If we can't have it all then nobody will

Я очнулась, дрожа от холода. Очнулась — значит, жива. Жива — значит, весь этот кошмар мог мне только присниться. Но нет — открывая глаза, я увидела белый слепящий снег и фигуру, что, становясь всё менее размытой, обретала очертания женщины-данмерки с колчаном стрел, заброшенным за плечо. — Тише, тише, — предостерегла меня Карлия, заметив, как я лихорадочно закопошилась в попытках приподняться на локтях. — Не порывайся так сразу… Как ты себя чувствуешь? — Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом? — простонала я, сознавая, что до сих пор ощущаю во всём теле тяжесть. — После того, как выстрелила в меня… — Я спасла тебе жизнь этим выстрелом, — незамедлительно отмазалась Карлия — к её чести, тон звучал так, как будто она извинялась. — Моя стрела была отравлена особым паралитическим ядом — он замедлил твоё сердцебиение и предохранил от потери крови. — Сказать по правде, это ну очень странный способ спасти. — Начнём с того, что я не собиралась в тебя стрелять. Я хотела выстрелить в Мерсера, но не смогла прицелиться как следует — тогда я решила убрать тебя с дороги, тем самым обезопасив. Я окончательно пришла в себя, увы. Мерсер… Да — было дело, я рисковала собой, чтоб добраться до его преследовательницы, а в итоге он вонзил нож мне в спину. Вернее, не нож, а приличный такой двемерский клинок. И даже не в спину, но не суть важно. Было дело — и ведь не лет двадцать пять назад, не вчера, а буквально вот только что. Как я могла быть такой наивной и легковерной? И, что самое мерзкое, как я могла, не имея на то толковых оснований, вообразить, будто я хорошо его знаю, причём знаю как человека с принципами, несчастного, мрачного, но неплохого, по сути своей, человека?.. Вот она — расплата за глупость. — Вы оба хороши, — пробурчала я, видя, как дёрнулся край рта моей новой знакомой — сравнение с Мерсером явно не пришлось ей по душе. — Потрепали меня, как собаки. — Без противоядия, что я дала тебе, ты до сих пор не могла бы двигаться, а ещё я перевязала твои раны — в том числе и ту, что нанёс тебе Мерсер. А ведь я могла бы не делать этого. О, нет-нет, дорогуша — такие раны так просто не лечатся… Но сообщать ей об этом вслух я, конечно, не собиралась. Это просто смешно по сравнению с тем, как мой охуевший предмет былых воздыханий поступил с ней и её возлюбленным. Не стану мериться ранами — так уж и быть. А Карлия тем временем продолжала гнуть свою линию: — На создание этого яда я потратила год — одной крошечной дозы на одну-единственную стрелу, и мне пришлось потратить его на тебя. Я так надеялась взять Мерсера живым… — А мне показалось, что ты его смерти хочешь. Так, знаешь, всего на мгновение. Карлия устало покачала головой. — Сперва Гильдия должна судить Мерсера за всё то, что он сделал, чтобы он заплатил сполна за убийство Галла. Мне есть, чем доказать то, что бывший глава Гильдии был вероломно убит. Я не просто так выбрала это место для сражения с Мерсером — прежде, чем вы пришли, я нашла и забрала отсюда дневник Галла. Думаю, в нём содержатся нужные нам сведения, но, к сожалению, он написан на незнакомом мне языке… — Может, ты знаешь умника, который мог бы перевести его? — постаралась я проявить участие — заодно для того чтоб отвлечься от тяжких мыслей. — Ну конечно! — лицо Карлии просияло. — Как я сразу о нём не подумала — Энтир, друг Галла из Винтерхолдской коллегии… Единственный непосвящённый, который знал о том, что Галл — Соловей. В своё время Галл сам рассказал ему. — О каких таких соловьях идёт речь? — у меня голова шла