If we can't have it all then nobody will

Я проснулась… скорее даже очнулась в своей кровати. Помнится, Мерсер предельно чётко дал знать, что мне стоит уйти, когда всё закончилось — как ни странно, я не обиделась. Я ж понимаю, он глава Гильдии, как-никак — не хватало ещё грязных сплетен среди своих. Уж поверьте, тут есть любители рыться в чужом белье — вот верзила-Могильщик, казалось бы, такой грубый медведь, а любые слухи разносит, как бабка на рынке. Например, он свято уверен в том, что Тонилла изменяет Векелу с Бриньольфом, и читает первой нотации, сколько б бедняга ни возмущалась… Умора просто. Вообще каким бы горьким (в самом буквальном смысле — фу, этот привкус во рту) ни было это похмелье, воспоминания были сладкими. Жаль, что слегка размытыми. Тёплые руки, касающиеся меня по-хозяйски, мутные от желания зелёные глаза, внутренняя сторона крепкого бедра, горящая под моими губами. Возможно, чересчур много лишних слов — разумеется, произнесённых мной… Как бы там ни было, я это сделала — трахнула Мерсера Фрея! По такому случаю надо бы выпить, но нынешним утром я поклялась себе в жизни больше не пить. — Мерсер уже отправился в путь. Сказал, что хочет осмотреться на месте, прежде чем вы спуститесь в катакомбы, — уведомил Бриньольф, когда я доползла до «Фляги» — в такую сраную рань там никто больше не ошивался. В прищуренных глазах правой руки (так смешно звучит) главы Гильдии прослеживалось беспокойство. Да, помнится, ночью он оказался единственным, на кого мне не повезло наткнуться по пути от комнаты Мерсера до моей кровати — он и тогда посмотрел как-то подозрительно. Догадался? Досадно, но ничего не попишешь — не стану же я уточнять. Вообще я была только рада, что Мерсер уехал, меня не дождавшись. Тем лучше. Во-первых, так мне не придётся краснеть, демонстрируя долбоёбность в делах обращения с лошадьми (вот поэтому я и предпочитаю повозки, даэдра дери их), а во-вторых… скажем так, я была смущена перспективой остаться с ним наедине лишний раз. Если до колоссально недавнего вечера жизнь моя была проще, то ныне она обернулась путаницей — желание то ли взаправду было не только желанием, но и глубокими чувствами, столь удачно прятавшимися на его фоне до поры, то ли чувства эти пришли, когда я воплотила желание в жизнь… Тут и Шеогорат ногу сломит. Одно было ясно — теперь всё не будет как прежде. Уж точно не в моём сердце и не в моей дурной голове. Я полюбила Мерсера Фрея. Настолько, насколько вор может любить драгоценность, что не принадлежит ему — это ещё терпимо, пока ты поглядываешь на прилавок издалека, но когда тебе дали коснуться, полюбоваться и взвесить в ладони… Считай, ты уже на крючке. — Не забудь купить хлеб на обратном пути, — вдруг не в тему пошутил Живчик, приползший опохмелиться следом за мной. — Ха, или тебе больше нравятся булки? «Ага, булки Мерсера» — чуть не вырвалось у меня, но я всё же не дура. И жизнь мне пока дорога. Пусть я и не обещала гильдмастеру, что сохраню нашу небольшую интрижку в тайне, обязанность эта была весьма очевидна. *** Чтобы поскорее добраться до места встречи я всё же взяла коня. Эта тварь оказалась ретивой, он часто ржал и ещё чаще жрал. По пути я сама собой перестроилась — больше всего меня стало волновать то, что ждёт нас в древней гробнице. Карлия. И почему Мерсер Фрей решил взять с собой именно меня, а не, скажем, Бриньольфа — или же, как не менее выгодный вариант, ту же Векс?.. Ха, я представила вдруг, что случилось бы, приди Мерсеру на ум позвать Випира Живчика — тогда Карлия, скорее всего, сама решила бы умереть, лишь бы ни мгновения лишнего не внимать его охуительным шуткам, историям и рассказам. Сменив запыхавшегося от ржания и жрания коня у какого-то доброго человека, я ехала ещё прорву времени — до заснеженного Виндхельма, а оттуда дальше — туда, где не углядеть ничего, кроме серого неба и белых далей. Спустя время я посреди снегов