Хранители. Берегись себя

      Ира отстранённым взглядом сверлила таявшую на стекле пену от моющего средства. Сморгнув, она спохватилась и провела салфеткой по поверхности витринного стекла, натирая его до блеска. Кузнецова испуганно дёрнулась на Лену, что работала с ней в одну смену. Та с сосредоточенным видом поправляла украшения в композиции, которую Ирка считала самым худшим своим творением. Откровенно говоря, последнее время у неё совсем не было вдохновения что-то творить.       Решив отвлечься от собственных мыслей, сжиравших её изнутри, Ирина развернулась на Лену, намереваясь с ней заговорить. Девушка закрыла за собой витрину, убрала выбившуюся прядь за ухо и посмотрела на Ирку своими огромными голубыми глазами с каймой пушистых тёмных ресниц.       — Что-то случилось? — насторожилась Елена.       — Нет, — беззаботно покачала головой Кузнецова, продолжив протирать витрины. — Как выходной прошёл?       Ира заранее знала, что ей ответит Ленка. Кузнецовой по-человечески было её жаль. Выходные Лены были скучными, на вопросы о личной жизни отвечала смущённо, и Ирка догадывалась, что у её коллеги не было ни друзей, ни парня. Она существовала по маршруту «дом-работа-дом», и это было страшно.       Пока Ленка, пожав плечами, говорила о каких-то домашних делах, Ирина подумала, что нарочно не сближалась с новыми коллегами. И, если с Кошкиной причина была понятна, то Лена была хорошей девчонкой. Просто Ира не хотела себе признаваться, что она просто боялась привыкнуть и снова потерять, как было с Яной. Потому что подруг больно терять.       Лена закончила свой монолог, нисколько не обидевшись, что от Иры не было никакой реакции. Кузнецова собралась с духом, намереваясь с невозмутимым видом поинтересоваться Ленкиными планами на выходные, которые у них так удачно совпали, когда в коридоре торгового центра раздались громкие размашистые шаги.       — Ты опоздал, — произнесла Ирина, не потрудившись повернуться на Шастуна.       Кузнецова слишком хорошо знала одноклассника, и тем больнее ей было признавать, что последнее время Антон даже не извинялся за опоздания. Ира больше не была к ним причастна, она давно не отключала его будильник. У Шаста появилась другая причина не приходить вовремя на работу.       Именно сегодня Ирку выбесило это молчание Антона. Она собиралась преградить ему дорогу в подсобное помещение, резко развернулась на каблуках и опешила, увидев, что Шастун пришёл не один:       — Привет, Стас! — растерянно поприветствовала она купидона, и Шеминов коротко кивнул. — Всё нормально? — мрачные лица хранителей заставили Иру насторожиться.       Антон предпочёл Ирке не отчитываться. Он мягко оттолкнул податливую Кузнецову в сторону, направившись в кабинет Попова. Оправившаяся от шока девушка закинула моющее средство на стол, пристроила салфетку в шлёвку юбки и поторопилась за Стасом, который успел юркнуть за Шастуном.       Тихая Лена не решилась напомнить Ире и Антону, что они нарушали стандарты безопасности.       Попов не повернулся, когда троица ворвалась в его кабинет. Он стоял около окна, убрав руки в карманы, и меланхолично наблюдал за улицей. На короткий промежуток в кабинете воцарилась тишина. Арсений дёрнул плечом, беззвучно интересуясь, с какой целью было нарушено его одиночество. Ответа не последовало, и солитёру пришлось повернуться на посетителей.       Ира видела, как Попов устал. Вчерашний визит Оксаны, предательство Воли, ссора с Антоном, возлагавшие на него надежды Кузнецова и Матвиенко — всё это выбивало Арсения из колеи, и он из последних сил состряпал иллюзию бодрости духа. Арс был потерян. Арс не вывозил. И тем страшнее от этого было Кузнецовой, которая всегда верила в Попова.       Прочитав всё во взгляде Ирины, Арсений приосанился, опёрся спиной о холодную стену и сложил руки на груди, зная, что молчание выведет из себя Шастуна, который и так был на взводе. Так и вышло.       — Яна вчера была в клубе «Импровизация», — выпалил он на одном дыхании, понадеявшись, что его новость, как минимум, взорвёт таблоиды.       — Откуда ты это узнал? — спокойно спросил Арсений.       