Хранители. Берегись себя

      — Стасян, а ты в школе отличником был?       Шеминов поднял голову от небольшого блокнота, с которым работал.       — С чего ты взял? — изумился купидон, уставившись на хихикавшего Волю.       — Тебе Арсений сказал составить даты рождения истинных, а ты слишком ответственно подходишь к этому делу. Ты прямо серьёзно настроен, я посмотрю, — веселился Пашка. — Карандашик, линеечка. Мало ли, таблица кривая выйдет. Надеюсь, цветные ручки в пенале с собой не притащил? Взял всё-таки? — облегчённо выдохнул бывший поисковик, когда Стас изобразил гримасу. — Ну какая же ты умочка! — чмокнул воздух Воля.       — Мне просто так удобнее воспринимать информацию, — оправдался купидон.       — Да зануда ты просто, Стасян, вот и всё!       Шеминов проигнорировал этот выпад бывшего поисковика. К второму году знакомства с ним у Стаса начал вырабатываться иммунитет к иронии и сарказму Паши. Купидон опустил взгляд в блокнот и аккуратно вывел название первого столбца: «Вода».       — Кстати, интересно, где сам начальник? — Паша отвлёкся от бумаг и посмотрел на серого собрата. Стас даже головы на него не поднял. — Арсений не говорил, когда подтянется, — настойчиво требовал к себе внимание онлайн-репетитор по русскому и литературе. — Или его графское величество не любит бумажную работу и оставило её на холопов?       — Сказал просто, что задержится, — ответил купидон, назвав следующий столбец «Вода + Земля».       — Ага, — недоверчиво кивнул Воля. — На день, может на три, может на неделю. Всё зависит от того, как скоро мы найдём что-то важное, — хмыкнул мужчина.       Стас покачал головой и озаглавил последний столбец. «Вода + Воздух».       — Здравствуйте! — прозвучало мелодичное женское приветствие от двери, заставив Волю повернуться.       — Ой, Юль, привет! — по-свойски ответил девушке Пашка. — Отлично выглядишь.       Бывший серый хранитель не врал. Внучка Евгении Витальевны, действительно, была сегодня хороша. Длинные каштановые волосы девушки были распущены, и от них распространялся невероятный аромат. У Паши, конечно, больше не было обоняния поисковика, но от Юли пахло дорого и роскошно. На девушке была надета блузка без рукавов оттенка слоновой кости, а на тоненьком запястье сидели аккуратные, явно дорогие часы. Красивые женские ноги обтягивали лёгкие брюки бежевого цвета. Обута Юля была в классические бежевые лодочки на невысоком каблуке.       «Готовилась, — подумал про себя Паша. — Арса, наверное, ждала».       Щёки девушки вспыхнули под внимательным взглядом Воли, и мужчина решил, что на его лице прямым текстом были написаны его мысли. Лёгкий румянец совсем не портил лицо Юли с минимумом макияжа. А броская яркая помада и вовсе исчезла, губы были накрашены спокойным нюдовым оттенком.       Юлия неуверенно переминалась на каблуках, буравя взглядом Пашу и Стаса. Шеминов по-прежнему был занят своей важной миссией, поэтому на девушку не обратил никакого внимания. Воля планировал начать светскую беседу о слишком тёплой для конца октября погоде, но неожиданно услышал голоса в коридоре музея. Он удивился:       — У вас посетители?       — Да, — быстро кивнула девушка, облегчённо выдохнув, что повод для разговора нашёлся. — Семья. Любят путешествовать по маленьким городам России и посещают местные достопримечательности. Наш музей оказался в их списке, хотя, мне кажется, что они просто заблудились, — хихикнула Юля. — С трудом верится, что о нашем музее могли написать в интернете. Я хотела узнать, ничего же страшного, что я буду какое-то время занята? Вам нужна какая-то моя помощь?       