Хранители. Берегись себя

      Яна украдкой наблюдала за Антоном из-под густых — всё ещё ненатуральных — ресниц. Ирка торжественно поклялась вчера по телефону, что они обязательно совершат набег в салон красоты и исправят эту проблему, как только всё закончится. Правда, у Некрасовой было своё мнение на этот счёт — она полагала, что всё только начиналось.       Тем временем Шастун глотал третий или четвёртый кусок пиццы. Матвиенко был так рад новому лицу в пределах квартиры, что на радостях заказал доставку, скупив, наверное, всё, что было в меню. Антон активно размахивал руками, делясь новостями. Димка облегчённо выдохнул, когда узнал, что Громов все эти дни в своей клинике не появлялся — Игорь Юрьевич был занят предвыборной суетой. Кандидаты в мэры по-прежнему активно выдвигались и также активно снимались с выборов. Серёжа покраснел и смутился, когда Шаст заверил его, что его Ирка всё такая же красивая и с нетерпением ждёт его возвращения. Мужчины выглядели такими счастливыми при упоминании их любимых, что Некрасовой стало не по себе — ведь они вынуждены быть здесь с ней.       — А ты вообще как здесь? — удивлялся Серёга.       — У Ирки два выходных, — пожал плечами Антон. — Она обещала присмотреть за Катей. Они, кстати, хорошо ладят. — Лица Позова и Матвиенко озарились улыбками, и Яне захотелось сжаться в комок и испариться. — А меня завтра обещал подменить Макар. Бейджи-то у нас из-за скупости Попова одинаковые, — усмехнулся Шастун и покосился на Некрасову.       Заметив, что девушка напряжена, Антон насторожился. Яна подняла на него глаза, натянуто улыбнулась, взяла со стола стаканчик с кофе и отошла к подоконнику. Чувствуя на себе внимательный взгляд Шастуна, Некрасова поёжилась и непроизвольно повела носом, наполняя свои лёгкие ароматом сирени, исходившим от яркой малиновой ауры Антона. Запах ауры тёмного хранителя казался сладким лакомством, и Яна ощущала его мёд на кончике своего языка. И она понимала, что лучше всего ей держаться от Шастуна на расстоянии, чтобы не причинить ему вред. Но подобно филателисту, желавшему к себе в коллекцию редкую марку, Некрасова смотрела на насыщенный малиновый силуэт, окружавший Шастуна, желая им обладать. Желая коснуться. Желая поглотить.       — Да и вообще я в Питере последний раз в десятом классе был, — спохватился Антон, понимая, что пауза затянулась. — Решил освежить воспоминания.       Матвиенко недоверчиво хмыкнул. Яна подняла глаза на Шастуна и улыбнулась, столкнувшись взглядом с его зелёными глазами. Неожиданно она смутилась, ощутив, как краска прилила к её щекам. Она обхватила двумя руками пластиковый стаканчик и потупила взгляд.       Она была рада видеть Антона. По коже мягкими лапками ласковой кошечки пробежало тепло, которое сладко щекотало кончики пальцев. Яна скучала по такому Антону, каким он был, когда она с ним только-только познакомилась. Она скучала по Антону-другу, по Антону, чьи рассказы всегда заставляли смеяться, по Антону, с которым было уютно. Но у мягких лапок тепла были острые коготки — девушка не могла отрицать, что малиновая аура, плавающая вокруг Шастуна, интересовала её не меньше.       — А что с убийством Князевой?       Яна отлипла от подоконника и остановилась рядом с Антоном. Её взгляд сместился на малиновую ауру, что не осталось незамеченным для Димки Позова, который заметно напрягся и покосился с опаской на Некрасову. Девушка вопросительно обернулась на Поза, когда тот коснулся её локтя.       — Они же дали ход делу? — поинтересовалась Яна у Шастуна и отошла к кухонной тумбе.       