Кузнецова метнула на солитёра быстрый взгляд. Очевидно же, что Шаст специально искал встречи с Яной-теперь-Громовой. Удивительно, что Попов не осуждал Антона и не спорил с ним в попытках наставить на путь истинный и объяснить, как правильно. Было ли это от усталости или от понимания, Ира не понимала.       Шастун без приглашения выдвинул из-под стола себе стул и приземлился на него, сцепив пальцы на колене. Арс посмотрел на Стаса и Иру. На секунду в его глазах мелькнула усмешка, когда он увидел висевшую салфетку на юбке Кузнецовой, но быстро погасла. Шеминов суетливо поспешил занять другой свободный стул. Ирка осталась стоять, решив таким образом выразить своё недовольство поведением друзей-хранителей.       — Мне Оксана сообщила, что она там будет, — нехотя признался Антон.       — Ты с ней общаешься? — громко возмутилась Ирина.       Попов с укором посмотрел на девушку, но та коршуном зависла над одноклассником, втянувшим голову в плечи. Арсения насторожило виноватое выражение лица Шаста.       — Я не знаю, откуда она достала мой номер, — Шастун встрепенулся подобно голубю и уже смело посмотрел в глаза подруги. — Она просто прислала мне сообщение, — дрогнувшим голосом оправдался парень.       Иру это не успокоило, наоборот, больше раздраконило. Эта Оксана только вчера появилась в их жизни, а уже успела где-то найти номер Антона. Мало того, она сообщила ему о передвижениях Яны. Кузнецова не была готова с этим мириться. В этой мужской компании хранителей она планировала быть единственной девушкой, и своё место Ирка согласна была делить только с Некрасовой.       — С ней было двое парней, — Антон понял, что ему безопаснее было разговаривать с Поповым. — Один высокий, тёмный, примерно моего возраста. Второй — светлый парниша в очках. Моложе вроде.       Арсений кивнул. Ирина подумала, что Попов узнал кого-то по описанию Антона. Да и сама Кузнецова была уверена, что с Некрасовой были те двое студентов, которых видели они с Матвиенко. Серёжа заставил солитёра признаться, что за Яной следил какой-то его знакомый, но дальше признания дело не сдвинулось, Попов предпочёл оставить всех в неведении.       — Знаете, что забавно? — в разговор вмешался Стас, предпочитавший до этого молчать. — Тебе не показалось, что они чем-то на вас похожи? — он повернулся на Шастуна, и у того на лице отобразилось, какого мнения он был о замечании купидона. — Не могла ли Яна подсознательно выбрать похожих на вас людей?       Скептицизм Антона перерос в осуждающий взгляд. Он бы простил Стасу упоминание себя, но упомянуть его и Арсения, как близких для Яны людей, было слишком.       У Попова было своё мнение на этот счёт. Он наверняка знал, что круг общения выбрал Яну, а не наоборот.       — У них не было аур, — Шастун напомнил себе, что дело касалось Яны и её безопасности, поэтому наступил на горло собственной гордости, и продолжил: — Они не хранители. Может, работают на Громова?       — Вы пошли в клуб вдвоём?       Попов отлип от стены и занял место во главе стола.       — Только не надо говорить, что это было рискованным и эгоистичным решением, — закатил глаза Шастун, вспомнив вчерашнее замечание Арсения.       — Ты сам прекрасно справился с этой задачей, — мужчина развёл руками. — Шаст, я прекрасно понимаю, что тебе нужен был только повод, чтобы выйти на связь с Яной…       — Я к ней подошёл, — перебил солитёра Шеминов. — Это сделал я, — повторил Стас, заступившись за Шаста, когда Попов и Кузнецова удивлённо посмотрели на него. — Я подошёл к ней и сказал, что она живёт чужой жизнью. Я предупредил её, чтобы она берегла себя от себя же.       — Ты же нейтрал, — ошеломлённо напомнила Кузнецова. — Получается, что ты вмешался в конфликт…       Ира метнула взгляд из-под ресниц на Арсения. Тот рвано усмехнулся. Кузнецова готова была отдать голову на отсечение, что Попов сейчас вспомнил о поисковике.       — Она человек, — запротестовал Стас. — Да, её хотят сделать метахранителем, но сейчас она человек, — всплеснул он руками. Было очевидно, что он сомневался в правильности своего поступка, и меньше всего ему хотелось слушать чужие обвинения. — Я предупредил человека.       — Она что-то сказала тебе? — насторожился Попов.       Шеминов отрицательно мотнул головой.       — Я сбежал. Она не пыталась нас догнать, — опередил он вопрос солитёра. — Мы с Антоном сразу покинули клуб.       Арс покачал головой. Ирка коротко прыснула — детский сад.       Повисло молчание. Попов задумчиво водил пальцем по подлокотнику кресла. Шастун с надеждой и ожиданием смотрел на него.       Кузнецова спохватилась, что Лена осталась одна в торговом зале, и покинула кабинет. Понимая, что рано или поздно его могут вынудить признаться в том, что он знал парней, сопровождавших Яну, Стас сумбурно пошутил, что ему срочно нужно домой, поскольку прошлую ночь он провёл у Шаста. Он собирался мигрировать, но Арсений твёрдо приказал покинуть его салон человеческим способом. Шеминов сдался и вышел через дверь.       — Что ты сейчас хочешь от меня услышать?       Голос Попова холодный и спокойный разрезал тишину. Антон взглянул на мужчину и пожал плечами:       — Ты хотел собрать хранителей вместе. Ты взял Яну на работу, решив, что с нами ей будет безопаснее. Мы её проебали.       Арсений не отрицал свою вину. Он откинулся к спинке кресла и придирчивым взглядом окинул Шастуна.       — Шаст, а ты уверен, что это не попытка искупить свою вину?       — Что? — опешил бывший ангел-хранитель. — О чём ты? — напрягся он.       — Все знают, что после случившегося с Яной у тебя были другие девушки. Ты оправдывал себя моим запретом на ваши встречи. И сейчас, узнав о планах Громова, ты в первом ряду пытаешься спасти её, — лицо солитёра не выражало ни единой эмоции. Он бросил быстрый взгляд из-под ресниц, заметив, как сжался кулак Антона. — Это же не искупление?       — Нет, — быстро ответил Шастун и отвернулся.       — Я был в твоей ситуации. Я забывался в других, — Попов подался вперёд.       — Это моя ситуация, — не сдержался Антон. — Я напивался, вытравляя её образ из головы. Я выжигал её сигаретами из своего сердца. Я ходил по городу, боясь её встретить. Твоя семья погибла, а Яна осталась жива…       Шастун замолчал. По взгляду Попова он понял, что перегнул.       — Арс, прости, — невнятно пробормотал Антон и поднялся из-за стола. — Ты справился, — с неуместным восхищением добавил парень. — Я сдался, — закончил он тихим признанием и оставил Арсения.       Попов неожиданно стойко выдержал удар. Он не потянулся привычно к своему бумажнику с дорогой сердцу фотографией, с которой улыбались его девочки. Он не пытался найти спасение в никотине. Он не залез в свой сейф, где имелась бутылка дорогого виски, притащенная благодарным клиентом. Арсений взял со стола свой смартфон, разблокировал его и набрал номер Олега.

***

      Запоздало услышав гудок приближавшегося автомобиля, Шастун отскочил в сторону и выругался. Водитель одарил его нецензурной бранью в открытое окно, посоветовав выучить правила дорожного движения. Наскоро отряхнувшись, Антон перебежал на другую сторону дороги, направившись в сторону местного университета искусств.       Антон никогда не был сдержанным. Он не был недостаточно, Антон Шастун был чересчур. Он чересчур громко смеялся на уроке, был чересчур влюблён в Нину Князеву, стал чересчур ангелом-хранителем. И иногда парню казалось, что случившееся с Яной сделало его чрезмерно тёмным хранителем.       Ирка и Арсений были правы — Шастуну нужен был только повод, чтобы сорваться к Яне. Оксана Фролова дала ему этот повод.       Если бы не работа в субботу, Антон бы сам позвонил секретарше Громова, чтобы узнать у неё, где находилась Некрасова. Но ещё пару недель назад Шастун пообещал Матвиенко, что подменит его на выходных — у них с Иркой намечалась годовщина, и Серёжа готовил подарок любимой девушке. Антона нельзя было назвать ответственным, за последние два месяца он дважды или трижды будил Матвиенко ранним утром воскресенья — в это время Шаст как раз только возвращался домой — просил подменить его. Если бы Серёга послал его, парень бы всё понял, но второй охранник безропотно соглашался и заботливо просил друга отдохнуть. Да, Матвиенко по-прежнему считал его своим другом даже после разговора с Шастом.       — Мы хоть с тобой ладили? — поинтересовался у него Матвиенко, когда пришёл в себя после разговора с Иркой.       — Главное, что сейчас всё в порядке, Серёж, — дружелюбно улыбнулся Шастун, поймав на себе взгляд Иры. Он постучал Армяну по плечу. — Да, и ты сейчас мало похож на того говнюка, каким был, — прыснул он и щелкнул по гульке на голове Матвиенко.       Эти два дня бездействия бесили Антона, стиснув зубы, он согласился подменить Матвиенко до обеда сегодняшним понедельником. Он отсчитывал минуты до прихода Серёги и может даже забыл попрощаться с Кошкиной и Макаром, стремительно покидая торговый центр.       Оказавшись в широком холле университета, Шастун проигнорировал возмущённое замечание охранника. Будучи студентом Антон пару раз бывал здесь, поэтому знал, где ему найти расписание занятий. Оказавшись около доски объявлений, парень пробежался взглядом по названиям предметов, прочитал названия групп. Он понятия не имел, на кого училась Яна, и залез в задний карман джинсов, намереваясь написать сообщение Фроловой. Антон отошёл в сторону и замер — Некрасова сидела напротив него в кресле и читала что-то в своём телефоне, который держала перед собой.       Всё заняло долю секунды. Она его заметила, уронила планшет и побежала на улицу. Шастун схватил забытый гаджет и поторопился за ней.       Антон невольно залюбовался, когда ветер растрепал волосы Некрасовой, заставив её остановиться. Она вновь собиралась пуститься наутёк, но Шастун крепко схватил её за плечо.       — Стой, кому говорю! — произнёс он с фальшивым недовольством. Её испуганные серые глаза растерянно посмотрели на него. — Игрушку свою забыла, — он смущённо впихнул ей в руки её планшет, теряясь, как влюблённый школьник.       По шкале странностей эта встреча для Шаста получила стобалльную отметку. Новоявленная Громова внимательно изучала его. Антон невольно вспомнил, как по дороге к Позову он уже чувствовал на себе подобный взгляд. Только тогда Яной руководил интерес, сейчас — испуг.       Антон был растерян. Он из последних сил сдерживал себя, чтобы не утопить Яну в своих объятиях, а взгляд его предательски тянуло к её губам, которых хотелось коснуться. Он жадно изучал её: непривычно длинные волосы, опускавшиеся на плечи, и ненатурально кукольные ресницы, как у Кошкиной, по-прежнему не веря, что ему позволили.       — Ресницы сделала, — разочарованно произнёс он, подведя итог.       Её симпатичное лицо исказилось недовольной гримасой. Она обиделась. Антона это развеселило, и он вспомнил, как возмущалась она, когда он называл её Янчиком. Шастун собирался попробовать этот трюк, но она снова сорвалась с места.       — Стой! — он схватил её плечи, но, увидев, что его прикосновения Некрасовой неприятны, отдёрнул руки. — Я понимаю, что ты меня не помнишь…       — Почему не помню? Ты один из тех, кто чуть ли не оформил мне путёвку на тот свет.       Сердце пропустило удар, Шастуну нечем было крыть. Он смотрел на неё потерянным взглядом, и она, посмотрев на него с каким-то разочарованием, развернулась и двинулась по дорожке.       Яна ошибалась. Антон не был один из тех. Антон был тем самым. По его вине Некрасова стала Громовой. Он обвинял во всём Попова, Громова, иногда Иру, но виноват был только он сам. Согласившись отдать эссенцию Громову, он не подумал о том, чем обернётся это всё для Яны. Он отвоевал счастье для себя, желая насладиться им до конца своих дней. Он не подумал, что будет после. Он верил, что Некрасова бы справилась с потерей, потому что это он её — чересчур, а она его — недостаточно.       Шастун собирался уйти, но остановился, увидев, к кому подошла Яна-теперь-Громова. Ещё тогда в клубе ему показался знаком один из парней, но Антон полагал, что он пытался успокоить себя, заверить, что Некрасовой не угрожала опасность. Шаст растерянно смотрел на друга Яны, пока та пыталась убрать планшет в сумку. Столкнувшись с ним взглядом, брюнет кивнул.       Узнав резервного охранника, Олега Тернового, к которому обращался Попов, Шастун кивнул ему в ответ. Теперь он знал, кого Арсений приставил следить за Некрасовой.