кругом. — Нас было трое когда-то — я, Галл и Мерсер. Мы были тайным ядром Гильдии воров в Рифтене. Может, я позже расскажу тебе обо всём… Сейчас тебе нужно спешить в Винтерхолд, чтобы расшифровать написанное в дневнике. Я начинала злиться — не успела оправиться от шока и боли, как меня снова гонят пинками под зад — сначала Мерсер, теперь вот Карлия. Впрочем, я понимала её. Я была объективно обязана ей — ну подумаешь, отнести какую-то книжку этому умному парню. Малая цена за спасение жизни. Чего уж там говорить — не заслуживала Карлия того, чтоб её преследовали и оплёвывали. Не заслуживали Бриньольф и остальные того, чтобы Мерсер водил их за нос. — Расскажи мне про Галла, — попросила я. Мне хотелось знать о нём больше. Мне хотелось услышать о нём не из грязных уст лицемера, а от той, что всегда была на его стороне. Лишний раз убедиться, что Мерсер — свинья, каких мир не видывал. Так ведь легче, чем задаваться вопросом «за что, твою мать?» и невольно искать ему оправдания. — Галл был одарённым учёным, великим вором и настоящим лидером, — с нежностью и горечью в голосе ответила мне Карлия. — Все уважали его и слушались. Это Галл отточил моё мастерство и сделал меня Соловьём. Я ему всем обязана. Мы… были очень близки. — Вы любили друг друга? — Как-то Галл сказал мне, что рядом со мной он может забыть о тревогах. Не могу избавиться от чувства вины — будь я умнее и быстрее… Впрочем, это уже неважно. — Не лучше ли было убить того, кто по-настоящему виноват? Гильдии гильдиями, конечно, но это всё-таки личное. — Я бы хотела убить Мерсера на месте, но он солгал Гильдии, заклеймил меня предательницей и убийцей, использовал все свои связи, чтобы распространить эту мерзкую клевету… Двадцать пять лет я скрывалась, не спала дважды на одном месте и тщательно заметала следы. Мерсер не должен умереть так просто… Он должен почувствовать неотвратимую поступь судьбы, когда его жизнь разрушится и против него обернётся Гильдия. Но, обещаю тебе, если у меня не останется выбора, я убью его. — Ты не пойдёшь со мной в Винтерхолд? — Увы, нет. Я должна предать земле останки Галла, прежде чем отправиться в Рифтен. С содроганием я вдруг вспомнила пожелтевший от времени скелет в зале Святилища. Двадцать пять лет пролежал он в снегу, обратив пустые глазницы черепа вверх, к расщелине в потолке. Вероятно, в его когда-то целых глазах застыл тот же вопрос, что терзает меня сейчас — за что, Мерсер? Что ты за тварь такая? *** Потрясение спало с меня, как дорожный плащ, оставив рассудок ёжится под холодным ветром апатии. Мне ничего не хотелось. Я чувствовала себя жалкой. С чужим дневником в рюкзаке, с чужими стремлениями и целями… Да, я не Карлия — предательство, перенесённое мной, не было таким страшным и грандиозным. И я не скрывалась двадцать пять лет, обвинённая в том, чего никогда бы не совершила. И в то же время я не Карлия в том смысле, что я никогда не считала Гильдию ни семьёй, ни друзьями — у меня ведь не было Галла, не было высшего мастерства. Я всего-то привыкла выживать, помышляя кражами, а ещё была благодарна Бриньольфу и рада деньгам. Влюблена в обманчивый образ Мерсера Фрея — гордого, резкого и глубоко несчастного, не догадываясь, что он — не просто роковой мужчина, а роковая гнида. Хотела ли я мстить за что-то или кого-то, включая себя, в таком состоянии? Честно, нет. Я скорее хотела забиться в угол, страдать, хавать сыр и мечтать вновь вернуться в Ривервуд — и не просто так, а в далёкое прошлое, где отец ещё жив, а я как никогда далека от всех этих грязных трагедий. Может, следовало избрать другой