Антон как будто не заметил этой беззвучной перепалки между своим другом и Некрасовой. Он не ощущал никакой опасности от девушки и безоговорочно ей доверял. Или был готов принять смерть из её рук, как считал Попов.       — Да, — кивнул парень. — Вы не поверите, но Громов сдал своего водителя. Вызвал полицию, когда Сурков появился в его кабинете.       — Оксана предполагала такое развитие событий, — пожала плечами Яна.       — Тебе мама никогда не говорила, что нужно уметь выбирать себе друзей? — съязвил Матвиенко, прямо намекнув, как он относился к упоминаниям этой девушки в разговоре.       — Может, и говорила, — беззаботно повела плечом девушка, и Серёга покраснел, поняв свою ошибку. — Только я не помню. Я её последний раз совсем маленькой видела. И какой мотив он придумал?       Некрасова ясно дала понять, что ирония Серёжи её не задела, и развернулась на Шастуна. Но Матвиенко всё равно испытывал неловкость.       — Сурков пока отказывается давать показания, — ответил Антон, открыв новую банку пива. — Но Громов нанял ему адвоката и даже дал интервью. Сказал, что не оправдывает действий своего сотрудника, но и не может его бросить в беде. Можете поискать в группе нашего города вк, там все в восторге от его пламенной речи, — хмыкнул парень и сделал огромный глоток.       — Вас допрашивали? — спросил Позов.       — Да, — кивнул Антон. — Мы проходим свидетелями по делу. Спрашивали, знаем ли мы его; знала ли его Князева. Больше на Арса, конечно, наседают. Хорошо ещё, что оперативники про тебя не помнят, — посмотрел Шаст на Яну.       — И как Поповский, держится? — поинтересовался Сергей.       — Вполне, — поджал губы Шастун. — Подсказал мне, как лучше себя с ними вести. Напомнил, что ни в коем случае не должны упоминать Яну…       — А если Сурков скажет про меня?       — Не скажет, — покачал головой Поз. — Готов поспорить, что Громов запретил ему говорить про тебя.       Яна недоверчиво прыснула и отставила пустой пластиковый стаканчик в сторону.       — А вообще Арс закрылся от нас, — признался Антон. — Понятно, что у него есть причина, — откашлялся Шастун и провёл пальцем по прохладной жести банки. — Он очень странно себя ведёт. Мне кажется, что он что-то задумал.       — Ирка сказала, что Громов был на похоронах Князевой, — Серёжа поджал под себя одну ногу. Дима и Яна удивлённо посмотрели на него. — А Суркова к тому времени уже схватили. Значит, отец Ксении знал, что это сделал водитель Громова, и всё равно принял его соболезнования? — размышлял вслух мужчина, почёсывая щетину на подбородке. — При этом Поповича он ненавидит.       — Отец Князевой человек, — снисходительно напомнил Серёге Антон и сделал глоток пива. — А Громов солитёр половину своей жизни.       — А ещё он грамотно ведёт свой бизнес, шарит за историю и знает рецепт метахранителя, — подхватил Димка Позов. — Он обернёт эту историю в свою пользу. Ты уже сказала Антону?       Некрасова, задумчиво кивавшая в такт слов мужчин, замерла. Она вопросительно посмотрела на Диму. Тот покачал головой и перевёл взгляд на Шастуна. По спине Яны пробежал холодный пот.       — Ей становится хуже.       Яна облегчённо выдохнула, и Матвиенко покосился на неё с подозрением. Серёга не понимал, чему девушка так обрадовалась. Некрасова же была счастлива, что Поз сдержал слово и не заговорил про дневник.       — У неё жар, но ни один градусник не определяет температуру.       Шастун развернулся на Некрасову, и та потупила взгляд. Ей внезапно стало стыдно за порчу градусников.       — Только жар или что-то ещё? — с серьёзной миной поинтересовался Антон, которому прибавил авторитета тот факт, что Димка жаловался и доносил на Яну ему, посчитав, что у парня есть влияние на неё. — Янчик, — мягко позвал он.       — Что-то ещё, — нехотя созналась девушка. Она стянула с запястья резинку для волос и собрала на макушке пучок. — Прошлой ночью кости ломало. Ощущения те же, что при обращении, — по телу пробежала мелкая, неприятная дрожь от воспоминаний, и Яна обняла себя за плечи. — До этого же два сознания слились, да? А сейчас их как будто в разные стороны тянет… И это всё сопровождается болью.       — И ты молчала? — возмутился Позов.       — А что я должна была сказать? — устало спросила Некрасова. — «Ребят, возвращаемся домой, мне надо пару стихий забрать»?       — Нужно что-то решать, — хлопнул себя по бёдрам Дима и поднялся из-за стола. — Мы узнали, кем стал мой ребёнок, узнаем, и как тебя из этого вытащить.       Позов встал рядом с Яной и сжал её плечо.       — Кстати, об этом, — оживился Шаст. — Откуда у вас эта информация?       — Путём научного эксперимента выяснили, — быстро ответил Серёжа. — Гуляли по ночному Питеру и встретили зелёного человечка, то есть человека с зелёной аурой. Дали Кавериной его понюхать. Она такая: «Оп, ландыш!». И мы сделали несложные выводы.       Некрасова бы не поверила Серёже. Он кривлялся и был слишком эмоционален при рассказе. А Антон поверил, во всяком случае он кивнул, приняв их нежелание сообщать правду.       — Почему бы нам тем же путём не проверить последствия поглощения Яной моей ауры?       Некрасова с недоверием смотрела на протянутую руку Шастуна. Первым порывом было коснуться Антона, предостеречь себя от возможных мучений и банально выспаться этой ночью. Но Яна растерянно повернулась на Диму, стоявшего рядом. Позов ругнулся и ударил по ладони Антона.       — Почему? — возмутился Шастун.       — Потому что мы не знаем, какими могут быть эти последствия, — напомнил Позов. — Оксана и Паша были хранителями по крови, у тебя способности приобретённые. Ты умер, чтобы их получить. И — блять — Шаст, мне не верится, что я тебе должен это объяснять, а не наоборот. Это обнуление может грозить тебе смертью. Пока мы не будем уверены наверняка, что Яна не причинит вред тебе или кому-то другому, рисковать мы не будем, — последнюю фразу Дима произнёс, сделав ударение на каждом слове.       — Я справлюсь, — проговорила Яна, посмотрев на Антона, и улыбнулась. — Я не готова принять твою жертву.       — А если у тебя не будет другого выбора? — спросил парень.       — Блять, я как будто сопливую драму по женскому каналу смотрю, — чертыхнулся Матвиенко. — Прекращайте, — он тоже встал из-за стола и несильно кулаком ударил Шаста в плечо. — Выберемся мы из этой жопы. Спорим, я тебя в мортальник уделаю?       Антон изумлённо уставился на Серёгу, затем на его вытянутую руку. Дима и Яна синхронно закатили глаза. Оправившись от первоначального шока, Шастун пожал протянутую мужскую руку. Антон и Серёжа покосились на Позова, и тот, покачав головой, разбил их рукопожатие.       Матвиенко провел большим пальцем по шее и указал на Шаста. Тот ответил средним пальцем на угрозу. Оба сорвались с места.       Димка опять покачал головой, намереваясь направиться за парнями. В дверях он обернулся на Некрасову:       — Ты с нами?       — Нет, я отдохну, — устало улыбнулась Яна.       — Пообещай мне, что не будешь совершать необдуманных поступков, пока я не выясню что-то ещё, — серьёзно попросил Поз. — И, пожалуйста, никаких секретов, — добавил мужчина мягче. — Не от меня. А с Шастом как-нибудь разберёмся.       — Хорошо, — кивнула девушка. — Спасибо, — тихо поблагодарила она Димку, и тот, кивнув, покинул кухню.