Воля коротко хмыкнул, догадавшись, что Юля теперь мстила Шеминову, игнорируя его присутствие, и общалась больше с ним, Пашей. Стас по-прежнему не спешил на контакт, был занят своей таблицей с какими-то числами, символами и созвездиями.       — Юль, — мягко произнёс Воля, улыбнувшись, — как мы можем вас отвлекать? Конечно, занимайтесь своими делами. О нас можете не беспокоиться. Мы же взрослые…       — Блять, какой же я дурак! — выкрикнул купидон, и Пашка ошарашенно обернулся на него. — Меня же что-то смущало с самого начала. Вот дурак, — усмехнулся Стас и покачал головой, не замечая изумлённых взглядов, направленных на него. — Зачем Яну с Позом послушал? Вода с Землёй в зодиаке не стыкуется же, — поднял он, наконец, голову на Юлю и Пашу. — Вода перетекает в воздух, — констатировал мужчина.       — Стас, ну не выражайся же, — строго отчитал Шеминова Пашка. — Всё-таки здесь девушка.       — Здравствуйте, Юля, — безэмоционально кивнул Стас, опять погрузившись в бумаги.       Юлю это заметно оскорбило. Она сжигала купидона взглядом своих голубых глаз, и Воля видел, как девушка стиснула ручки в кулаки. Развернувшись на каблуках, она покинула кабинет. И Пашка был уверен, что сейчас из-под её каблуков во все стороны летят искры.       — Стасян, — позвал Шеминова Воля, и тот оторвался от блокнота, — ты мудак, — констатировал он интонацией кота Матроскина.       — С чего вдруг? — удивился мужчина.       — Не вдруг, — разочарованно покачал головой Павел, — а по жизни. Как тебе жениться-то вообще удалось с таким отношением к девушкам?       — К своей жене я хорошо отношусь, — обиженно заметил Стас, а Пашка недоверчиво кивнул.       Размеренный голос Юли, доносившийся из зала с экспонатами, предательски дрогнул. Девушка с кем-то поздоровалась и вернулась к своему рассказу, но было слышно, как она сбивалась и брала паузы, словно её мысли были заняты чем-то другим. Или кем-то. Тем, кто — например — вышагивал уверенной походкой по узкому коридору к кабинету, где сидели Стас и Паша.       — Стас, что там у тебя? — спросил Попов вместо приветствия, появившись в кабинете.       Воля намеревался пожурить своего Сеньку за отсутствие манер, но потерял дар речи. Да, конечно, Попов был той ещё фифой, но заявиться в музей в строгом костюме, рубашке и галстуке был перебор даже для него. Бывший поисковик приподнялся из-за стола и стал переживать ещё больше, заметив, что на Арсе были дорогие ботинки.       — Сень, ты тоже готовился, как я посмотрю, — ехидно осведомился Павел, приземлившись обратно в кресло Евгении Витальевны, которое занял, пока не было Арсения.       Солитёр перевёл на него непонимающий взгляд.       — К встрече с симпатичной Юлей, — пояснил мужчина и игриво повёл бровями.       — Паш, не неси ерунды. Нужно было сделать несколько фото, — отмахнулся от Пашки Арс, о чём тут же пожалел.       — Ты что, был на фотосессии? — ахнул от удивления бывший поисковик. Даже Стас не выдержал и уставился на Попова. — Нет, ты сейчас серьёзно? — Арсений понимал, что этот несущийся поезд сарказма и иронии ничего не могло остановить. — А какая тематика была? Например, фотосет в воде? Или съёмка в ч/б, а, может, в цвете? Акцент на одном цвете, где подчёркнут твой невероятный бирюзовый взгляд, воспетый в песнях Ирины Аллегровой?       — Ты закончил?       Попов держался из последних сил.       — То есть, не расскажешь? — лицо Воли поскучнело.       — Не расскажу, — подтвердил его догадки Арс. — Стас, что у тебя?       — Ну, во-первых, — Шеминов радостно потёр руки, — хочу сказать, что стихии Воды и Земли не соседствуют в зодиаке. Я сразу заподозрил что-то не то, но меня сбили с толку домыслы Яны и Поза, — Пашка закатил глаза, и солитёр одарил его строгим взглядом. — Я сверился со своими записями, и всё встало на свои места. Если мы ищем светлых истинных, то это все люди, родившиеся в водной стихии. То есть, раки, скорпионы и рыбы.       — Ну что, — Пашка весело подмигнул, — берём по паре удочек и на рыбалку.       Арсений сдержанно покачал головой. Он стянул с плеч пиджак и ослабил галстук.       — И, во-вторых, если Яна и Поз правы, и метахранитель — это человек, рожденный на стыке двух стихий — светлой и серой, то у нас есть шесть возможных дат рождения, — подытожил Шеминов и протянул листок солитёру:

Вода + Воздух: 21.06, 22.06; 23.10, 24.10; 19.02, 20.02

      — Интересно, — Арсений почесал затылок, — значит, есть вероятность, что у нашего метахранителя на днях день рождения.       — Именно, — почти крикнул Стас.       — Ага, — не разделял их энтузиазма Воля. — В нашем городе же торжественно поздравляют каждого именинника, — посмеиваясь, заметил он. — Говорю, что в архив всё равно тащиться придётся, Стасян.       — А ты что-нибудь нашёл?       Попов свернул листок, убрал его в нагрудный карман рубахи и посмотрел на Волю. Пашу это немного оскорбило, в воздухе повис вопрос: «А от тебя вообще есть польза?».       — Только общие фразы, — нехотя признался бывший поисковик. — Евгения Витальевна вместе с Громовым нашли древнее пророчество. Но мне, если честно, с трудом верится, что существовали предсказатели, — прыснул мужчина. — С другой стороны, хранители существуют, может, и предсказатели были реальными? Просто до наших лет они все навыки растеряли, или тратят свой потенциал в телевизионной передачке, типа «Боя ясновидящих» на СТС? Умные люди, между прочим. Додумались монетизировать свой вклад. И ведь я бы мог, — обиженно надул губы Пашка. — Найти человека в багажнике для поисковика дело пяти секунд.       — Паш, короче, — одёрнул приятеля Арсений.       — Да ничего непонятно. Говорю же, общие фразы. Вот, — Воля взял со стола пожелтевший листок бумаги. — Сжигая себя, согревала других… Три смерти примет добровольно… Рождена меж двух стихий… Хранитель, сотворенный руками человека, — прочитал мужчина. — Непонятно же ничего. Полностью пророчество им перевести не удалось. А, может, и не сохранилось оно в своём первозданном виде…       — Три смерти примет добровольно, — повторил Шеминов. — А ведь так и есть. Яна попала под поезд. Яна отдала светлую ауру за Нину. Яна погибла, спасая Антона, — перечислил он.       — И где же тут добровольно? — скорчил гримасу Воля. — Поезд её сбил. Отдать светлую ауру за бывшую девушку Шаста она была вынуждена. А Антона она не спасала…       — Кстати, об этом, — сурово заметил Арсений. — Почему ты мне сразу не сказал, что есть вероятность, что существует второй метахранитель? Вы же с Яной предполагали…       — Первый метахранитель, — отметил Пашка. — Янина была второй.       — А ещё Яна рождена между двух стихий, — не успокаивался Шеминов. — Всё сходится.       — Но доброй воли не было, — раздражённо заметил Воля.       — Это с какой стороны посмотреть, — не согласился Стас. — В момент обращения она допустила возможность своей смерти. То есть, она её приняла. Любимый человек сообщил ей, что оставляет её, и… — Шеминов замолчал, вспомнив, что Яна так-то просила никому не рассказывать о её обращении. — Ситуация с Ниной. У Яны был выбор. Она могла бы не спасать Князеву, — он снова запнулся, покосившись на Арса. Попов подумал о другой девушке с такой же фамилией.       — А в ситуации с Антоном она предполагала, что её смерть может спасти Шаста, — кивнул Попов, соглашаясь. — Она же предложила ему сотворить субституцию. Она допускала эту мысль.       — Вы же не хотите сказать, что Янине была уготована участь метахранителя? — ошеломлённо посмотрел на друзей Воля.       — Давайте продолжать поиски, — мягко предложил Арсений и погрузился в свои мысли.