путь? Поздно ныть. У меня в рюкзаке дневник Галла, а где-то там, за пределами моря уныния, гордость. Я верю, что не пропила её — так пусть хоть она восстанет. По дороге к Винтерхолду мне не встречалось ничего, помимо кустов снежных ягод и пары козлов — не таких как Мерсер, а самых буквальных. И всё же я была рада в конце концов оказаться в тепле таверны «Замёрзший очаг» — там я и повстречала Энтира, недурно одетого эльфа. — Я от Карлии, — лаконично и почти сухо сказала я — вот, что делает с людьми холод ебучий. Я уселась за стол и заказала здоровую кружку эля. Обещала себе бросить пить, но сегодня я не единственная, кто обманул моё бедное доверие. Всё проёбано. — Она сказала, ты знаком с Галлом. Вот, погляди — это его дневник. Я выложила на стол потрёпанный томик, и эльф принялся листать его. — О, Галл… Это так на него похоже, — нежно и грустно приулыбнулся Энтир. — Вести дневник на фалмерском языке… Умно. Даже я тут ни слова не понимаю, но, попади эта вещь в руки придворного мага города Маркарт, Колсельмо… В общем, тебе к нему, — как-то виновато взглянув на моё раздосадованное лицо, Энтир вернул мне дневник. — К сожалению, он чрезвычайно упрям, но я верю, что ты найдёшь способ… добиться своего. — Хах, спасибо. — Абсолютно не за что. Я бы и сам рад прочесть этот текст — как я понял, это что-то важное, что касается в первую очередь Галла и Гильдии. Мне приятно видеть его рукописи спустя столько времени. — Вы, судя по всему, неплохо дружили? — О, да. А каким странным было начало этой крепкой дружбы! Когда мы впервые встретились с Галлом, я поймал его на попытке проникнуть в мою лабораторию. Собирался было его проучить, как вдруг он отпустил удивительное деловое замечание по поводу моих рабочих заметок. Я был поражён, и у нас завязался разговор. Мы были друзьями до самой его смерти. Я искренне поразилась услышанному. — Раз он был так хорош в науке, то почему пошёл скользкой дорожкой? — Галл любил рисковать — он и сам признавался мне в этом. Риск помогал ему чувствовать себя по-настоящему живым, в полной мере испытывать свои возможности… Двадцать пять лет прошло, а я до сих пор не могу поверить в то, что удача его подвела. Да уж… Чем больше я узнаю воров, тем меньше я их понимаю. *** Я не стану подробно рассказывать, как провозилась с тупым дневником. Путь в Маркат был утомительным, пожилой Колсельмо упёртым, как стадо мохнатых коров, и уж лучше бы я самолично спросила у фалмеров, что в дневнике написано, чем сто лет добиралась сперва до учёного, а потом ещё столько же — до его драгоценного рукописного труда по фалмерскому языку. Переписывать его в спешке мне тоже не очень понравилось. Пожалуй, это звучит ужасно, но у меня пару раз возникло желание воскресить Галла, чтобы опять убить, хотя как-то сподручнее было бы, воскресив его, разузнать, что он понаписал. В общем, мрак. Впопыхах вернувшись в таверну, я встретилась с Энтиром в укромном подвальчике — при себе у меня был злосчастный дневник и скопированные наспех записи Колсельмо. Хотелось верить, что этого будет достаточно для осуществления перевода, и никому не придёт на ум отправлять меня, скажем, в Фолкрит по новому делу. Кстати об отправителях — на этот раз босмер был не один. С ним была Карлия. — Чем Галл только думал, когда вёл дневник на фалмерском? — посетовала я. — Ну, он, очевидно, не очень хотел, чтобы кто-то его прочёл. И, возможно, хотел провернуть какое-то дело, для которого требовалось знание фалмерского языка — я почти уверен в этом. Жаль, что мы не узнаем, — эльф начал листать книжонку, сверяя написанное в ней с