Персиваль

Это был самый обычный день, с самой обычной погодой, при помощи которой самый обычный день казался еще более обычным чем прежде. Это был самый обычный город, самый обычный банк, самые обычные люди. Все было обычным. Только события были необычные. Банк пустовал. Ленивые кассиры, что, в количестве двух штук, сидели за кассой, изредка зевая и потягивая ногами, медлительно обслуживали редких клиентов. Не менее инертный охранник, сидевший за неприметным столом близь входа, окруженного металлодетектором, сидел, перелистывая газету, в которую он, как редкие взоры, оглядывающиеся на эту скрытную статую, могли подумать, пытался сосредоточенно вчитаться. Хотя, если он и на самом деле водил глазами по плоховыпечатанным буквам, которые местная типография пожалела для недобросовестной газеты, которая задолжала немного денег его руководителю, то лишь для того, чтобы в них же и заснуть. В общем, ничто не прерывало свойственную этому небольшому городку обычность. Вдруг, совсем неожиданно, в здание вошли четыре человека. Одетые в одинаковые костюмы, с спортивными сумками наперевес, они проскакивали сквозь металлодетектор, который беспощадно пищал, и, как только последний четвертый персонаж прошел сквозь него, решил выйти в отпуск, и, жалобно пискнув в последний раз, позволил легкому задымлению постепенно выходить сквозь его корпус. Охранник, который, уже почти смог заснуть, сначала думал было войти в негодование. Он вяло поднялся со стула, переминаясь с ноги на ногу, и, протянув руку к ручному металлодетектору, он вдруг вытаращил глаза. Четыре персонажа, сначала, поддавшись всеобщему заблуждению, и, не заметив охранника, хотели было пройти в залу. Но, когда один из посетителей вдруг остановился, знаком останавливая сопровождающую его колонну, и, навострив свой слух, обернулся, он похлопал по плечу девушку, стояющую близь него, и, что-то шепнув ей на ухо, пошел к ближайшим скамейкам. Девушка, кареглазая брюнетка, ухмыльнулась. Ее глаза, до того наполненные пламенем, что дай волю, она сожжет все на месте, начали искриться, метать молнии. Сжав кулаки, и, немного побагровев, она подошла вплотную к охраннику, усаживая остолбеневшего от такой наглости старичка обратно в его кресло, затем тихо проговаривая: - Да чтоб ты двигаться не мог! Похлопала его по плечу, и, с улыбкой, которую никак нельзя было назвать дружелюбной, но которую любой опытный психолог назвал бы гедонистической, или же просто самодовольной, отпрянула, приближаясь к своим товарищам. Кассиры, казалось бы, совсем не обращали внимания на происходящее. Они, продолжая лениво потягиваться в своих креслах, переговаривались друг с другом, паралельно занимаясь, к чему душа лежит. Одна, хотя и активно учавствовала в диалоге со своей соратницей, сидела в своем смартфоне, яростно что-то настрачивая, когда другая, оперевшись головой на кулак, сидела в ярой задумчивости, грустной миной, и, постоянно вздыхая, изредка что-то отвечала. Четыре новоиспеченных посетителя, подойдя к скамейкам, примерили голубые хирургические перчатки, и, раскрывая свои сумки, подходили к кассирам. Охранник молча наблюдал за этим действием. Он, как будто застыв, не мог пошевелиться. Его тело сковывала огромная тяжесть, его разум метался из угла в угол. Как бы он ни пытался пошевелить телом, только лишь его глазные яблоки нервно и яростно перекатывались из угла в угол, можно подумать, полностью олицетворяя всю борьбу, которая в это время происходила внутри него. К кассирам вновь подходила девушка. Приложившись вплотную к стеклу, она, что-то им прошептав, она переходила ко второму стеклу. После ее нехитрых манипуляций две работницы сначала застыли, и, ощутив безмолвную панику, которую в этот момент мог бы только передать им охранник, столбенели, бледнели. Они открывали кассы, дрожащими руками складывая стопки купюр различных валют прямо в руки посетителей. Одна из них, та, что грустно вздыхала, можно подумать, пыталась бороться с собою более яростнее, чем ее болтливая подруга. Уже через пару секунд из ее рта пошла кровь, тонкой струйкой попавшей прямо на купюры. Еще через мгновение она начала омрачаться пеной. А уже в следующую секунду она бездыханно упала. Девушка смотрела на эту картину с вылупленными глазами. Хотя ее взор не был устремлен на девушку, но на деньги, которые все еще остались в кассе, и зияли под открытым окном, она, можно подумать, была досаждена этой ситуацией. Через пару мгновений по ее плечу похлопал мужчина. Тот самый, что изначально указал ей на охранника, и, которого по праву можно было назвать лидером их предприятия. Он безмолвно, одним лишь взглядом успокоил девушку, и, указав ей на два набитых и один неоконченный мешок с деньгами, сказал: - Нам этого хватит - Но не мне! - тихо проговорила она. - Да, - усмехнувшись, ответил он, - на тебя никто и не рассчитывает. Лицо ее собеседника озарилось хитрой улыбкой. Девушка понимала, что эта ухмылка не могла значить ничего хорошего. Она только раскрыла рот, только попыталась пошевелить губами, только успела сказать: - Да чтоб ты!... Когда томный грохот, который, совсем не случайно, пришелся ей прямо по затылку, не заставил ее бессознательно упасть. Три персонажа стояли над телом бывшей сообщницы. - Она нам отомстит, - начал было один из грабителей - Она нас не найдет, - повелительно ответил глава предприятия - А если найдет? - вспрянул в разговор другой - Если найдет? - он усмехнулся, вновь озаряя свое лицо улыбкой, - Если найдет... Придется ее убить. И, переступая через нее, они неторопливо выходили из здания, вынося все полученное ими добро. ****** - Почему же так? - заливаясь слезами, проговаривала женщина, - ну почему же? За что же так то, мой милый? Что же с тобой? Она, преклоняя колени перед сидящем в инвалидной коляске мужчиной, смотрела прямо в его глаза. Всхлипнув, и, не выдержав его настойчивого взгляда, взгляда самого настоящего отчаяния, отпрянула, и, повернув голову вбок, продолжала реветь. - Ну как же так-то! - сквозь слезы выкрикивала она, - как же! Столько лет! Все хорошо! За что же! Как же, почему! Продолжая в таком темпе пару минут, она, наконец иссушив последний запас своих слез, поднялась, и, схватив руки мужчины, продолжала: - А врачи... Врачи-то тоже не понимают... С нервной системой все в порядке... И ничего не сломано! Но ты не двигаешься.. Ты... Она вновь схлипнула, и, не в силах больше продолжать свой монолог, вновь отпрянула от мужчины, и, подойдя к окну, озарилась новой волной рыдания. Мужчина, повернув свой взор насколько он был способен в его состоянии, смотрел на горющую жену. Он смотрел, и чем дольше он продолжал смотреть, тем больше его взор смягчялся, казалось бы, сердце его наполнялось печалью. И вот уже, совсем редкая, скупая мужская слеза прокатилась прямо по его щеке.