***

      Следующим утром Шастун проснулся от противного звонка мобильного. Он открыл глаза, уставился на белый потолок и закрыл глаза. Телефон на секунду замолк. Затем в спальне снова противно зазвучал стандартный рингтон. Антон вновь открыл глаза, протёр их и громко послал звонившего, не желая ни с кем разговаривать. Вчерашняя встреча с Некрасовой закончилась полуночным самобичеванием. Антон мечтал о крепких тёплых объятиях любимой и крепкой любви, но крепкими в его жизни последнее время были лишь сигареты и алкоголь.       Голова безбожно гудела, и с каждым новым звонком Шаст проклинал создателя мобильников. Он свесил ноги с кровати, уперся рукой в тумбочку и снёс стоявший на ней стакан. Антон поморщился, когда к противному рингтону телефона прибавился звон разбитого стекла. Он попытался встать, но голова закружилась, и Шасту пришлось сесть обратно. Потирая нывшие виски, парню всё-таки удалось с третьей попытки встать, и он отправился искать звонивший смартфон, намереваясь его уничтожить.       Телефон обнаружился на подоконнике на кухне. Антон выхватил сигарету из пачки, зажал фильтр между зубов и, увидев, что номер звонившего не определился, сбросил вызов. Чиркнув зажигалкой, Шастун затянулся и посмотрел в окно — полдень был в самом разгаре. Новая затяжка отозвалась тяжелой горечью в горле, но Антон продолжал травить себя… и сбрасывать настойчивые звонки.       — Да, — зло процедил он в трубку, когда понял, что звонивший не оставит его в покое.       — Привет, Антон! — невозмутимо прозвучал незнакомый мужской голос в телефоне. — Это Олег, — запоздало представился он. — Не переживай, я не мошенник и не работник банка, который хочет тебе сообщить о снятии денежных средств.       — Какой Олег? — насторожился Шастун, потушив сигарету в стоявшей рядом пепельнице.       Внутри царапнула иллюзорная надежда, но парень не поверил, что судьба могла подбрасывать такие щедрые подарки.       — Тот, который подменял тебя около года назад, когда ты решил провести последние часы со своей любимой девушкой, — грубо заметил парень.       — Ни за что не поверю, что Арс тебе об этом рассказывал, — хмыкнул Шастун, присев на край подоконника. Он потянулся за второй сигаретой. — Или вы с ним подружки?       — Ему пришлось, — усмехнулся Терновой. — Я должен был понимать, с какой целью я опекаю его знакомую, — Антон фыркнул — с недавних пор он сомневался, что Попов считал Яну своей знакомой. — Я думаю, что ты уже в курсе, что Громов сделал Яне несколько переливаний, — Шаста поражало, что его собеседник не стал ходить вокруг да около и говорил всё прямо. — Мы не знаем, сколько было таких переливаний, поскольку у меня появился шанс сблизиться с Яной только весной.       Отчего-то у Антона заскрипело на зубах от беззаботного тона Тернового.       — Яна знает, где ты живёшь? — неожиданно спросил парень.       — В смысле? — удивился Шаст. Олег выдерживал паузу. — Нет, не знает.       — Отлично, — обрадовался парень. — Где я живу, она тоже не знает.       — Пока не улавливаю связь…       — У меня есть план. От тебя требуется лишь обаяние и ключи от квартиры.       — Всего-то? — хмыкнул Шастун. — И ты думаешь, что я вот так запросто вручу ключи от своей квартиры какому-то левому пацану, который разбудил меня?       — Ты спал?       — Вообще-то да.       — Так, обед же…       — Я живу в другом ритме.       — Ваша порода людей ёбнутая, — внезапно констатировал Олег. — Если вас вообще можно людьми назвать.       Это заявление обескуражило Шаста:       — Ты знаешь про хранителей? — Терновой ответил на вопрос коротким угуканием. — Ты из осведомлённых?       — Да, — невозмутимо ответил Олег. — Так что, по поводу ключей?       — И зачем тебе понадобились ключи от моей квартиры? — Антон потушил сигарету в пепельнице. — Сомневаюсь, что мои скромные хоромы сравнятся с домом твоего дяденьки.       — Я тебе дам возможность поговорить с Яной.       — С чего бы вдруг? — насторожился Шастун, но сердце бешено заколотилось о солнечное сплетение. — Нет, я как бы понимаю, что ты на нашей стороне, но к чему такой риск?       Какое-то время Терновой молчал.       — Она что-то подозревает. Я не знаю, какой закон главенствует в вашем мире, и ни за что не полез бы в драку даже ради Арса, — по этим словам Шаст догадался, что для Олега Попов был не просто другом дяди. — Но Громова сомневается, — Антон откашлялся, услышав фамилию, никогда не принадлежавшую Яне, — и она ищет ответы на свои вопросы. На прошлой неделе она потащила нас с Данькой в квартиру своего бывшего парня. И… вдруг тебе удастся достучаться до неё?       — Почему не предложишь эту возможность Попову? — засомневался Шастун. Он бы и сам сделал это, но ему хотелось понять намерения Тернового.       — Во-первых, вчера около универа я увидел тебя, а не Попова, — напомнил парень. — Во-вторых, по словам Попова, у вас была сильная связь.       Антон скептически фыркнул — с трудом верилось, что Арс именно так и сказал.       — Разве тебе не плевать, вспомнит она нас или нет? Ты же просто приглядываешь за ней по просьбе Попова.       — Мне не плевать. Она мой друг.