записями Колсельмо, и взгляд его становился всё более мрачным. — Очень любопытно и тревожно, — подытожил он. — Оказывается, у Галла были подозрения по поводу Мерсера Фрея и его верности Гильдии. Галл даже узнал, что Мерсер спускает крупные суммы на… личные развлечения. Если разделять подозрения Галла, он подворовывал из казны Гильдии. Я угрюмо прыснула. Что же за развлечения, интересно? Такое чувство, что Фрей больше всего на свете любит нудеть и ругаться — он что, платил деньги кому-то, кто это терпел? Впрочем, это могла быть и выпивка. Или плотские утехи. Не исключено, кстати — как-то больно легко он мне дался той ночью. А ещё он любил поесть — да, особенно сладкое. Но нудеть, пожалуй, больше всего. — Мерсер позвал Галла на личный разговор к гробнице Снежной Завесы. Сказал, что это касается дел Гильдии, но не вдавался в детали. Галл подозревал, что это может оказаться ловушкой, но, по всей видимости, ещё пытался доверять другу. — А я не подоспела вовремя, — сокрушённо дополнила Карлия. — Не идёт ли в дневнике речи о… Соловьях? — Нет, но Галл подозревал Мерсера в том, что тот обворовал некую Сумеречную гробницу. — Да хранят нас Тени… — Карлия выглядела удручённо. — Значит, это правда. — Что это за гробница? Впервые слышу о ней. — Прости, Энтир, я не могу рассказать. Мы должны спешить в Рифтен и предупредить Гильдию… Спасибо. Словами не выразить, как я… — Не нужно слов. Энтир и Карлия улыбнулась друг другу с одинаковой теплотой — одна я ничегошеньки не понимала. Однако вскоре, когда мы вышли из таверны, Карлия взяла меня за плечо — её глаза лихорадочно поблёскивали в тени капюшона. — Ты уже многое знаешь, и я не вижу смысла скрывать. Сумеречная гробница — храм Ноктюрнал, покровительницы воров, место, которое Соловьи поклялись защищать. Взамен Ноктюрнал благоволит нам. По крайней мере, так было раньше… Пока Мерсер не нарушил клятву, осквернив то, что поклялся охранять ценой своей жизни. — Я думала, Соловьи — просто избранные члены Гильдии со своими секретиками, а вы, оказывается, жрецы какого-то… воровского храма? Не понимаю. — Однажды ты всё поймёшь, — да, загадочность Карлии оставалась на недосягаемой высоте. — Но сейчас мы должны немедленно отправиться в Рифтен. Очевидно, что Мерсер не изменил своим старым привычкам. Чем быстрее Гильдия узнает, что их обманывали и обворовывали, тем лучше. Особенно если ему хватит самоуверенности вновь сунуть нос в убежище. Приунывание вновь взяло верх над моим и без того тоскующим духом. Интересно, будь это правда так, что бы Мерсер наплёл о нас в Гильдии? Что Карлия убила меня, а он тщетно пытался спасти? Так спокойно, уверенно и абсолютно бессовестно, как недавно врал мне — и ведь я ему верила, ха… И они поверят. *** Мы с Карлией встретились в Рифтене — точнее, при входе в цистерну. Она явно нервничала. Двадцать пять лет изгнания, боли и страха не сделали её чёрствой — её до сих пор волновало, как к ней отнесутся, прислушаются ли, поверят ли. Это и забавляло, и трогало. — Эй, — обратилась я к ней, повертев переведёнными копиями записей из дневника перед её носом. — Им придётся нас выслушать. Карлия улыбнулась в ответ, и вот мы толкнули дверь — скрип, привычный шум канализационного водопада. Голос Бриньольфа, резкий, как никогда — эта рыжая красота приближалась, держа кинжал наготове: — У тебя должен быть веский повод, чтобы заявиться сюда с этой убийцей. Речь шла, конечно же, о Карлии. Я бегло заглянула за плечо Бриньольфа и пересчитала других настороженных, как собаки, воров — вроде, Мерсера среди них нет. — Пожалуйста, опустите