Отдых по-королевски

       Бармен с короной на голове стоял возле кровати Намджуна и нависал над ним с пошлой ухмылкой, похлопывая по ладони второй руки ремнем. Он смотрел на то, как коллега нежно потягивался в своей постели, радуясь новому дню и совершенно не подозревая о том, что его ждет в ближайшем будущем. Джун медленно открыл глаза и радостно посмотрел на потолок, чувствуя, что очень хорошо выспался, довольный тем, как провел вчерашний день.        Он снова потянулся и закрыл глаза, сползая вниз по подушке, желая поспать еще немного. Его друг не звонил и не просил сегодня подменить, поэтому у него полно времени на себя до ночной смены в клубе, которую явно ему придется закрывать в одиночку. Поэтому Джун хотел взять от сна все, что только можно было, чтобы потом не страдать всю ночь от головной боли и желая уснуть, как это иногда бывает. Он даже не обращал внимание на то, что кондиционер перестал работать, а над кроватью кто-то стоял и пристально наблюдал за ним.        Намджун закинул руки за голову и с улыбкой на лице продолжил спать, будто резко стал слепым и непонимающим. Хотя он прекрасно понимал, что скорее всего его друг сейчас стоит рядом с кроватью и ждет момента пробуждения, чтобы хорошенько отчитать за вчерашнюю выходку по спаиванию молодежи. Зато он получил идеальное развлечение на середину для, а поздно вечером Тэхен и Дженни еще и выясняли отношения на пляже, что привело к очень страстным поцелуям, за которыми он просто не мог не наблюдать.        Джун просто не мог устоять перед таким соблазном и не споить этих двоих, потому что это было слишком забавно и мило, жаль только, что Дженни оказалась занята и отказалась флиртовать с ним, а Лису вообще ему теперь страшно трогать — чревато получить хорошенько по лицу. Его некому защищать, поэтому он решил не рисковать лишней раз, чтобы не сидеть и не залечивать раны, которые эта девушка могла бы нанести.        Его друг тихо снял корону с головы и кинул ее на кресло, чтобы не делать лишний шум, который выдал бы его, а затем наклонился ниже, все ближе и ближе становясь к Намджуну, желая придушить его ремнем, что держал в руках. Но пока что он все еще старался сдерживать свою злость, продумывая самую идеальную месть, которая обязательно придется другу по душе и покажется всю суть его неправоты. Он оперся коленом о край кровати, все еще стараясь не привлекать лишнее внимание, и не разбудить свою спящую красавицу.        Джун хоть и старался прислушиваться к звукам вокруг себя, все же иногда проваливался в сон и упускал моменты, когда к нему подкрадывались все ближе. Он как-то даже не замечал, что кровать рядом с ним проминалась, а посторонний человек уже буквально нависал над его лицом. Намджуну бы стоило подумать о собственной безопасности и все-таки начать закрывать дверь на ключ, чтобы никто другой не мог войти, но того это совершенно не заботило.        В отличии от друга он особо не страдал нападками девушек и не переживал о том, сколько из них побывало в его постели, поэтому не видел нужны в том, чтобы скрывать свое место жительства и закрывать его ночью на ключ. Намджун наоборот был бы очень рад, проберись хотя бы одна из них к нему в дом и устройся на кровати, но такого не происходило и ему все еще приходилось затаскивать девушек к себе различными уловками.        Он еще раз потянулся, разминая плечи, которые немного затекли и открыл глаза, собираясь посмотреть на потолок. Вот только над ним вместо потолка нависало лицо друга, который куда-то дел свою корону и со злобной улыбкой наблюдал за каждым его движением. Джун несколько секунд обдумывал увиденное и только по истечении этого времени понял, что перед ним находится никто иной, как коронованный, так сразу же попытался отпрыгнуть, но тот не позволил, схватив за воротник.        — Отпусти! — Намджун зажмурился, чувствуя, что сейчас ему может хорошенько прилететь, поэтому решил притвориться девушкой и завизжал в точности также, как это делают они. — Отпусти меняяя!        — Еще чего! Ты думал я это просто так оставлю? — Он пошло ухмыльнулся, поднимая второй рукой ремень, которым собирался хорошенько отшлепать Намджуна и показать всю свою злость. — Иди сюда мой дорогой, я обещаю быть нежным.        — НЕТ! СПАСИТЕ МЕНЯ! — Намджун вырывался, пытался избежать своей участи, но друг даже не думал отпускать и забывать о своей мести, которую затеял. — ГОСПОДИ, ОН УБЬЕТ МЕНЯ!        — Ну что ты… — Его ухмылка становилась все более пошлой и в тоже время коварной, давая понять, что Джуну никак не отвертеться от наказания, и ему придется получить его несмотря ни на что. — Я не сделаю тебе больно. Иди ко мне мой любимый ангелочек. Давай ближе, я ведь не кусаюсь. — С каждым сказанным словом его голос становился все ниже, томнее и загадочнее. — Иди, я помурлычу тебе на ушко.        Намджун пытался отодвинуть от него лицо подальше, все сильнее чувствуя отвращение от каждого услышанного слова, и понимал, что его друг всего за одну ночь стал еще более конченным мудаком. До этого он, конечно, предлагал помурлыкать на ушко, но никогда это не звучало настолько устрашающе и не имело смертельный подтекст. Джун собирался сделать все, чтобы сохранить свою невинную девственность, которой его пытались лишить таким ужасным способом.        — Не надо мне мурлыкать! Отойди от меня, ебаный извращенец. — Джун очень хотел сбежать из его рук, но уже несколько раз потерпел поражение, и все равно пытался отодвинуть от себя друга, который явно не собирался отступать, угрожая ремнем.        — А Джесси вот понравилось мое мурлыканье. — Он придвинулся ближе к уху Джуна, игнорируя все его попытки отстраниться и силой удерживал его на одном месте, не давая убежать. — Уверен, тебе оно тоже придется по душе.        — Да, ты правда конченный извращенец, отпусти меня! — Намджун попытался отпихнуть его от себя, но тот устроился еще ближе и положил ремень на кровать, хватая друга за подбородок.        Бармен зафиксировал лицо друга так, чтобы тот не мог повернуться или вывернуться из его хватки и разрушить все веселье. Он заставлял его смотреть в свои глаза, не давая ни на миллиметр сдвинуться с места, с пошлой ухмылкой наклонялся все ниже, нагло сокращая расстояние между их лицами. Еще немного и Джун явно станет жертвой изнасилования, но никому не было до этого никакого дела и кричать, пытаться звать на помощь, в данной ситуации совершенно бесполезно. Всем известно, что тот, кто оказывался в руках коронованного оставался исключительно довольным.        — Мой ты миленький. — Он снова перешел на томный шепот, скользнув губами по щеке друга, подбираясь к уху. — Мммррр, теперь ведь полагается награда за твои вчерашние труды, мяу… — Он прикусывал мочку уха, действительно мурлыча на ушко, будто самый настоящий кот.        Джун закрыл глаза и закусил губу, сглатывая вязкую слюну, не понимая, как связался с этим чертом и каким образом позволил ему войти в свою жизнь. Он, конечно, представлял, что тот придумает очень изощренную месть, но не представлял, что до такой степени. Он завис, прислушиваясь к поистине нежному мурчанию рядом со своим ухом и даже на несколько минут задумался, что у него есть кот, такой нежный и ласковый, теплолюбивый…        Намджун резко открыл глаза и вскрикнул, чуть ли не отскочив от друга, когда почувствовал болезненный шлепок по бедру. Если бы тот не держал его сильно за подбородок, скорее всего у него получилось бы убежать, но у того было настолько много сил, что хватало, чтобы удерживать Джуна на одном месте. Он просто напросто забыл про этот обманный маневр с кнутом и пряником. Сначала он хватил и говорит насколько тот молодец, а потом ударял со всей силы, доставляя человеку ту боль, которую тот действительно заслужил в наказание.        — Сучонок…        — Что ты сказал? Я не расслышал. — Тихо прошептал он на ухо, все таким же мурчащим голосом, словно специально издеваясь. — Хочешь еще?        Он замахнулся еще раз, ударяя сильно по тому же самому месту, которое пострадало до этого. А Намджун попытался все-таки вывернуться и сбежать, но опять потерпел поражение, но тут же вспомнил кое-что, чем решил воспользоваться. Джун незаметно протянул руку и начал щекотать своего друга, наконец создавая между ними желаемое расстояние. Он повалил коронованного на кровать и начал активно щекотать, чем вызывал очень громкий смех и заставлял выкинуть ремень из рук, забывая про наказание.        Бармен громко смеялся, уворачивался от рук Джуна и пытался закрыть все места, которые можно было бы пощекотать. Он даже не думал, что угодит в ловушку друга и окажется в такой ситуации, но пути назад уже не было, поэтому оставалось только обороняться, не давая себя в обиду. Ему еще думать над тем, как остаться с Джесси и какой путь лучше выбрать: поехать с ней в Сеул или попытаться устроить ее здесь. Поэтому ему ни в коем случае нельзя было умирать от рук Намджуна, к тому же такой позорной смертью.