***

      Тусклый свет настольной лампы падал на письменный стол, за которым сидела Некрасова. Тонкая ткань белой рубахи, в которую была одета девушка, липла к спине, но Яна игнорировала бунт своего организма. По правую руку от неё лежали безжалостно выдранные листы из блокнота, озаглавленные ироничным «Хренохранитель». Внезапный визит Шастуна вдохновил Яну на иллюстрацию, и она, открыв новый разворот, принялась рисовать… себя.       Она понятия не имела, было ли это смирением со своей новой природой или своего рода принятием. Она вспомнила, как месяц назад не могла нарисовать собственный портрет для приветственного концерта в университете. И теперь девушка смотрела, как на развороте блокнота сливались две её жизни. Одна половина лица принадлежала Яне Некрасовой — девушке с короткой стрижкой и человеческими серыми глазами, другая — то ли Яне Громовой, то ли обновлённой Некрасовой, чьи волосы отросли до каре, а ресницы были ненатурально пушистыми. А в зрачках этой другой Яны сливались воедино шесть аур разных хранителей. И единственным, что объединяло двух Ян была серебристая аура, аура метахранителя.       Некрасова занесла руку, собравшись вернуть странице старый заголовок, но рука дрогнула. Яна тяжело вздохнула и вывела «Метахранитель».       Она аккуратно переносила заметки по хранителю, сотворённому руками человека, когда дверь за её спиной приоткрылась. Первым порывом было захлопнуть блокнот и спрятать его от посторонних глаз, но Яна ощутила аромат сирени и лишь бросила взгляд через плечо на вошедшего Антона. Парень подмигнул ей и повернул замок. Некрасова хмуро сдвинула брови на переносице, но ничего говорить не стала.       — Рисуешь? — поинтересовался парень заплетающимся языком.       — Рисую, — кивнула Яна и вернулась к блокноту.       — Можно посмотреть?       Антон подошёл ближе. В его голосе звучали неуверенность и страх отказа.       Яна протянула ему блокнот. Шастун опустился на край кровати, а сама девушка забралась отчего-то на стол, наблюдая за парнем. Антон с особым трепетом принял Справочник хранителя, словно ему в руки попадала карта сокровищ. Его взгляд, в котором плескалось восхищение, бегал по страницам.       — Всегда завидовал людям, которые могут легко нарисовать что-то из своей головы или что видят перед собой, — произнёс парень.       — Да, ты говорил, — улыбнулась Некрасова. Антон поднял на неё взгляд. — В тот день, когда привёз меня домой, — уточнила девушка. — После того, как я попала под поезд, — добавила она и отвернулась к окну, из которого открывался вид на ночной Питер.       Шастун кивнул и вернулся к блокноту. Яна продолжила наблюдать за ним. Он радовался, как ребёнок, узнавая людей со страниц. Но уголки его губ опустились, когда он дошёл до раздела об ангелах-хранителях. Антон дрожащей рукой коснулся пальцем зелёной ауры. Когда-то и у него была такая.       Некрасова ничего не говорила, и Шастун был благодарен ей за это. В её молчании сейчас было больше поддержки, чем в словах, которые она могла бы произнести. Она понимала его. Её светлая аура тоже становилась тёмной, а после и вовсе погасла.       Антон листал дальше справочник в упавшем настроении. Он открыл последний рисунок в блокноте и посмотрел на Некрасову. Та подтянула колени к груди и обняла их. Почувствовав себя неловко от того, что увидел что-то личное, парень вернул блокнот. Яна протянула руку и резко дёрнула блокнот на себя. Она испуганно взглянула на Шастуна, понимая, что сейчас могло произойти.       — Ты очень похожа, — Антон хотел заполнить неловкую паузу.       — Это не я, — покачала головой Некрасова. Она отложила справочник в сторону. — Это то, что из меня сделали. Тебя не должно быть здесь, — произнесла она, посмотрев в глаза парня. — Я могу причинить тебе боль.       — Больнее мне уже не будет, — заверил её Шастун. Он встал с кровати. Яна настороженно следила за каждым его движением. — Я докажу тебе, что ты можешь находиться рядом со мной, — твёрдым, уверенным тоном сказал парень. — Если ты этого хочешь, — с меньшим энтузиазмом добавил он, нервно сглотнув.       — Антон, нам нужно многое обсудить. Что…что ты делаешь? — испуганно вскрикнула девушка, когда пальцы Шастуна накрыли её талию.       Яна опрометчиво хотела оттолкнуть Антона, но он резким и уверенным движением прижал ладони девушки к столу. Некрасова проследила за его манипуляциями и вернула взгляд парню. Она не боялась, не сопротивлялась, она послушно ждала, что будет дальше. Шастун подался ей навстречу. Их носы соприкоснулись, и Яна непроизвольно улыбнулась. Горячее дыхание Антона опаляло её губы, но он никаких действий не предпринимал, оставляя выбор за девушкой. И Некрасова сдалась.       Поцелуй вышел скомканным и неуверенным. Ей бы прижаться к нему, обвить его шею руками, но нельзя — руки Антона крепко прижимали её ладони к столу. Желав его наказать, Некрасова стиснула зубы на нижней губе парня, заставив охнуть от неожиданности.       Шастун улыбнулся и отпустил одну руку Яны. Его рука легла на шею девушки. Антон провёл большим пальцем руки по подбородку девушки и углубил поцелуй. Некрасова до побелевших костяшек вжалась в край стола.       Антон отстранился и уткнулся лбом в макушку Некрасовой.       — Я чувствую её, — дыхание Яны сбилось. — Твою ауру. Она сладко пахнет. Ты пахнешь, — прошептала Некрасова, ведя носом по шее Шастуна. — Это как наслаждаться запахом вкусной еды, но не иметь возможности попробовать её на вкус…       — Хочешь съесть меня? — игриво поинтересовался парень.       Девушка откинула голову назад и тихо хмыкнула. Пальцы Антона вновь легли на её талию. Яна напряглась. Шастун резким движением снял её со стола и развернул спиной к себе. Некрасова изумлённо посмотрела на него через зеркало, висевшее над столом.       Парень аккуратно отодвинул в сторону блокнот и карандаши, убрал стул. Яна, не двигаясь с места, следила за ним в отражении. Шастун вернулся на место, и его горячее дыхание обожгло затылок девушки. Ей показалось, что на мгновение зелёные глаза стали малиновыми, а комнату заполнил яркий аромат сирени, сводивший Некрасову сейчас с ума.       Антон прижался ближе. Девушка охнула и ухватилась за стол.       — Ты позволишь?       Шастун обогнул Яну с одной стороны и указал на резинку для волос на её запястье. Девушка послушно подняла руку, и Антон аккуратно стянул резинку с её руки. Некрасова быстро выключила настольную лампу, чтобы парень не заметил синяки на её запястье. Но Шаст, растолковав это по-своему, усмехнулся и осторожно собрал волосы Яны в маленький хвост.       — Я хотела их отрезать, — призналась Некрасова, опустив взгляд. — Там в квартире у Пашки. У нашего Пашки, — уточнила она, когда Шастун напрягся. — Но потом увидела свою ауру. И поняла, что той Яны Некрасовой больше нет.       — Глупая, — покачал головой Антон и спустил рубаху с плеча девушки. — Ты всё та же. От этого ты не перестала быть собой. И я люблю тебя такую.       От признания парня по телу пробежали мурашки. Мужские руки, обжигающие металлом колец, накрыли ладони Яны, когда она дёрнулась от горячего поцелуя на её плече.       Некрасова не дыша смотрела в зеркало. Губы Антона скользили по её плечу. Яна прикрыла глаза, когда Шастун, нежно посасывая кожу, поцеловал шею. Её ноги подкосились, но рука парня легла на живот, придерживая её. Это было безумно опасно. Это безумно возбуждало.       Доминирование Антона возбуждало Яну. Покорность Яны возбуждала Антона.       — Это жестоко, — выдохнула Некрасова. — Находиться рядом с тобой и не иметь возможность коснуться тебя.       — А мне кажется, что в этом есть что-то возбуждающее, — не согласился Шастун.       Его руки скользнули по женским изгибам и снова легли на живот. Он смаковал каждую минуту нахождения рядом с Яной, не желая торопить события. Пальцы переместились на пуговицы, которые удалось расстегнуть со второго или третьего раза. Белая рубаха, скользнув по ногам Некрасовой, опустилась на пол. Оставшаяся в белом кружевном белье, Яна теснее прижалась к Антону и опустила ладони на стол.       