If we can't have it all then nobody will

Мы начали ритуал Клятвы, встав на камни-постаменты Соловьёв — Карлия, бедняжка, из кожи вон лезла, чтобы умаслить Ноктюрнал, чей равнодушный небрежный голос пафосным эхом разносился по залу. — А, Карлия. Пришла наконец. Ты потерпела неудачу, не так ли? — Моя госпожа, я признаю своё поражение, отдаю себя в твои руки и прошу о милости… — Ты и так моя. Мы давно скрепили наш договор. Что ещё ты можешь мне предложить? Карлия на мгновение опустила голову, словно маленькая девочка, которую ругает мать, и я пожалела о том, что даэдра не снизошла до того, чтобы показаться нам, так сказать, воочию. Это могла быть забавная сцена. — Со мной двое желающих принести клятву и служить тебе — в жизни и в смерти. В обмен я прошу помочь нам сокрушить Мерсера Фрея — Месть? Интересно. Хорошо, условия приемлемы. Приступайте. Только советую тебе впредь не разочаровывать меня, — и голос замолк, и до тошноты загадочная мерцающая полутьма, в которую погрузился зал, когда Карлия призвала Ноктюрнал, сменилась обычным для этого места бледным освещением. Забавненько. Во-первых, такое чувство, будто Ноктюрнал плевать на всю эту историю с Мерсером и его "подвигами", а во-вторых мы с Бриньольфом буквально стали предметом торга. О, это торжественное вступление в легендарные Соловьи — просто прелесть… Однако теперь мы могли наконец-таки взяться за дело, и этому я была несказанно рада. — Теперь, когда вы принесли клятву, я наконец вправе рассказать вам об истинном преступлении Мерсера, — доложила очаровательно деловая Карлия. Я закатила глаза: — Вот же неугомонный паразит… Что он ещё натворил? Украл сладкий рулет? — Мерсер пробрался в хранилище Гильдии, не имея двух необходимых ключей, потому что он украл Скелетный Ключ из Сумеречной гробницы. Это ценный артефакт самой Ноктюрнал, ключ, отпирающий любой замок… Украв его, Мерсер разорвал связь Гильдии с Ноктюрнал, и именно этот его поступок повлёк за собой череду неудач. — Мы все смеялись над Делвином с его верой в то, что Гильдия проклята, а старик, отказывается, был прав, — не без доли смущения признал Бриньольф. Я, честно говоря, и сейчас бы смеялась — причём тут Ноктюрнал, в конце концов? Ей лень палец о палец ударить для Гильдии, даже в плане жестокой кары, а иначе она бы давным-давно показала Мерсеру, где грязекрабы зимуют. Нет, тут всё очень просто: глава Гильдии ворует эту навороченную отмычку, при помощи неё тащит средства из казны, и, как следствие, дела у Гильдии идут паршиво без всяких проклятий. Но в этот раз я решила оставить свои комментарии при себе, а не то Карлия убьёт не Мерсера, а меня. — В нашей профессии нечасто приходится возвращать украденное владельцу, но, поверьте мне, мы должны, — настояла та и уверенной плавной походкой направилась к выходу прочь из зала. Бриньольф не собирался уходить сразу — он смотрел прямо на меня, сложив руки на обширной груди, и казалось, будто он что-то обдумывает… Интересно, что? — Послушай, Береника, — обратился он ко мне, опережая всякие догадки, — прежде, чем мы пойдём за Мерсером, нужно решить ещё один вопрос… Кто будет управлять Гильдией вместо него. Мы с Карлией многое обсудили до твоего прихода… Видишь ли, это ведь с твоей помощью мы узнали о предательстве Мерсера. После того, как мы накажем его, останется только вернуть Гильдии былое величие, и, по правде сказать, с тобой это будет несложно. Ты уже поняла меня, так ведь? Нам кажется, что ты как никто другой подходишь для этой должности. — Я? — у меня аж в глазах потемнело. — Но почему не ты? Ты же — правая рука главы Гильдии, Бриньольф, да и вообще… Бриньольф обезоруживающе рассмеялся. — Ну да, и я давно в деле, если подумать. Я без преувеличений очень неплохой вор, но мне никогда не хотелось большего. Скажем так, это не для меня. Да уж. Бриньольф — второй за сегодняшний день человек, решающий, что мне подходит и кем мне быть… Впрочем, глава Гильдии — лучше, чем раб даэдра. — Я даже не знаю… — без энтузиазма промямлила я. — Ладно, пока ещё рановато об этом думать. Нам есть, чем заняться сейчас — всему своё время, — Бриньольф подмигнул мне, и на душе немножечко потеплело. Всё же хороший он парень. По крайней мере, не бросит умирать хер пойми где, вдобавок к этому предварительно оплевав. И почему же я, дура, в него не влюбилась? *** — А что ты имела в виду, говоря, что якобы подвела Ноктюрнал? — осторожно спросила я у Карлии по пути в Иркнтанд. Погодка была очень даже сносной, зато абсолютно несносным был конь — я с трудом сдерживала его от попыток пуститься в галоп, а ещё он пыхтел и фыркал, подскакивал и дурел. — Мы с Галлом… потеряли бдительность, — Карлия вся как-то поникла и, судя по тону, смутилась. — Любовь отвлекла нас от многих вещей, что происходили вокруг — как ни иронично, не будь мы с ним столь близки, я бы с большей вероятностью сумела спасти его. Своей легкомысленностью я подвела не только его, но и Ноктюрнал. — Ты не виновата, — поспорила я резким тоном — то ли и вправду от злости на ту же богинюшку и обстоятельства, то ли из-за того, что конь мой в очередной раз брыкнулся. — В любви нет ничего страшного. По крайней мере, если тот, кого ты так любишь, стоит того. Тут Карлия взглянула на меня по-новому с настораживающей хитринкой во взгляде. — Тебе это хорошо знакомо, судя по всему, — улыбнулась она. — Любовь… Кому-то с тобой очень повезло. … Повезло ему непростительно. Аж до жути. Но ненадолго. Недаром я приняла столько трудных решений за краткий срок. Когда мы добрались-таки до руин, я успела возненавидеть конину похлеще, чем виновника торжества, а потому с удовольствием распрощалась с ней до поры. У входа мы обнаружили несколько сломанных двемерских сфер, живых механизмов, созданных исчезнувшим народом в качестве неутомимой охраны этого места. — Дело рук Мерсера, — сквозь зубы произнёс Бриньольф. — Смотрите в оба. Скорее всего, он оставил нам несколько хитрых ловушек. Скорее всего, подумала я, в этом месте и без того есть, в какое дерьмо наступить — те же фалмеры ещё та морока. Однако риск должен себя окупить — стоило лишь представить изумлённое лицо Мерсера, и… я осознавала, что не понимаю себя саму. Я словно стояла одна-одинёшенька на распутье. Куда ни ступлю, любой путь — неверный, но жребий брошен. Сейчас меня преисполняли обида и злость, но я не могла загадывать наперёд, что почувствую, когда снова увижу Фрея. Образ, который я полюбила, рассыпался в прах, но то новое, что я видела, не только злило меня, но и, не побоюсь столь противного в данном контексте слова, влекло. Мерсер стал для меня загадкой, и, ненавидящая его за всё, что он натворил, я в отчаянии задавалась вопросами — что вело его? Когда конкретно и как он ступил на этот извилистый путь вероломных убийств? Был ли он подлецом с самого начала — а если нет, то что именно сделало его таковым? И, в конце концов, почувствовал ли он хоть что-нибудь, когда я была с ним в ту ночь? Я хотела знать всё, только в этот раз я не могла позволить себе быть обманутой. В этот раз я обязана быть готова к любому исходу — и к убийству Мерсера в первую очередь. *** Эти величественные развалины даже развалинами было не назвать — так хорошо сохранилась в них жизнь, дымящаяся и гудящая, свойственная одним только двемерским механизмам. И всё-таки это было жуткое место, где от всего разит безысходностью: от останков цивилизации, этих могучих машин, продолжающих защищать имущество своих давно исчезнувших хозяев, и, конечно же, рабских загонов, где по-прежнему жили, забыв про гордость, про настоящую жизнь и про всё, кроме ненависти, фалмеры со своими безобразными питомцами — корусами. Нашей новоиспечённой триаде отчаянных придурков приходилось буквально передвигаться крадучась, только бы избежать стычек с местными обитателями. Задерживаться нельзя — вот, в чём мы сошлись перед тем как проникнуть в Иркнтанд. И Мерсер тоже понимал это — хотя, судя по тому, сколько раз на пути нам встречались поломанные сферы и мёртвые фалмеры, он не боялся размениваться на стычки. И вот мы увидели его. С высоты определённого уровня этих на удивление целых развалин, через решётку, далеко внизу — чёрная фигура