я же прочла тот черновик и… - А ты у нас литературный критик? – прервал ее Сато. - Нет, но мой отец был известным автором и привил мне понимание и любовь к хорошему творчеству, - не сдавалась Рей. Девушка слегка покривила душой: ее отец был именитым журналистом, который и день, и ночь проводил на работе. Он был женат на своем любимом деле. Погиб мистер Хино 14 лет назад, снимая очередной репортаж – расследование из горячей точки. Именно тогда Рей поклялась, что пойдет по его стопам, однако талант отца так и не передался единственной дочери. - Не люблю болтать попусту, так что закрыли тему, - холодно подвел итог Джедайт. - А я считаю, что ты должен быть хотя бы соавтором, - продолжала Рей. - Я сказал, мы закрыли тему, - голос мужчины прозвучал еще тише. Следующие несколько минут они провели в полнейшей тишине. Сато умело поглощал спагетти, а Рей обиженно пила кофе. О чем девушка думала в тот момент, Джед даже не догадывался. Мужчина был зол на себя: надеясь вывести Рей на чистую воду, он заставил ее еще сильнее замкнуться в себе. - Я ненавижу, когда лезут в мою жизнь, - голос Сато звучал уже мягче. - Понимаю, - кивнула девушка. - Неужели? – не сдержался он. Голос мужчины прозвучал излишне язвительно. - Понимаю, - повторила Рей, - и поэтому поживу у тебя еще неделю. Я больше не могу злоупотреблять твоим гостеприимством. Всю обратную дорогу Джедайт молчал. Едва ли новость о скором отъезда незваной гостьи огорчила его, он сам мечтал об этом с ее первого дня пребывания в доме. Но и впервые за долгое время он не был готов вновь остаться один. Ворота с тихим скрипом отворились, и машина въехала во двор. Не пожелав Рей спокойной ночи, Сато поднялся на второй этаж и погасил свет, но так и не смог уснуть в ту ночь. *** Рей разбудил шум мотора: со двора выезжал автомобиль. Несмотря на недавний сон, мозг девушки заработал мгновенно. Буквально слетев с кровати, Хино поднялась на второй этаж. Столь удачный случай мог представиться еще не скоро, а Рей уже объявила о своем отъезде. Протерев еще раз сонные глаза, девушка с невероятной аккуратностью просматривала все записи на столе Сато. Расчет был прост: бывших писателей не бывает. Едва ли Джедайт нуждался в деньгах, однако он все равно за гроши работал корректором. Рей была также уверена, что мужчина пишет что-то для себя: короткие зарисовки, рассказы. На рабочем столе не было ничего стоящего внимания, и Рей начала проверять ящики, пока с компьютера все файлы копировались на жесткий диск. Времени отбирать нужные папки не было, а у Хино будет еще уйма времени, чтобы внимательно изучить каждый файл. В первом ящике лежали лишь карандаши, ручки, бумага – неважная для Рей мелочёвка. Во втором – документы господина Сато, правоустанавливающие на дом и прочий бред, в том числе и свидетельство о разводе, которое Рей на всякий случай сфотографировала. Третий ящик был забит набросками рассказов. И к счастью для Хино, педантичный Дж.Сато датировал каждую папку – все они были написаны до его главной книги. А вот четвертый ящик заставил Рей сесть на пол. Возможно, она нашла именно то, что могла дать ответы хоть на некоторые вопросы. Взяв в руки черную папку, Хино аккуратно открыла ее. Множество газетных вырезок, и все о Сато, начиная с его стремительного взлета и заканчивая не менее стремительным падением. А вот нижние статьи о Дж.Сато были уже не вырезаны. В папке лежали сами газеты. Фотография на первую полосу, где Джедайт выходит из зала суда и громкие заголовки толстыми буквами. Не имея возможности прочесть каждый, Рей просто фотографировала название газеты и дату выпуска. Невольно девушка усмехнулась: она даже не думала, что Сато настолько склонен к самолюбованию. На дне ящика лежали фотография невероятно привлекательной девушки и номер телефона на обрывке бумаги. Впервые Рей чувствовала, что именно эти цифры смогут привести ее к разгадке тайны. Впервые девушка поняла, что такое профессиональная чуйка. Поддавшись искушению, Рей взяла в руки фотографию девушки. Было страшно осознавать, что она уже мертва. Такие красивые люди не имеют права умирать молодыми. Перед ней бы распахнули все двери, стоило ей только обиженно всхлипнуть. Хотя эта М. не казалась недалекой. Богатое воображение Рей нарисовало чудовищную картину, было очень легко представить комнату, в которой оборвалась жизнь бывшей супруги Сато. Опомнившись, Рей аккуратно сложила все вещи из ящика обратно. Уже вставая с колен, девушка заметила край листа, выглядывающий из-под клавиатуры. Лист формата А4 был сложен в 4 раза. Стараясь действовать аккуратно, брюнетка бегло начала читать. Эта глава должна была стать прологом, который я никогда не посмею опубликовать. Минако, да я впервые называю твое имя, я ненавижу тебя. Цель этой книги – разрушить тебя. Заставить страдать и прятаться от людей, так как я был вынужден это делать. Очень скоро я понял, что моя любовь к тебе, незаметно для меня самого, превратилась в ненависть, столь же глубокую, всеобъемлющую и бесконечную. Я ненавижу тебя и это чувство, в отличие от любви, никогда не исчезнет, никогда не ослабнет. Я не желаю тебе ни счастья, ни радости, только лишь страданий, ровно столько, сколько пришлось и еще придется перенести мне. Однажды я верну тебе долг. Всегда твой Дж.Сато. Щелкнул затвор фотоаппарата.