Шастун довольно улыбнулся. Его руки легли на бёдра девушки, а губы вновь обожгли плечо, затем шею. Некрасова прикрыла глаза. Пальцы Антона быстро, почти невесомо пробежались по плечу Яны и, подхватив тонкую бретельку топа, стянули её вниз. Упиваясь своей властью над послушной девушкой, он повторил то же самое с другой бретелькой. Шастун нащупал застёжку топа.       Не желая рисковать — хоть адреналин сейчас и кружил сладко голову, Некрасова сняла топ сама. Оказавшись без него, девушка попыталась закрыться, но Антон властно вернул её руки на стол. Убедившись, что Яна не сопротивлялась, Шастун отстранился и провёл ладонью по обнажённой спине девушки. Она вздрагивала от каждого прикосновения, буквально впечатывая собственные ладони в столешницу.       Некрасова наблюдала в зеркало, как Антон стянул с себя серую футболку и бросил её на пол. Он прижался распалённой грудью к её спине и оставил новый поцелуй на плече девушки. Его пальцы прошлись по бокам девушки и скользнули к груди. Яна тихо вскрикнула, когда Шастун обхватил её грудь и аккуратно сжал её.       — Тише, — прошептал он.       Некрасова повернулась к нему, и парень поцеловал её, стиснув зубы на её нижней губе.       — Как же вовремя я прошла мастер-класс по блоку звуков от Паши, — усмехнулась Яна и жадно поцеловала парня.       От страстных поцелуев ноги у девушки то и дело подкашивались. Рука Антона лежала на её животе, даря мнимую опору, и нежно поглаживала девичью кожу. Тело Некрасовой пылало, но в местах прикосновения Шастуна оно сгорало вовсе. Его пальцы переместились на край кружевных трусиков девушки и игриво провели по резинке. Антон отстранился от девушки, оставил легкий поцелуй в уголке её рта и сместился к спине, выцеловывая каждый позвонок. Коленки затряслись, и Яна закусила губу от предвкушения, пока поцелуи парня спускались всё ниже и ниже. Кружевные трусики скользнули на пол.       Антон освободился от своих джинсов, зашелестел чем-то в темноте и осторожно наклонил тело Яны. Она тихо простонала, когда Шастун мягко вошёл в неё, медленно двигаясь. Он придерживал девушку одной рукой, не позволяя ей упасть. Парень стал наращивать темп. С каждым его новым движением напряжение внутри девушки нарастало. Запах Антона, его тела, его ауры дурманил Некрасову. Она боялась, что он был так рядом, ей нравилось, что он был настолько рядом. Яна прохрипела его имя, но Шастун накрыл её губы своими, повернув девушку к себе.       Некрасова вздрогнула, когда на каждом сантиметре её тела взорвались тысячи фейерверков. Она прижалась к столу, пытаясь устоять, и крепкие руки Антона накрыли её ладони. Темп парня сбился, и после ещё пары толчков он оставил жаркий поцелуй на макушке Яны. Он остановился, провёл носом по влажным волосам на виске девушке и нежно поцеловал её. Он открыл глаза и посмотрел на раскрасневшуюся Некрасову в отражении. Огни ночного Питера освещали её лицо, и такой её вид показался Антону по-особенному сексуальным.       Яна повернулась на Шастуна и, ловко сцепив пальцы над его плечами, поцеловала парня.

***

      Когда Яна проснулась следующим утром, вторая половина кровати была пуста.       — В лучших традициях мелодрам, — констатировала Некрасова и села.       Голова неприятно гудела при каждом движении, как после хорошей пьянки. Похожее состояние было у Яны после её дня рождения. Синдром двойного похмелья ощущала она и сейчас. Тихое гудение мобильного заставило девушку поморщиться от боли. Странная догадка царапнула где-то внутри, но Некрасова отогнала её и взяла свой мобильный. Антон (23.10.2021 12:15) Прости, что не попрощался. Но ты так сладко спала В своё оправдание скажу, что поцеловал тебя в носик       Яна растеклась в улыбке и прижала к себе телефон. На кухне что-то звякнуло, и Некрасова резко прикрыла глаза от нового приступа головной боли. Она нахмурилась. Решив, что дело в том, что она долго не могла заснуть, переживая, что во сне коснётся Антона, девушка нажала на сообщение Шастуна и написала ответ:

Янчик (23.10.2021 12:17) Ты уехал же, да?