без труда миновала фалмеров и, бесшумно выведя из игры не успевшую никак отреагировать на атаку сферу, скрылась из виду. Всё это произошло пугающе быстро. — Он играет с нами, — досадливо подметила Карлия. — Знает, что мы наблюдаем. — Мы до него ещё доберёмся, — приободрил её Бриньольф. Одна я молчала всё это время. Молчала, пока мы спускались вниз через замысловатый проход и подгадывали момент, чтоб пройти незамеченными мимо загонов с корусами. Молчала, пока мы то шли напролом через пышащие своей жуткой жизнью машины, то оставались в тени, минуя центурионов и механических пауков. Молчала — и так же старалась молчать в своих мыслях, изжить неуместные чувства. А Мерсер действительно наоставлял ловушек — капканов и прочих подлянок. Мало того — он ещё умудрялся находить время, издёвки ради выскабливая на стенах пометки Гильдии — например, в особо опасных местах ставить знак «безопасно». Бесстрашная дрянь, высоте самооценки которой позавидует даже Высокий Хротгар. Ещё посмотрим, кто будет смеяться последним. Посмотрим… Хотелось бы верить, что я. — Вот он, проход в святилище фалмеров. Там и находится статуя, — спустя утомительно долгое время непростого пути Карлия указала на ворота. Казалось, в фалмерах не осталось ничего от когда-то выдающихся личностей с приоритетами, однако же, стоило нам рвануть по направлению к воротам, они окружили нас. Будто в недосягаемых глубинах их душ ещё сохранилась гордость, эти чудовища были готовы сражаться и умереть за своё святилище. Плотное кольцо полуобнажённых вооружённых эльфов сомкнулось, тем самым заключив в ловушку Карлию с Бриньольфом — одна только я прорвалась, да и то потому что шла впереди. — Быстрее, чтоб тебя, Береника! Не дай Мерсеру уйти! — то ли взмолился, то ли велел Бриньольф — я уже не могла его разглядеть, но слышала голос. Мне, перепуганной и запыхавшейся, не оставалось ничего другого, и всё же, даэдра дери вас всех, я совсем не была к этому готова. Я не была готова к тому, чтобы встретиться с Мерсером Фреем один на один. *** Оставив Бриньольфа с Карлией на произвол Ноктюрнал и собственных боевых способностей, я очутилась в поистине впечатляющем помещении местного святилища. Здесь, среди толстых золотых труб, построенных двемерами, среди камня, как будто я вновь оказалась в пещере, среди всей этой торжественно-неумолимой ебанины, которую я очень вряд ли смогу описать, возвышалась статуя снежного эльфа. Он был гигантским — и это с учётом того, что он не стоял в полный рост, а сидел. От округлой каменной платформы, на которой стояла я, полукругами расположились ступени — они вели вверх, с двух сторон на иную платформу, что располагалась за плечами пугающей своим великолепием статуи. Я заметила Мерсера — вооружённый киркой, он буквально выкалывал драгоценный глаз из правой глазницы — левая уже была пуста. Он вскарабкался на лицо статуи, чтобы добиться своей вожделенной цели — цеплялся за уступы, которыми были черты этого словно осуждающего его варварские злодеяния каменного лица. Я сглотнула в надежде притупить сухость во рту, но мне это не очень-то помогло. Я застыла. Меня колотила мелкая дрожь. Что это — предвкушение? Страх? Может быть, и то, и другое? Вдруг Мерсер легко, будто кошка, спрыгнул на плечо статуи и отбросил кирку. — Карлия, когда же ты наконец уяснишь, что тебе не застать меня врасплох? — с презрением и ликованием в голосе крикнул он. Ах вот оно как. Что ж, моя очередь удивлять. Сохраняя гордое молчание, я рывком откинула капюшон — белые волосы непослушными локонами рассыпались по плечам, и, держу пари, это было эффектно. Жаль, расстояние не позволяло мне увидеть выражение лица Мерсера. — Ты, — проконстатировал он факт без недавнего злого воодушевления, раздражающе будничным и каким-то даже скучающим тоном. Возможно, так он пытался скрыть удивление. — Знаешь, когда Бриньольф впервые привёл тебя в Гильдию, меня будто бы сквозняком обдало. В тот момент я понял, чем всё закончится — один из нас умрёт от клинка другого. И всё же он мнительный. Мнительный безумный ублюдок. — А может, я просто тебе