различила очертания страшного величественного кургана — его тёмные камни казались насмешкой над окружающей средой, как, впрочем, и пёстрое пятно небольшого лагеря, возле которого томно прилёг лошадиный труп. Мерсер стоял поблизости. Его чёрная броня тоже резко контрастировала с цветами снега и неба. — Наконец-то ты здесь, — сказал он вместо всяких приветствий. — Я осмотрел руины и уверен, что Карлия всё ещё внутри. — Ты нашёл её? — Нет. Я нашёл её лошадь, — Мерсер многозначительно кивнул в сторону лагеря. — Не беспокойся, я позаботился о том, чтоб она на ней не сбежала. Так вот, значит, что случилось с тем чёрным красивым конём! А ему бы ещё скакать и скакать… Он был верен хозяйке и просто любил жизнь, как и все эти бесконечные лошади. Что ж, надеюсь, что ему выделено особое место в конском загробном мире — при мыслях об этом слеза стекла по моей щеке. Мерсер посмотрел на меня как-то странно, но уточнять не стал — может быть, он решил, что это от холода, а может, ему наплевать, как и на коней… — Нам нужно идти, — продолжал Мерсер. — Я хочу застать её врасплох, пока она ещё там. Веди. Я в некоторой степени охуела от такой чести. — Ты хочешь пустить меня вперёд? — Прости, у меня сложилось впечатление, что это я тут главный, — теряя терпение, огрызнулся Мерсер. — Ты ведёшь, я иду за тобой. Тебе что-то непонятно? Ну, в этом весь Мерсер. Успела понять и минувшей ночью — вот любит он отдавать инициативу на собственных чётких условиях… Да чтоб его, теперь щёки вспыхнули далеко не от холода, а ведь сейчас, мягко говоря, не до этого. — Всё понятно, — резво согласилась я. — Только убедись, что смотришь в оба. Карлия очень опасна. А это что? Неужели забота? Надеяться страсть как хотелось. — Ох… — В последнюю очередь я хочу, чтобы ты попала в одну из её ловушек и выдала наше присутствие раньше времени. — Ух. Никакой романтики. Поняла. — Но разве убийства не дело Тёмного Братства? — спросила я, уже некоторое время терзаемая этим вопросом. С Карлией мы явно не поболтать за жизнь собрались. — У меня давняя договорённость с Тёмным Братством, — не без самодовольства, хотя и неохотно пояснил Мерсер. — Если нам нужно разобраться с кем-то из Гильдии, мы делаем это сами. Они понимают, что это личное. Мёрзлый ветер бил мне в лицо, но спускаться вниз отчего-то хотелось меньше, чем замерзать насмерть, хотя я и понимала, что это необходимо. Я не боялась. Меня донимало странное, необъяснимое беспокойство. — Расскажи мне о Карлии, — попросила я. Я ведь правда хотела знать больше — о той, с кем мы встретимся, и о той, что когда-то была важна Мерсеру. Всей нашей Гильдии. Я полагаю. Мерсер безрадостно усмехнулся. — Она была упрямым данмером. Всегда хотела всё делать по-своему. Но она была лучшей — приносила больше золота за месяц, чем другие воры могли достать за год. Галл слишком ей доверял и подпустил её слишком близко. — Они были парой? — Можно сказать и так. Лично я думаю, что она втёрлась ему в доверие, чтобы убить. Галл называл её своим маленьким соловьём, он был просто всецело очарован ею. — Почему же она убила его? Мерсер пожал плечами. — Алчность? Зависть? Неприязнь? Никто не знает, что именно послужило причиной. В одном можешь быть уверена — прежде чем убить Карлию, я выясню это наверняка. — Как умер Галл?.. — тихо спросила я, не зная, насколько это уместно. И зная, что я бы хотела знать. — Двадцать пять лет назад я стоял перед этими самыми руинами. Галл назначил мне встречу, но не объяснил, для чего. Когда я прибыл, Галл вышел из тени — прежде чем он сказал мне хоть слово, стрела пронзила его горло. Я не успел выхватить клинок, как вторая стрела уже торчала из моей груди. Карлия — отличный стрелок, и внезапность всегда была её лучшим оружием. Мне повезло. Стрела вонзилась в дюйме от моего сердца, — Мерсер поморщился. По тому, каким апатичным, будто усталым тоном он мне об этом рассказывал, складывалось