***

       Чонгук вышел на террасу, рассматривая все вокруг, радуясь тому, что температура воздуха упала хотя бы на несколько градусов и на улице стало немного холоднее. Однако, несмотря на это, его настроение не становилось лучше, а все мысли были забиты прошлым вечером и диалогом Тэхена и Лисы. Гук все никак не мог выкинуть из головы фразу Тэ про беременность Лисы, а также мысль о том, что является отцом этого ребенка.        Он всю ночь размышлял об этом, сравнивая сроки и не исключал возможности, что это и правда их общий ребенок. Это стало для него большой неожиданностью и Гук не знал, как реагировать и что делать в данной ситуации, но чувствовал, что не может остаться безучастным и никак не отреагировать. Он всю ночь думал, как сказать Лисе, что все знает, но пришел только к тому, что сначала должен извиниться перед ней за все то, что сделал. В последние дни он и правда сам выводил ее из себя своим поведением, и провоцировал на то, чтобы она нападала на него. Тогда Гук даже не думал о том, что за вспыльчивостью Лисы может стоять такая причина.        Но сейчас Чонгук чувствовал себя очень виноватым перед ней и хотел принести искренние извинения, но никак не мог подобрать слов, которые оправдали бы его поступки. Он посмотрел на кусты, что скрывали виллу девочек и подумал над тем, чтобы пойти прямо сейчас к Лисе и попытаться поговорить с ней, и сделал шаг, но остановился. Может Гук и придет к ней, но все равно не знает, что сказать и с чего начать диалог. И хотя он понимает, что рано или поздно им придется поговорить, сейчас ему почему-то было страшно слышать, что это действительно его дети.        Его руки тряслись, а мысли никак не хотели складываться в кучу и создавали вихрь эмоций, который никак не получалось успокоить. Чонгук пытался придумать хотя бы что-то, а сам все-таки сделал шаг на дорожку по направлению в сторону виллы девочек. Нельзя откладывать этот диалог на слишком долгий срок и нужно решать, как можно скорее, ведь неизвестно к какому решению придет Лиса. Гук очень надеялся, что она не откажется решать этот вопрос вместе и они смогут прийти к общему компромиссу.        И хотя у него в голове все еще не укладывалось то, что у них с Лисой будут общие дети, ему хотелось доказать ей, что достоин воспитывать их, и сделает все, чтобы стать для них идеальным отцом. Чонгук совершенно не представлял себе, как будет добиваться всего этого, но очень хотел сделать это, неожиданно чувствуя, что желает снова сделать Лису своей женой. У него уже некоторое время в мыслях творилось что-то очень странное и непонятное, но он совсем не разбирался с этим, только сейчас понимая, что очень сильно попал.        Гук медленно шел по дорожке к дому девочек, думая с чего начать этот диалог, и ища в какой момент его мысли о Лисе превратились во что-то светлое и теплое, без воспоминаний о том, как она издевалась над ним все время их брака. Где-то издалека послышался лай Кукки, который видимо гулял где-то рядом с виллой, и скорее всего там же была и Лиса. Чонгук остановился, боясь пойти дальше и показаться перед Лисой, потому что чувствовал, что она может не обрадоваться его приходу, и скорее всего начнет прогонять.        — Кукки! Не убегай далеко. — Лиса потерла висок, чувствуя легкое головокружение и тошноту. — Мы тут одни, поэтому я не смогу пойти искать. Слышишь меня? Кукки!        Лиса стояла спиной к кустам, за которыми прятался Чонгук, поэтому он не мог видеть ее лицо, но даже так понял, что она чувствует себя не очень. Скорее всего ей очень плохо, и мало вероятно, что она сможет найти Кукки, если он убежит куда-то. Гук сделал шаг к ней, но остановился, привлекая внимание собаки, которая тут помчалась к нему, громко гавкая, оповещая хозяйку, что нашел врага и собирается избавиться от него любой ценой.        Чонгук начал шикать на него, но Кукки учуял человека, которого ненавидел и не собирался останавливаться, продолжая предупреждать Лису. Она пошла искать его в противоположном направлении, чувствуя, как голова начала раскалываться из его громкого лая. Лиса хотела вернуться в кровать и лечь спать, потому то очень устала и чувствовала сильный упадок сил, и сегодня почему-то сильнее, чем обычно, хотя погода явно была лучше, и солнце напекало не так сильно.        