понравилась? — дерзко от злости спросила я. — Может, тебя далеко не от осознания чего-то там пробрало, но ты слишком двинутый, чтобы считать иначе? А впрочем, плевать, что ты там почувствовал. Дай сюда грёбаный ключ Ноктюрнал! Он должен вернуться в гробницу, хочешь ты того или нет. Мерсер сложил руки на груди. — Это Карлия тебе напела? Что она ещё вбила тебе в голову? Все эти сказки про честь воров и их клятвы, полные лжи и нарушенных обещаний? Ноктюрнал нет дела до тебя, этого ключа и Гильдии! — Здесь ты, конечно же, прав, — рассмеялась я горьким от иронии смехом. — Ноктюрнал плевать на меня, как, впрочем, и мне — на неё. Но ты… Ты, Мерсер, тот ещё фрукт. Слива, блять, кислая. Бросил меня умирать в руинах, наплёл с три короба… Думал, что я на это рукой махну? Ты ошибаешься. Я скорей уж махну мечом! — Значит, всё дело в мести? — Мерсер досадливо хмыкнул. — Неужели мы тебя так ничему и не научили, Береника? — это был первый раз, когда он обратился ко мне по имени, и я, признаться, невольно вздрогнула. — Когда ты посмотришь правде в глаза и поймёшь, что мои действия ничем не отличаются от твоих? Мы лжём, обманываем и крадём ради собственной выгоды. Скелетный Ключ — путь к бесконечному богатству! Разве не этого ищет любой вор? Вы ничего не добьётесь, пока будете цепляться за глупый воровской кодекс и личные чувства, как делал Галл, в результате чего и умер по своей глупости. Что до тебя… Ты знала и видела больше, чем нужно. Ты стала помехой. Я закусила губу до крови, лишь бы не закричать — не хотелось позорить себя истерикой. Обойдётся. Бесчувственная сволочина. Впрочем, в его словах была доля неприглядной истины. Извращённой, грубой и нисколечко не учитывающей множество нюансов, но всё же… Всё же. Мы, Гильдия воров, сплошь состоим из лжецов и убийц. Предаём тех, кого обвели вокруг пальца, и обворовываем зачастую невинных людей, шантажом вытряхиваем долги из тех, кого сами втянули в них… Пользуемся услугами Тёмного Братства, когда нам нужно убрать кого-то с пути. В общем, милых и славных ребят среди нас быть не может, и всё же Мерсер Фрей нажил себе врагов среди тех, кто делил с ним добычу. Среди тех, кто верил ему, дорожил им — и вот отсюда берётся жажда расплаты. Та жажда, которой Мерсеру не понять — он ведь никому никогда не верил и вряд ли кого-то любил. Дискутировать с ним о совести — всё равно что последователю даэдра проповедовать о Восьмерых. Не услышит. И не захочет услышать. — А ты станешь трупом! Сразись со мной! — рявкнула я, и Мерсер мгновенно выхватил свой клинок. — Тогда жребий брошен! Мой клинок снова окрапит кровь Соловья! Очень скоро я поняла, что совершила серьёзную ошибку — владеющий какими-то особыми соловьиными техниками Мерсер был практически непобедим. Что-то не особо похоже, что старушка Ноктюрнал отвернулась от самого непослушного своего последователя — обнажив зубы в свирепом оскале, Мерсер отражал каждый взмах моего меча, пресекал практически на корню — а его способность буквально растворяться в тенях, исчезая из виду, не позволяла мне пользоваться куда более привычным оружием — луком. Я не могла победить подонка. Теряла силу, теряла уверенность, а вместе с ними азарт. Становилось не по себе, возникало всё больше сомнений — живы ли Бриньольф и Карлия? И как долго ещё я пробуду живой?.. В тот момент, когда я в отчаянии осознала, что силой мне Мерсера не одолеть, подвернулся удачный случай — увернувшись от более чем способного стать для меня фатальным взмаха клинка, я рванула вниз, разбивая колени о камни — и срезала с его пояса сумку, где он хранил сраный Скелетный Ключ. Меня здорово выручила память — я помнила, что именно в неё Мерсер и запускал руку, прежде чем виртуозно взломать очередной замок в гробнице Снежной Завесы. Старые привычки подвели Мерсера. Теперь артефакт Ноктюрнал был у меня. — Стой! Я не буду с тобой сражаться, — в подтверждение своим словам я отбросила в сторону меч, и он с протяжным осуждающим лязгом соскользнул вниз, туда, откуда лишь эхо едва донеслось до наших ушей. Вот подлянка. Но делать нечего. Я должна