оружие, — обратилась Карлия к ворам. — Нам нужно поговорить. У меня есть доказательства того, что вас всех обвели вокруг пальца. Бриньольф помешкал и с неохотой убрал кинжал. — Без глупостей, Карлия, или я убью тебя. Что это за доказательства? О чём ты вообще говоришь? Карлия молча протянула правой руке гильдмастера записи. — Это перевод дневника Галла. Если не верите написанному, то поверьте хотя бы тому, что Мерсер издавна обворовывал Гильдию. Проверьте хранилище — если я ошибаюсь, делайте со мной что хотите. Похоже, уверенность Карлии произвела на присутствующих должное впечатление — по строю вооружённых людей волной пробежал встревоженный шёпот, а Бриньольф, читая перевод дневника, нахмурился. — Это невозможно, — возразил он, но тон его звучал не так уверенно, как прежде. — Чтобы открыть замок двери, ведущей в хранилище, нужно использовать два ключа — один из них у меня, а другой у Делвина. Делвин, твой ключ у тебя, ведь так? — Да, — похабный старина Делвин подошёл к двери хранилища и повернул ключ в замке. — Что написано в этом дневнике, Брин? — Мерсер якобы на протяжении многих лет подворовывал из ресурсов Гильдии. Галл заподозрил его в этом чёрном деле и был убит… — Бриньольф повернул в замке свой ключ и замер, седлав шаг за открытую дверь. — Во имя Восьмерых! Члены Гильдии бросились в хранилище. Все сундуки были нагло, будто бы в качестве издёвки, распахнуты. И пусты. Мерсер явно не собирался сюда возвращаться. Даже мне, после всего пережитого, было непросто в это поверить. Былые представления о происходящем с треском рушились на глазах. Неужели для Мерсера не существует ничего, что важнее собственной выгоды? В конце концов, грубо говоря, Галл и Карлия стояли у него на пути, я не нравилась и напрягала, поскольку знала чересчур много, но Гильдия… С этими ребятками Мерсер делил победы и поражения долгое время. Долгое время они работали вместе с ним, не переступая ему дорогу. Я смела верить, пока ещё могла верить чему-то, что Мерсер по-своему заботился о своих людях, по-своему ценил их — о, как же я была тошнотворно наивна. И всё же… Верить в увиденное не хотелось. Ладно Галл и Карлия — то было давно, но… Я вспоминала трогательные моменты с Гильдией и её гильдмастером. К примеру, то, как Мерсер шутил, что Векс давно уже не та, еда Векела нежевабельна, а Нируин и Випир занимают места членов Гильдии лишь до тех пор, пока не нашлось никого получше. Хорошие шутки. Правда, он даже не улыбался, отмачивая их. Вспоминала то, как он как-то раз потерял важное письмо и успел задёргать по этому поводу всех и каждого. Когда он нашёл его на своём же столе, было весело и смешно — хотя Мерсер не разделил с нами примирительного веселья и не подумал ни перед кем извиняться. Да, Мерсер не был ни с кем из нас мил, но ведь это не делало его монстром. Тогда ещё нет. Помнится, как-то раз я застала его задремавшим на плече Бриньольфа — вот это было действительно мило. Бедняге пришлось сидеть, не сдвигаясь, долгое время, прям как когда на тебе засыпает кот, а ты в неудобной позе, но всё же не смеешь побеспокоить его, ведь иначе он ебанёт тебя по лицу — мало не покажется. В общем, ладно — сказать по правде, Мерсер был злым, раздражительным и удивительно чёрствым — он никогда никого не хвалил, ни о ком не заботился, но… это можно было терпеть. Можно было, считая, что виной тому — скверный характер, а то и последствия крайне тяжёлой потери друга, предательства, долгие годы преследовавшая его тень сожалений. Но он обманул меня, обманул нас всех, ведь казалось, что самые гадкие его качества на поверхности — значит, что-то иное, тёплое и искреннее, должно быть где-то внутри. Но внутри он куда более гнилой, чем снаружи. Это без преувеличения гнилейший человек из всех, кого я встречала. — Сукин сын! — воскликнула Векс, озвучивая мои мысли. — Я убью его! Остальные согласным гомоном подхватили её слова. — Но как?.. Этот замок невозможно вскрыть, — недоумевал Бриньольф. — У Мерсера свои способы, — вновь активировала свою замечательную загадочность Карлия. — Увы, вас водили за нос всё это время. — Делвин, Векс, — Бриньольф подошёл к этой парочке, — наблюдайте за «Флягой». Если Мерсер вернётся, немедленно доложите мне. Затем Бриньольф впервые за долгое время перевёл взгляд на меня. Взял за плечо и отвёл в сторонку. — Расскажи мне всё, что сказала тебе Карлия, — попросил он, понизив голос. — Мерсер убил Галла и всё свалил на Карлию. Он и меня попытался подставить — точнее, ранил и бросил умирать в гробнице. — Это ужасно, — поразился Бриньольф, сочувственно на меня глядя. — Похоже, он не остановится ни перед чем на пути к своим грязным целям. — Это ещё не всё. Карлия, Мерсер и Галл были этими… Соловьями. Брин охуел ещё больше — ему это, судя по всему, о чём-то да говорило. — Что? Соловьи? Удивительно. Я всегда считал это просто легендой. — Ну и, как ты уже понял, это Карлия стоит за покупкой поместья «Златоцвет» и вложениями в медоварню Хоннинга. Когда я сказала об этом Мерсеру, он сразу же настоял на том, что нам нужно немедленно отправляться к этой гробнице… Мне кажется, он не хотел, чтобы кто-то из вас знал о том, что в этом замешана Карлия, но Живчик подслушал и встрял, а затем нас услышал и ты. Очевидно, Мерсер хотел провернуть дело тихо — избавиться от Карлии и от меня так, чтобы Гильдия не поняла, что конкретно произошло. Бриньольф тяжело вздохнул, и в его глазах я без всяких усилий высмотрела вину. Он впервые глядел на меня так пристально, чутко — аж становилось не по себе. — Я мог быть умнее. Мог догадаться. Вы провели ночь вместе, не так ли? Я знаю Мерсера достаточно долго — он чересчур подозрительный, чтобы спать с членами Гильдии. Если ему нужна близость, он ищет её где-то на стороне, не мешая личные дела с рабочими. Когда вы переспали, Мерсер наверняка уже твёрдо решил, что вскоре избавится от тебя. И как я раньше не понял этого? Сказать по правде, слова Бриньольфа крепко задели. В них не было ничего, что бы как-то претило правде — я и сама задумывалась об этом, но… просто «но». Честно, я, блять, и без того унижена. — Ты не понаслышке знаешь о том, с кем он спит? — усмехнулась я в несколько уязвлённой попытке отшутиться. — Пытался добиться его симпатии? — Я пытался, — понуро вздохнул непонятно откуда взявшийся Живчик — вот это вор, так мастерски подкрадываться к людям дано далеко не каждому. Не будь он так беспросветно туп… — Кончай подслушивать, — рявкнула я. — Нам сейчас не до шуток! — Но я не шучу… — У меня есть важное поручение для тебя, — обратился ко мне Бриньольф вновь, когда наш дорогой юморист слинял. — Как ты наверняка догадалась, это касается поисков Мерсера. Будь уверена, мы призовём негодяя к ответу. И да — прости, если это не слишком уместно, но мне очень жаль — в случае, если он тебе нравился. Я вдруг вспомнила то, как Мерсер отогревал дыханием пальцы, стоя у древних развалин — как мне хотелось согреть эти руки в своих руках. Вспомнила нетерпеливые поцелуи Мерсера, жар его шеи под моими губами — шеи, в которую я исступлённо шептала слова восхищения, благодарности за предоставленный шанс. Вспомнила и рассмеялась. — Да брось ты. Кому может нравиться Мерсер Фрей?