Антон (23.10.2021 12:17) Да, прости( Уже в Москве, к вечеру буду дома

Янчик (23.10.2021 12:18) Красиво жить не запретишь… Одним днём в Питер сгонять)

      Антон прислал в ответ смеющийся смайлик и пообещал написать, как доберётся до дома, признавшись, что забыл с утра зарядить телефон. Яна покачала головой, пожелала удачной дороги и отложила свой смартфон в сторону. Ощущая, как к горлу подступил вязкий ком, а тело забил неприятный озноб, девушка подбежала к своему рюкзаку, достала спортивный костюм, натянула его и покинула комнату.       Оказавшись в коридоре, Некрасова поняла, что её страшные опасения оправдались — у неё обострились чувства. Она слышала голоса Кати и Иры, с которыми болтали мужчины в разных комнатах, слышала, как в соседней квартиры противно шипело на сковороде масло, а двумя этажами ниже работала дрель.       Воспользовавшись тем, что её соседи заняты разговорами с любимыми, Яна проскользнула в ванную, щёлкнула задвижку и открыла кран с холодной водой.       Ледяные капли нисколько не отрезвляли её, какофония звуков наступала со всех сторон, сжимая голову в горячие тиски. Некрасова зажмурилась от боли, сдерживая рвущийся наружу крик, и вцепилась пальцами в раковину. Она начала счёт, пытаясь успокоиться, но сбивалась снова и снова. Сознание затягивало в смертельную воронку, и девушка теряла связь с реальностью, растворяясь в звуках многоквартирного дома.       Яна обхватила голову руками. Она тихо бормотала, умоляя звуки стать тише, но те её не слушались. Девушка опустилась на холодный кафель, продолжая свою мантру:       — Тише, тише. Пожалуйста.       По губам полилась горячая жидкость. Некрасова вскочила на ноги, опасно пошатнулась и упёрлась руками в раковину. Она отчаянно пыталась остановить кровь из носа. Хватка горячих тисков ослабла.       — Ян, — голос Димы пронзил сознание, а его стук в дверь отразился в мозгу девушки колокольным набатом, — всё в порядке?       — Да, — прошептала Некрасова. — Да, — крикнула она, и собственный голос троекратным эхом начал биться от стенки черепной коробки. — Боже, зачем так больно? — тихо простонала девушка, пытаясь остановить кровь.       — Тебе кофе сделать? — не успокаивался Позов.       Яна прикрыла глаза. Она ощущала всё через дверь, разделявшую их. От Поза пахло ментоловой пеной для бритья и цитрусовым шампунем, что стоял на краю ванной. Дима нервно теребил цепь на своей шее, и Некрасова щурилась от неприятного звука. Она посмотрела в зеркало, серебристая аура была едва заметна. Убедившись, что кровь больше не шла, девушка развернулась и, щелкнув задвижкой, открыла дверь.       — Всё хорошо, — хотела произнести она, когда увидела обеспокоенного Димку.       — Мне плохо, — еле пробормотала Яна и без чувств свалилась на Поза.       — Серёг, Серёг, — истошно прокричал мужчина, и Некрасова погрузилась в желейную яму звуков и запахов.       — Я думаю, что это Шастун раздраконил её метахранительскую природу.       Яна разлепила веки. Глаза заволокло туманной дымкой, девушка долго пыталась сосредоточиться, чтобы рассмотреть Позова, нервно перемещавшегося по комнате. С третьей попытки Некрасовой удалось сесть, и она тут же оказалась под суровым взглядом Матвиенко. Она отвела глаза и покосилась на открытое окно.       — Закрыть?       Яна кивнула, сдерживая рвотный позыв, вызванный лавандово-сиреневым ароматом, доносившимся с улицы.       Матвиенко вскочил с места и закрыл окно. Он вернулся на место и коснулся рукой лба Некрасовой. Серёжа сел и нервно забарабанил пальцами по колену. Проследив за взглядом Яны, он прекратил эту манипуляцию.       — Ты пиздец какая бледная, — констатировал Серёга. — Трупы в морге и то порумянее будут.       Некрасова раздражённо сузила глаза, но колкость, что Ирка вряд ли любит Матвиенко за умение делать комплименты, так и осталась при ней. Она закуталась в плед, которым была укрыта, и спрятала в нём свой нос.       — Может, тебе чаю горячего? — предложил Серёжа.       