впечатление, будто произошедшее в тот роковой день преследует его в дурных снах до сих пор. — Пошатываясь, я побежал прочь, и вдруг моё зрение помутилось. Тогда я и осознал, что эта сука отравила свои стрелы. Прежде, чем потерять сознание, я увидел, как Карлия столкнула тело Галла в разлом на вершине руин. Столь жалкий конец для столь выдающегося человека… Я по сей день жалею о том, что дал ей уйти. Было бы лучше, если бы я погиб, пытаясь ей отомстить. Галл стоил того, — голос Мерсера чуть заметно дрогнул. Хоть он и держался гордо, стараясь не показывать больше эмоций, чем я заслуживала прочесть, боль была ощутима — в неподвижно, жёстко сложенных на груди руках и во взгляде — хмуром, но отчуждённым. — Что случилось с Гильдией после этого? — Начались беспорядки. Некоторые пытались занять место Галла — они быстро обросли союзниками, и Крысиная нора превратилась в кровавую баню. Я видел, что стало с Галлом. Я хотел использовать ресурсы Гильдии, чтобы выследить и призвать к ответу Карлию. Остальным было всё равно. По счастью, мои намерения были серьёзными, и члены всех этих группировок либо были убиты, либо покинули Скайрим. Но распри в Гильдии заняли чересчур много времени — для Карлии этого оказалось более, чем достаточно, чтобы скрыться и замести следы. Я потратил тысячи септимов и использовал множество связных, но никто не смог выйти на её след. Как я уже сказал, она была лучшей. *** Мы спустились по старым ступеням, ведущим ко входу в гробницу. Мне так хотелось поддержать Мерсера, выразить сожаление, принести соболезнования, но… все слова показались пустыми. Их было слишком мало. Лучшее из всего, что я только могу предоставить сейчас — содействие. А слова… Всему своё время. Мерсер тем временем подошёл к двери и осмотрел замок. Теперь он не казался задумчивым и погружённым в воспоминания, наоборот — в его жестах и голосе слышалось нетерпение, ощущался какой-то мрачный азарт: — Говорят, что в места древних нордских захоронений порой невозможно проникнуть. Тут, судя по всему, не тот случай, — Мерсер подошёл вплотную к двери, осматривая её, и завозился с замком. — Всё довольно просто, на самом-то деле — даже не знаю, откуда берутся страшилки об этих замках. Всё, что требуется — немного знаний и практических умений. Ну вот и всё, — он отступил от двери. — После тебя. Поражённая ловкостью его рук (я бы сто отмычек сломала), я послушно проникла в гробницу. Тут было ожидаемо сыро, гулко и полутемно. Интересно, кто зажигает все эти факелы на стенах? Драугры? Да… Уютненькие ребята. — Будь начеку, — предупредил меня Мерсер. — Здесь пахнет смертью. Ну вот об этом и речь. На всякий случай мы шли в тени, приникая к холодным каменным стенам, но жарких встреч с местными было не избежать — плиты с шумом падали с каменных гробов, нежить с хрипами поднималась, и начиналось… — Пустая трата времени. Я разочарован, — сообщил в какой-то момент Фрей очередному поверженному драургу, а я, позабыв о главной цели нашего путешествия, подивилась — он постоянно их унижал, хотя вряд ли им было понятно хоть слово. Впрочем, каждому своё, и стиль боя Мерсера мне очень даже нравился — он был тих, бесстрашен и яростен, так умело орудовал клинком… Мне оставалось только стрелять, прикрывая его. Выходило знатно. Душка-Мерсер не забывал опускать и меня. — Ты чересчур шумная для того, кто считает себя вором, — поморщился он, когда из моего рюкзака выпала грёбаная драконья кость. Талос знает, откуда она там взялась, но мне стало обидно. А впрочем, я заслужила. Итак, мы миновали множество разнообразных ловушек, от весьма хитрых до самых элементарных, и уложили немало ублюдков вдобавок — куда без этого? Наконец перед нами предстала тяжёлая дверь с замысловатым замком, подразумевающим составление комбинации из изображений на кольцах кручёных-дрочёных и непосредственное использование ключа-когтя. О, как же я ненавижу всё