***

      Маленькая Яна Громова шла по коридору и мечтательно вела пальчиком по цветам, нарисованным на обоях. Второй рукой она прижимала к груди свою куклу Джулию, одетую в изумрудное платье, сшитое Юлей. Замечтавшаяся девочка не заметила, как коснулась рукой дверного косяка, и тихо ойкнула, когда в пальчик впилась заноза. Яна собиралась разреветься, но увидела Юлю, сидевшую на балконе с книгой. Отважно сдерживая слёзы, девочка осторожно перешагнула порог балкона.       — Чего тебе? — не отрываясь от книги, спросила Юля.       — Юля, а почему у тебя учебник не твоего класса? — тихо спросила Яна, словно это могло быть большим секретом. — На всех твоих книжках цифра «три», а на этой книге — «пять».       — И откуда же ты знаешь, какая это цифра? — хмыкнула девочка, захлопнув книжку.       — Меня же папа цифрам научил, — напомнила Яна, нервно сжимая приятную ткань платья своей куклы.       Ей почему-то показалась, что Юля была обижена на неё. И правда — девочка встала со стула, откинула свою каштановую косичку назад и, грубо оттолкнув Яну, выбежала с балкона.       — Ты обижаешься на меня? — маленькая Яна поторопилась за девочкой.       — Нет, — Юля врала, она почти захлопнула дверь перед носом Яны и только в последний момент передумала. — Ты ещё маленькая, чтобы цифры знать.       — Но я читать не умею. А ты умеешь, — восхищённо добавила Яна.       Юля усмехнулась. Она села за стол, положила перед собой книгу, которую читала, и подвинула к себе тетрадку с точно таким же рисунком, как на книге.       — А что ты сейчас читаешь? — поинтересовалась Яна.       Она какое-то время стояла в замешательстве, затем положила свою Джулию на кровать Юли, засеменила по комнате, взяла тяжёлый стул и, кое-как дотащив его до письменного стола, забралась на него. Противный стул больно давил коленки, но так Яна могла видеть, чем занимается Юля.       — Историю Древнего мира, — наконец, ответила девочка.       — Тебе нравится? — искренне поинтересовалась Яна. Ей было важно знать, что любит Юля.       — Да, — лицо той неожиданно потеплело.       — А что ты любишь больше всего читать?       — Мифы.       Яна кивнула, хоть и не поняла, что значит это непонятное слово. Юля начала писать что-то в своей тетради. Маленькая Яна тихо следила за тем, как ручка скользит по бумаге.       — А что ты пишешь?       — Я закрепляю изученный материал.       Яна кивнула, но опять ничего не поняла. Коленки болели, и девочка сдалась, сев на стул. Она задумчиво ковыряла пальчиком столешницу, болтая ногами. Пару раз задев Юлю, она испуганно извинилась, боясь, что та прогонит её из комнаты. Но у Юли было хорошее настроение, и она просто попросила Яну вести себя тихо.       — Юля…       — Чего тебе?       — А что это такое? — маленькая Громова снова забралась на стул и потянулась к листочку, лежавшему на подоконнике. Она протянула его второй девочке.       — Это генеалогическое древо.       — А что это такое? — спросила Яна и испугалась собственной решительности.       — Это родословная нашей семьи. Смотри, — Юля отложила свою тетрадь в сторону, — это я, а это ты, — Яне стало приятно, что она есть на странном дереве на листке Юли. — Это папа. Это мама, — Юля показывала пальчиком на квадраты с буквами. — Это родители папы. Наши бабушка с дедушкой.       — Юля, а почему у всех двое бабушек с дедушками, а у нас одни? — перебила девочку Яна.       — Потому что наша вторая бабушка умерла.       — А второй дедушка?       — Мама его никогда не видела.       — Я бы не хотела жить без папы, — грустно констатировала Яна. — С маминой стороны очень пусто… Юля, а почему на твоём дереве нет тети Лиды?       — Потому что она нам не родная, — грубо ответила Юля, схватила листок с деревом, порвав его краешек, и убежала из комнаты, оставив Яну одну.       — Ян, Янка…       Звонкие пощечины одна за другой вырвали девушку из видения, и Некрасова, открыв глаза, непонимающе уставилась на Матвиенко. Она недовольно заёрзала на месте и обиженно надула губы:       — Достаточно было просто позвать. Бить было необязательно.       — Я до тебя пятнадцать минут пытаюсь докричаться, — заметил Серёжа.       — Градусник давай.       Позов нагло оттеснил Матвиенко и протянул руку.       Девушка послушно вытащила градусник из выреза футболки и отдала его Димке. Она поправила тёплый плед на своих плечах и покосилась на Серёгу. Здорово же он испугался, если не юлил и не издевался над её фамилией.       — Не понимаю, — пробормотал Поз. — Ты же вся горишь, — он коснулся рукой лба девушки, затем её покрасневших щёк. — А градусник показывает тридцать шесть и шесть.       — Не работает, — пожала плечами Яна и подтянула к себе колени. Она наклонилась вперёд и потёрла замёрзшие ступни.       — Ян, это третий градусник, — заметил Димка.       — Я четвёртый раз в аптеку спускаться не буду, — твёрдо заявил Серёжа. — Аптекарша подумает, что я питаюсь ртутью.       — Тебе становится хуже, — с неохотой констатировал Позов. Яна виновато посмотрела на него и Матвиенко. — Когда ты поглотила дар Паши?       — Я не помню. Может, неделю. Может, две назад. Спросите у Воли. Он наверняка этот день в календаре маркером обвёл, и каждую годовщину будет меня стебать, — пыталась пошутить Некрасова.       — Мы не знаем, сколько тебе осталось, — Димка встал с дивана и начал мерить шагами комнату. — Надо что-то решать.       — Дим, ты не можешь быть наверняка уверен, что мой организм не выдержит…       — Как и ты не можешь быть уверена, что он выдержит, — заметил Позов. — Кровь из носа, головокружения, потеря сознания, жар, а дальше что?       — Но это же непостоянно, — покачала головой Некрасова. Она повернулась на Серёжу в поисках поддержки, но тот молчал. — Я же иногда чувствую себя лучше.       — Ты просто на время восстанавливаешься в обществе людей, — отмахнулся Дима.       — О, так ты теперь у нас эксперт по метахранителям, — раздражённо заметила Яна.       — Я просто пытаюсь тебе помочь…       — Так, стоп! — Матвиенко не выдержал и вскочил на ноги. — Мы все на нервах. Ты из-за того, что не знаешь, как избавить своего ребёнка от участи хранителя, — ткнул он пальцем в Позова. — Ты из-за того, что не можешь ему помочь. И по парочке дополнительных причин, — Серёжа покрутил рукой в воздухе, посмотрев на Янку. — Но, ребята, давайте жить дружно! — процитировал дружелюбного кота из советского мультфильма Матвиенко.       — Мне нужно прилечь, — девушка сбросила плед со своих плеч и побрела в комнату, отведённую ей.       Оказавшись одна в комнате, Некрасова тихо съехала по двери на пол и обхватила свою голову руками. Ей не хватило духу признаться, что прошлым вечером она позвонила Пашке и попросила его помочь с обучением.       Воля удивился стремлению Янины научиться фишкам поисковика и, не заподозрив что-то неладное, с поистине учительским спокойствием помог Некрасовой заблокировать её комнату от посторонних звуков и запахов. Этот блок не позволял Матвиенко и Позову услышать, как плакала Яна этой же ночью. Кости внутри девичьего тела ломались. Кровь, отравленная ядовитой плазмой других хранителей, плавила вены девушки, и Некрасова выла от этой боли. Она даже не поняла, заснула ли она, или просто в какой-то момент потеряла сознание от собственного бессилия.       Жар, накрывавший сейчас тело, был ерундой на фоне прошлой ночи. Но Яна сделала вывод, что любая активация дара теперь грозила ей подобными последствиями. Так будет постоянно, пока она не закончит превращение. Или пока она не умрёт…       Некрасова выпрямилась, когда её телефон разразился громким рингтоном. Она планировала высказать своё недовольство Шастуну, который целый день не выходил на связь, но, к своему удивлению, увидела номер Попова на экране смартфона.       — Так мы снова дружим? — произнесла она в трубку вместо приветствия.       Арсений некоторое время молчал, затем тяжело вздохнул и проговорил:       — Прости за это. Я думал, что так будет лучше.       — Это в некотором смысле твоё кредо по жизни, — заметила Яна, опустившись на пол. Она посмотрела в окно, и её взгляд зацепился за скрытых хранителей, стоявших на светофоре. Даже на таком расстоянии она ощутила ароматы сирени и лаванды, переплетённые вместе. — Ты по тому же убеждению меня Громову отдал, — продолжила Некрасова.       — Я заслужил твоё недовольство, — спокойно отметил солитёр, и Яне стало не по себе, что она нападала на мужчину. — Стас выяснил примерные даты рождения второго метахранителя. Если ваша догадка верна, и она родилась на стыке двух стихий, то это водная и воздушная стихии.       — А я говорила Позову, что та девушка ловко управляла временем.       — Ты не хочешь мне рассказать, о какой девушке идёт речь? — возмутился Попов.       Девушка тяжело вздохнула и кратко передала солитёру последние минуты жизни Яны Некрасовой перед тем, как ей стать Яной Громовой. Выслушав её, солитёр подытожил:       — Значит, в архиве нам стоит особое внимание обращать на девушек, рождённых в эти даты.       — Думаешь, что вам дадут доступ к информации по жителям города?       — Надеюсь на это. Другого выбора у нас нет. Я отправлю тебе даты смской. Посмотришь, может, вспомнишь кого-то из окружения Громова, кто отмечал день рождения в эти даты. Может, Поз вспомнит кого-то из клиники. Есть ещё новости.       — Дай-ка угадаю, опять плохие? — хмыкнула Яна.       Некрасова поднялась на ноги и прижалась лбом к прохладному стеклу. Она не могла оторвать взгляда от ярких аур двух хранителей. Правда, запах светлого хранителя — лаванда — отчего-то отошёл на второй план, и девушка больше ощущала сирень тёмного хранителя.       — Паша нашёл среди бумаг Громова и его учительницы что-то вроде предсказания.       — Да, Евгения Витальевна говорила о пророчестве, — закрыла и открыла глаза Яна. — Она как раз оттуда цитировала фразу про хранителя, сотворённого руками человека.       — В пророчестве есть и другие строки. Сжигая себя, согревала других… Три смерти примет добровольно… Рождена меж двух стихий… Это из тех, что смог прочесть Пашка.       — Сжигая себя, согревала других, — задумчиво повторила Яна. Она болезненно поморщилась — запах сирени становился слишком ярким, и от него кружилась голова. — Арс, ты знаешь, — Некрасова втянула воздух в лёгкие и отошла к кровати, тяжко опускаясь на неё, — она что-то знала об этом…       — Учительница Громова?       — Да. Она сказала мне, что не нужно сжигать себя, чтобы согреть других. Хотя, может, просто совпадение?       — Я перестал верить в совпадения с того дня, как ты пришла устраиваться к нам на работу.       — Я начинаю думать, что даже это было подстроено Громовым, — слабо усмехнулась Некрасова. Попов молчал: новости, скорее всего, закончились, а быстро попрощаться солитёру не позволяла совесть. Яна решила прийти ему на выручку: — Арс, а ты не знаешь, у Антона всё нормально?       — Почему ты спрашиваешь? — усмехнулся Попов.       — Он просто сегодня весь день не выходит на связь, — пожаловалась девушка.       — Сегодня должны были выписать Катю Позову, может, он у неё, — предположил Попов, но Яна услышала фальшь в его голосе.       — Кузнецова писала, что она сегодня с Катей весь день. Арс, точно всё в порядке? — напряглась Некрасова.       — Ян, ты что, не знаешь Шаста? Может, телефон разрядился, и он его забыл зарядить.       — Забыл зарядить? — прыснула Яна. — Арс, ты шутишь? Антон, конечно, балбес, но он прекрасно осознаёт, что сейчас творится. Он не мог забыть зарядить телефон, — передразнила солитёра Яна.        Некрасова насторожилась. Её тело вытянулось в струнку — сочный аромат сирени заползал в её комнату из каждой щели и, казалось, уже стекал по её стенам. Девушка встала с кровати и замерла, увидев силуэт за своей спиной. Столкнувшись взглядом с глазами в отражении, Яна медленно повернулась и ошеломлённо посмотрела на человека, стоявшего в дверном проёме.       — Мог, — растерянно улыбнулся Шастун. — Ты не поверишь, но я забыл зарядить телефон перед поездкой.