быть предельно убедительной, чтобы тянуть драгоценное время. — Не вижу в этой борьбе никакого смысла, зато вижу в этом, — я торжествующе продемонстрировала Мерсеру Ключ — он на тот момент уже понял, что я сорвала его сумку, и потому глядел на меня негодующе. — Предупреждаю — один неосторожный шаг в мою сторону, и я брошу его вниз. — А может, я лучше заберу его с твоего бездыханного тела? — Мерсер и сам тяжело дышал после нашей недавней стычки, но его рука, направляющая остриё клинка мне в грудь, не дрожала, а взгляд оставался пронизывающе холодным. Он не собирался отступать — лишь замер, как хищник у загнанной в угол добычи. Проверить на прочность. Порадоваться своей власти. — Скелетный Ключ не сломать так просто, его ничем не пробьёшь. Ты в западне. Признаюсь, я разочарован в Карлии — вот уж не думал, что ей не под силу окажется даже подобраться ко мне… Несмотря на страх, я вскипела от злости. И снова Карлия. Он что, её с Галлом не поделил? А я что, по счастливой случайности здесь оказалась? А впрочем, какая разница, что он там думает и кого считает самым крутым? Широко улыбнувшись, я состроила издевательски невинное лицо: — Кажется, я оставила их с Бриньольфом в западне среди корусов и фалмеров — они так удачно нагрянули, знаешь ли. Впрочем, подвернись мне удобный случай, я бы устранила этих двоих как-нибудь иначе, — я насмешливо прищурилась в ответ на недоверчивый взгляд Мерсера. — Ты прав — чего только ни сделаешь ради желанной цели. Похоже, мой спектакль развлёк Мерсера — но увлёк ли? Недоверия во взгляде его не убавилось, зато губ коснулась тень недоброй усмешки. — И что же это? Глаза Фалмера? Ключ? Хочешь сказать, ты умнее, чем кажешься? — Нет, Мерсер. Как я уже дала знать, моей главной целью был ты, — я подошла на шаг ближе, и остриё уткнулось мне в грудь. — Упс. Остренько. Ты прости меня за тот детский лепет в начале нашего увлекательного разговора — я просто должна была убедиться, что Карлия и Бриньольф не следуют за мной и не проверяют на верность после того, как я их покинула. Обошлось, как видишь. Мерсер молчал. Я могла видеть, как дыхание вздымает его грудь под плотной чёрной бронёй. Я могла слышать, как он дышит — уже ровнее и глубже, но всё-таки в этом безмолвии и неподвижности таилась угроза. Я знала. Я чувствовала. Но продолжала импровизировать. — Видишь ли, ты дал мне достаточно времени, чтобы я смогла взвесить всё и разобраться в том, что было бы проще, а что разумнее. Прощать — это сложно, но я простила тебе тот тычок клинком. «Просто бизнес», как бы сказал Бриньольф. Да, ты можешь убить меня и забрать свой ключик, но неужели я, столько раз доказавшая, из какого я теста, нисколько тебе не полезна? Вернее, не совсем так — неужели я могу быть полезна тебе только будучи мёртвой? — Ты не полезна мне никакой, — выплюнул Мерсер, и по его раздражённому тону и настороженному прищуру я поняла — работает. Пускай я и балансирую на краю пропасти. — И с чего бы ты находила полезной возможность присоединиться ко мне? Улыбка словно сама собой спала с моего лица, оставив место холодной уверенности. Пусть любуется. — Неужели это не очевидно? Не скромничай. Ты — искуснейший вор из всех, кого я знаю. Твоё мастерство безгранично. Не хочу ненавидеть тебя и искать твоей смерти в отместку за мой недочёт — это удел неудачников. Нет — я хочу у тебя учиться, а взамен всё, что бы я ни добыла, будет твоим. Ты подумай — у Галла была Карлия, а у тебя буду я, только мы не тратим время на глупости вроде службы какой-то надменной тётке, — я взглянула на лезвие, а затем вновь на Мерсера — стойким прямым взглядом, чтоб понимал, что я не хернёй страдаю. — Можешь не признавать меня, но ведь я — новая глава Гильдии, достойная тебе замена по мнению остальных. Это что-то да значит, не так ли, Мерсер? Но я не хочу оставаться там. Следовать твоим указаниям и вполовину не так унизительно, как быть щенком Мавен — ты уж поверь. — Как я могу верить в лояльность того, кого совсем недавно пытался убить? — Мерсер изогнул бровь. Ну же, детка. Опусти меч. Ай, да чтоб тебя… — А как