это дерьмо. Мерсер не растерялся. Он снова сказал, что всё крайне просто, но не объяснился — похоже, что "просто" не по моим мозгам. Когда его хитрое дело было исполнено, дверь тяжело опустилась. Первое, что я ощутила — пыль, от которой закашлялась. Первое, что увидела — странный заснеженный зал, посреди которого в бледном свете лежал одинокий скелет. Вдруг в глазах моих помутнело, и я упала, не понимая, что происходит. Затем пришла боль. Совсем рядом послышался звук шагов — это Мерсер, проигнорировав меня, прошёл вглубь зала. Я зажмурилась, а затем открыла глаза — и вот навстречу Мерсеру, спускаясь вниз по ступеням, вышла фигура женщины в капюшоне. Она держала наизготове лук, тетива которого была угрожающе натянута — ясно. Меня подстрелили. — Ты правда думаешь, что твоя стрела настигнет меня быстрее, чем мой клинок пронзит твоё сердце? — послышался насмешливый голос Мерсера. Он стоял спиной ко мне, так что я не могла увидеть выражения его лица. Я вообще еле-еле могла различить что-то, помимо размытых фигур. — Дай мне повод проверить это, — холодно, но с непонятной мне болью в голосе ответила женщина. Безусловно, это была Карлия. — Ты умная девочка, Карлия. Покупка «Златоцвета», вложение в медоварню Хоннинга… Всё это впечатляет. — Чтобы победить врага, нужно прежде всего устранить его союзников. Это был первый урок, что преподал нам Галл. — Что ж, ты всегда очень быстро училась. — Недостаточно быстро, иначе Галл был бы жив, — голос Карлии почти дрожал, но она говорила уверенно — какая-то горькая, давняя ненависть явно питала её. Я же… с ужасом начинала осознавать, что на самом деле здесь происходит. — У Галла было богатство, и у него была ты. Всё, что от него требовалось — закрывать глаза на некоторые вещи. — А ты забыл нашу клятву? Думал, что Галл так просто проигнорирует твои методы? Судя по повышенному тону, Мерсер вдруг рассердился: — Достаточно этой пустой болтовни! Давай же, Карлия — настало время встретиться с Галлом, — он с лязгом вынул клинок из ножен. Карлия достала что-то из сумки на поясе — склянку с зельем. Невидимости, судя по тому, что, выпив его, она моментально исчезла. — Я не глупа, Мерсер. Скрестить мечи в сражении с тобой — всё равно что подписать себе смертный приговор, — её раздосадованный голос эхом отдавался от стен, и Мерсер, как ни крутил головой, не мог в точности определить его источника. — Но я обещаю — следующая наша встреча станет для тебя последней. Затем наступила давящая, опустошающая душу тишина. Убрав свой меч, Мерсер вернулся ко мне и замер, глядя на меня сверху вниз. Я не могла произнести ни слова. Не могла пошевелить и пальцем. Только глаза мои с немым вопросом и ужасом взирали на него, хотя я еле-еле могла концентрировать взгляд. — Как интересно, — размеренно, с колкой улыбкой сказал мне Мерсер. — Похоже, история с Галлом повторяется. Карлия помогла мне избавиться от тебя, и эта древняя гробница станет тебе могилой. Но знаешь, что по-настоящему интригует? Всё это стало возможным только благодаря тебе, — Мерсер вновь обнажил свой клинок. — Прощай. Я передам Бриньольфу привет от тебя. С невообразимым холодным звуком меч пронзил мою плоть, а я даже не ощутила боли. Только лишь страх. Понимание, что всё кончится так вот просто, здесь и сейчас, что я всё это время верила не тому человеку и ошибалась, пронзило резче, больнее, чем это лезвие, грязное, уже запятнанное однажды предательским малодушным убийством. Если бы я могла говорить, что бы это было сейчас — мольбы или проклятия? Но я делала только лишь то, на что у меня хватало сил — я цеплялась взглядом за Мерсера, чтобы не потерять сознание. За Мерсера, сознавая, что он может стать последним, что я увижу. Но Мерсер ушёл, напоследок ещё и переступив через меня, будто я не недавняя его союзница, а тупая псина. Будто это не он целовал меня меньше суток назад. И тогда в глазах окончательно потемнело.