***

      Антон не доверял плану Тернового. Да, он с космической скоростью прибрался в своей квартире, как не убирался со школьных времён, перемыл гору посуды, вынес два мусорных мешка, набитых пустыми пачками чипсов и фастфуда, но, что идея выгорит, он не верил. От нервов всё сжалось в груди, и Шастун не мог даже закурить, так как сразу заходился в болезненном кашле и не мог дышать. Между лопатками бегал прохладный ветерок из открытого окна, и Антон попеременно снимал одно за другим кольца со своих рук.       Олег забрал ключи час назад. Парень сухо пожал руку Шастуна и бегло осмотрелся в квартире, чтобы достоверно сыграть роль её владельца. Антону предстояло прятаться в собственных квадратных метрах и ждать развития событий. Он пытался вывести студента на разговор, а тот сам начал сомневаться в своём плане, поэтому Шастун решил не давить, чтобы не спугнуть. Антон не был достаточно близко знаком с Терновым, но даже для него было очевидно, что этот поступок совершался не из простой человеческой гуманности, что-то подтолкнуло Олега к нему.       Когда в подъезде раздался звонкий смех Яны, Шастуна парализовало. Ему стоило больших усилий сбросить с себя оцепенение и уйти в дальнюю комнату, которую когда-то занимали родители. Он слышал, как лязгнули ключи в скважине, но от волнения, от одной мысли, что Некрасова переступила порог его квартиры и была совсем рядом, Антон не мог разобрать ни слова из разговора друзей.       Олег и Яна прошли в его комнату. Некрасова вроде спросила про приставку, стоявшую в углу, и заинтересовалась коллекцией игр. К удивлению Антона, Терновой не растерялся, восхитился одной из игр на полке и дословно процитировал главного персонажа:       — Двадцать восемь ударов ножом! Ты действовал наверняка, да? Это была ненависть? Гнев? Он был в крови, умолял о пощаде, но ты снова и снова наносил ему удары! Я знаю — ты убийца. Почему ты не признаешь? Почему? Произнеси: я его убил. Это что, так сложно? Признайся, что убил! Признайся!       Некрасова заливисто рассмеялась. Олег снова о чём-то пошутил.       Взяв себя в руки, Антон перешёл ко второй части плана. Он достал свой смартфон и набрал номер Тернового.       — Ян, это научный руководитель звонит, — громко и чётко произнёс Олег. — Мне нужно срочно ответить. Блокнот, наверное, на кухне оставил.       — Видела я вчера твоего научного руководителя, — раздался голос Яны.       Что ответил Терновой, Шастун не услышал. Олег слишком шумно покинул комнату. Он театрально изображал свой разговор, при этом тихо обуваясь. Антон показался ему на глаза, когда парень выпрямился. Сейчас счёт шёл на секунды. Терновой тихо повернул дверную ручку и выскочил в подъезд.       Яна поздно услышала, как повернулись ключи в замочной скважине. Она выскочила в коридор и начала колотить в дверь, поздно сообразив, что квартиру невозможно покинуть.       — Олег, это не смешно! — крикнула она и ударила ногой по двери. — Открой дверь.       Некрасова, да и Антон тоже, услышали, как Терновой сбежал по ступенькам и хлопнул дверью подъезда — спасибо панельному дому, в котором жил Шаст.       Яна намеревалась вернуться в комнату, чтобы позвонить другу и высказать всё, что она о нём думала, но замерла на месте.       — Ты? — испуганно проговорила она, увидев, как из комнаты к ней вышел Антон.