насчёт того, кто простил тебе это? Такому человеку, как по мне, можно доверить что угодно — такой помощничек не повернётся спиной в неподходящий момент. Понимаю, что у меня есть только словесные доказательства, а ты, как и положено хорошему вору, осторожен, но я не прошу о многом. Я прошу лишь о капле доверия. Неужели ты жаден настолько, что даже этого мне не дашь? Он не даст. Хах, нет, он, само собой, дал разочек, но не доверие. В общем, я знала, что Мерсер не просто не поведётся — он не заинтересуется. Всё, чего я хотела — минута-другая времени и, если повезёт, опущенный клинок. Подловить момент, обезоружить, повалить на камни, оглушить, ну а дальше… Сама не знаю, что бы случилось дальше. Но Мерсер был не так прост. — Как я уже сказал, Береника, — процедил он сквозь зубы, — ты для меня — помеха, — и я, предусмотрительно отпрыгнув назад, всё же бросила Ключ вниз, с высоты этой долбаной (буквально, киркой) статуи. Лишь мгновение замешательства Мерсера, что невольно повернул голову в сторону, было у меня в рукаве, и я не упустила его — поднырнула вниз, опустившись на корточки, и что было сил сделала подсечку — вернее, как следует пнула Мерсера по ногам. Моими ли трудами, поблажками ли Ноктюрнал — мне удалось сбить Мерсера с ног, и он, поскользнувшись о камень, не удержал равновесия. Полный злости и удивления короткий вскрик, глухой страшный звук — а за ним тишина. Прихрамывая, еле живая от странного чувства апатии, что очень быстро пришло на смену ликованию, я спустились вниз по ступеням. Там, на камнях, лежал Мерсер — вода, омывающая эти камни, не уберегла его от падения — лишь окрасилась в розовый возле его неподвижного тела. Но он всё же был жив. Полужив — рука, откинутая в сторону, сжимала и разжимала пальцы в бессмысленной жалкой попытке схватить что-то. Ключ. Он лежал на камне неподалёку. Я опустилась на колени в холодную воду. Меня пробирала дрожь. С какой-то злой обречённой силой я взяла Мерсера за челюсть, заставив смотреть на меня. Не на проклятущий недосягаемый Ключ. На меня, наконец только на меня — мутный от боли, но жадный взгляд стал иным. Теперь я читала в нём ненависть. Возможно, сильнейшее чувство из всех, что Мерсер когда-либо испытывал по отношению ко мне. Неужели теперь и он признаёт расплату? Я одурачила Мерсера Фрея. Я победила — вот он лежит с окровавленной головой, с волосами, тёмными от этой крови, и смотрит, как загнанный хищник — и почему мне совсем не радостно? Откуда взялась эта горечь? Мерсер тем временем протянул ко мне руку, дрожащую и, по всей видимости, единственную, которой он ещё мог двигать — стиснул кулак в моих волосах. Ни намёка на нежность, скорей уж попытка меня схватить, сделать больно, но я, не раздумывая ни секунды, накрыла этот кулак ладонью, горячей и влажной от пота, воды и крови. Губы Мерсера дрогнули, как если бы он хотел сказать что-то, но вместо слов с них сорвался хриплый и слабый выдох. Последний. Пальцы в моих волосах разжались, огонь в зелёных глазах погас. Мерсер больше не видел меня. Он не слышал, как я заплакала. — Чтоб тебя, сумасшедший ублюдок, — я схватила его за грудки, потрясла — всё безрезультатно. — Убить тебя мало! Не умирай! Не так быстро! Я… я не знаю, чего хочу, — просипела я, обессилев от крика и вида его неживого лица. — Мерсер, сукин ты сын, я не знаю, чего я хочу, но уж точно не этого… — Береника! — это был голос Карлии. — Ты в порядке? Нам нужно выбираться отсюда! Ключ у тебя?! Только сейчас, проморгавшись, я поняла, что вода поднимается выше и выше — как будто само святилище хочет лишить нас жизни вместе с собой. Вместе с Мерсером. — Сейчас, — откликнулась я. Хорошо, что Карлия не видела моих слёз. *** … Но зато мои слёзы увидел Бриньольф. Когда мы покинули руины, силы вновь оставили меня — я заплакала, хотя никогда в своей жизни не ревела ни перед кем, помимо родного отца. Ну, ещё когда Мерсер коня убил. Это тоже считается. Бриньольф обнял меня, прижимая к широкой тёплой груди. — Всё в порядке, девочка, — уверял он меня. — Всё закончилось. Да, закончилось. В этом-то всё и дело.