Гук заметил, что Лиса пошатнулась, поэтому все же забыл про Кукки и выбежал из своего укрытия, ловя ее до того, как она начала падать на землю. У него сердце забилось сильнее и сжалось от одного только вида такой беспомощности и плохого самочувствия. Казалось, что сейчас она может пораниться даже от дуновения ветра, хотя раньше Лиса совершенно не показывала такие черты своего характера и всегда казалась сильной и противной. Сейчас ему хотелось прижать ее к себе, обнять и убедить, что беспокоиться не о чем, в особенности о поисках Кукки, если он потеряется.        — Э? Чонгук? — Лиса узнала его, даже не оборачиваясь, по неизвестным ему жестам, привычкам и манерам. — А ты что тут делаешь? Если пришел к Тэхену — они с Дженни ушли.        Она попыталась повернуться, но Гук не позволил ей этого сделать, сильно прижимая к себе, но стараясь не давить на живот, и вообще не задевать его, чтобы не сделать состояние хуже. Он зарылся носом в ее волосы, стараясь спрятаться, чтобы не показывать ни своих эмоций, ни своего лица, не желая раскрывать, зачем пришел на самом деле. Чонгук чувствовал, будто должен показать перед ней свои слабости, чтобы поговорить на тему, из-за которой пришел, и при этом получить положительный ответ. Ему не хотелось, чтобы Лиса видела его таким, поэтому он не позволял ей повернуться и продолжал делать вид, будто просто так удобнее обниматься.        Лиса удивленно стояла, слушая гавканье Кукки и не понимала, что такое неожиданно нашло на Чонгука, раз он ведет себя настолько неожиданно. Она совсем не ожидала, что однажды почувствует, как он будет так обнимать ее, и растерялась, не зная, как себя вести в такой ситуации. Лиса большими глазами смотрела на кусты перед собой, боясь пошевелиться и нарушить момент, потому что предполагала, что тогда Чонгук перестанет это делать и расскажет с какой целью пришел. Но почему-то ей не хотелось знать, зачем он пришел, что-то в глубине души подсказывало, что не стоит начинать этот диалог.        — Давай постоим вот так немного. — Он опроверг этой фразой все ее предположения, о том, с какой целью явился сюда, заставляя искать другие идеи такого неожиданно появления.        — Ну…ладно. — Лиса выдохнула и посмотрела на Кукки злым взглядом, заставляя его замолчать и перестать гавкать. — Если ты так хочешь, то давай постоим так немного. — Может быть дело было в беременности, но сейчас ей захотелось растаять в его руках и сделать все, чтобы этот момент не заканчивался.        Впервые ей было приятно стоять с ним в обнимку, и даже отсутствовало желание вывернуться и хорошенько врезать ему за такое поведение. Она действительно на секунду начала верить в то, что в ее организме начались нехилые такие сбои, которые никак не объяснялись. Она молча стояла, ожидая, когда он наконец заговорит и расскажет причины своего прихода, а пока что, он видимо, пытался собраться с мыслями, раз продолжал молчать. Правда ее немного удивляло то, что Гук обнимал ее выше живота, хотя это явно неудобно, и действовал достаточно аккуратно.        — Лиса, знаешь, я долго думал и пришел к одному выводу. — Гук наконец нарушил молчание, обнимал ее со спины, не позволяя повернуться и говорил куда-то в затылок, стесняясь своих слов и мыслей. — Давай попробуем сначала? Только в этот раз давай издеваться друг над другом вместе и с большей любовью? Что скажешь? Пусть наши дети задаются вопросом: «как мы вытерпели друг друга и дожили вместе до старости». — Он крепко сжал ее в объятиях, чувствуя вину перед ней, и постепенно начинал признавать это. — Быть может я не идеален, но и ты не подарок, поэтому как насчет того, чтобы наконец признать недостатки друг друга.        Лиса озадачено слушала его, не совсем понимая, откуда он взял все эти мысли и даже задумалась над тем, что он что-то знает о беременность. Не исключено, что Дженни что-то сболтнула вчера по пьяни или Тэхен рассказал, что вполне в его духе, но вполне могло быть и так, что он сам догадался. Она с удовольствием, наверное, поиграла бы в угадайку, но чувствовала себя просто ужасно и очень хотела пойти немного поспать.        — Откуда ты знаешь? — Лиса выдохнула, прикрывая глаза и борясь с чувством тошноты, которое опять одолевало ее, и поэтому совсем не хотела спорить, а просто задала вопрос в лоб. — Придурок Тэхен разболтал? Или Дженни сказала?        — Вчера случайно услышал ваш с Тэ разговор. Он мне ничего сам не рассказывал. — Чонгук понял, что ему мало вероятно поверят, но надо было выгородить друга, чтобы тому не прилетело за то, что и не делал вовсе. — Я всю ночь думал об этом, и как поговорить с тобой, и была мысль, что ты захочешь избавиться от ребенка…детей. — Поправился он все еще не желая, чтобы Лиса смотрела ему в лицо, но сейчас она видела в этом некое преимущество, ведь и сама могла не показывать ему, что чувствует. — Я хочу…        — Чонгук, я не дура какая-то, чтобы так поступать. — Лиса перебила его, не понимая, откуда он вообще мог взять такие абсурдные мысли, но очень не хотела спорить с ним, а просто давала понять, что он немного не прав в своих размышлениях и выводах. — Будь добр, переставай пороть фигню и отпусти меня, мне жутко плохо.        — Покажи где болит. Хотя нет. — Чонгук поднял ее на руки, и понес в дом, игнорируя все возгласы и крики, протеста, а также высказывания о том, что убьет его за такое поведение. — Сначала я отнесу тебя в дом, а там уже делай, что хочешь. На улице очень жарко и ты могла получить солнечный удар. Хочешь, можешь даже натравить Кукки и убить меня.        Лиса резко перестала брыкаться и замолчала, не понимая, что с Чонгуком случилось за одну ночь, и почему он так серьезно пересмотрел абсолютно все, начиная с его отношения к ней, заканчивая полным желанием терпеть любые выходки и даже подставлять под побои. Допустим, она верит в то, что он сам услышал их с Тэ разговор и тот на самом деле ничего не рассказывал, но Гук стал полной своей противоположностью всего лишь из-за новости, что станет отцом. Лиса даже не собиралась отрицать, что это его дети, потому что понимала, что он тоже умеет считать и сможет сосчитать по датам.        Она выдохнула и задумалась над словами Дженни, может эти парни все-таки не так уж и плохи, какими они хотят их видеть. Может ей и правда стоит посмотреть на Чонгука с немного другой стороны и уже потом делать какие-то выводы, к тому же, в любом случае, им обоим заниматься воспитанием детей, и Лиса не собиралась отказывать ему, если он выражает собственное желание. Вот только, им обоим нужно как-то рассказать об этом родителям и при этом остаться в живых, потому что те не оставят все это просто так и не закроют глаза на беспечность детей.        — Не забывай, что твой отец собирался посадить тебя на должность главы компании. — Лиса смотрела на него, не моргая и ожидала, что он может на это сказать, потому что в планы его отца — семья сына, в плане детей, вообще никак не вписывалась, и это началось уже достаточно давно, поэтому ни для кого не было секретом. — Твои дети, а точнее, его внуки, в планах не имеют никакой роли и вообще в них не вписаны. Надеюсь, ты не забыл об этом.        — Это мой проеб, поэтому сам все и решу, не переживай. — Он крепче схватил ее, и посмотрел вниз на Кукки, который бежал рядом и хотя бы сейчас не гавкал, видимо чувствуя настроение хозяйки. — К тому же тебе нельзя это делать.        Он внес ее в дом и посадил на диван, сразу же начиная проверять температуру тела, чтобы убедиться, что она не получила солнечный удар. Кукки забрался на диван, и устроился на коленях у Лисы, рыча на Гука, который проверял состояние его хозяйки. Чонгук пошел на кухню и принес ей воды, помогая лечь как можно удобнее, чтобы тошнота и головокружение меньше беспокоили, а сам сел перед ней на корточки, бережно, ухаживая и поглаживая по голове.        Лиса вспомнила его вопрос, который он задал перед тем, как поднял ее на руки и унести в дом и указала на живот, который очень сильно болел, а Гук послушно положил на него руку и начал поглаживать круговыми движениями, игнорируя сообщения, что начали приходить на телефон. Ему сейчас не было никакого дела до других людей и на первом плане стояла именно забота о Лисе, поэтому он позволял себе забить на все и никому не отвечать.