Яна покачала головой. Она посмотрела на Диму, который с сосредоточенным лицом слушал распоряжения Попова — именно его голос раздавался в телефоне. Слов Некрасова разобрать не могла, они доносились до её сознания подобно звукам с зажёванной кассеты — слишком медленно и ничего не понятно.       — Хорошо, сейчас свяжемся с хозяйкой, — кивнул Позов. — Хотя… — он взглянул на бледную Некрасову. — Она же хранитель, не будет ли ещё хуже?       — Оставим ей ключи в почтовом ящике, — предложил Матвиенко.       — Серёга предлагает ключи оставить в ящике. Хорошо, так и сделаем, — отрапортовал он в телефон. — Он наберет, как будем выезжать. Надо будет заехать на заправку, — сказал Димка уже Серёге, и тот кивнул. — Дорога долгая предстоит.       — Домой едем? — тихо поинтересовалась Некрасова.       Позов кивнул и коротко кашлянул. Матвиенко, слишком быстро сообразив, к чему этот кашель, встал и вышел из комнаты. Яна проводила его изумлённым взглядом и посмотрела на Диму, который приземлился напротив неё.       — Ты что-то узнал? — догадалась девушка, ощутив нервную дрожь, исходившую от мужчины.       — Да, — кивнул Поз. — Пока ты спала, я расшифровал несколько абзацев. Про поглощение дара у хранителей, чьи способности были приобретены. Я узнал, что будет со светлыми и тёмными хранителями, если ты коснёшься их. Нет, никто не умрёт, — покачал головой Дима, когда Яна настороженно выпрямилась. — Ценой освобождения от дара будут отнятые воспоминания. Став снова человеком, хранитель теряет память.       — Откат к заводским настройкам, — подвёл итог Матвиенко, появившись в комнате. Он вручил Некрасовой стакан воды. Яна поблагодарила его кивком. — Не так уж и ужасен метахранитель, как нам пыталась внушить эта Оксана. Вампир кусает людей, превращая в вампиров. Метахранитель касается хранителей, делая их людьми. С поправкой на обнуление памяти. Штука неприятная, — констатировал Серёга. — Я знаю, что говорю.       — Можем организовать кружок амнезии, — хмыкнула Яна, переваривая информацию. — Я не думаю, что возвращение назад — это хорошая идея.       — Ты не понимаешь? — удивился Димка.       — Она не понимает, — покачал головой Матвиенко.       — Мы дадим тебе ещё одну стихию, — торжественно объявил Позов. — Ты заберёшь дар у моего сына. Тебе станет легче.       — На время, — напомнила Некрасова. — Неделя-две. Тем более, я должна коснуться хранителя, но твой сын ещё не родился.       — Мать и ребёнок — единый организм, — не успокаивался Дима.       — Дим, я не хочу разрушать твои мечты, но… да, может быть, я коснусь Катю и заберу дар твоего сына. Но если они единый организм, как ты говоришь… Что, если… — Яна запнулась.       — Я знаю, — кивнул Позов, и Яну напугала холодная решительность в его голосе. — Я знаю, что Катя может потерять память. Придётся влюбить свою жену в себя ещё раз, — фальшиво весело развёл руками Дима. Некрасову настораживала быстрая смена настроения мужчины. — Я не хочу, чтобы мой ребёнок был хранителем. Я не готов потерять их обоих. И если есть шанс, я обязан им воспользоваться.       — Ты понимаешь, что ты принимаешь решение за вас двоих — за себя и за Катю?       — Ян, — Дима наклонился к девушке и взял её за руку, — я, когда её замуж брал, сразу сказал, что я в нашей семье мужик и самые важные решения должен принимать тоже я. И Катька была с этим согласна, потому что доверяет мне. И сейчас на моих плечах дальнейшая судьба нашего сына. И я не могу позволить ему быть частью вашего мира.       — Дим, ты не понимаешь, — натянуто улыбнулась Некрасова. — Нет больше «вашего», «нашего», мы все часть одного мира. Мира хранителей и людей.       — Сама-то в это веришь? — хмыкнул Позов.       — С большой натяжкой, если честно. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе.       — Меня сейчас стошнит.       Дима и Яна развернулись на Серёжу, стоявшего в дверях. Тот сорвался с места, быстро засеменил и присел перед диваном, на котором сидели Позов и Некрасова. Матвиенко накрыл своими ладонями руки друзей и, заглянув поочерёдно каждому в глаза, проговорил:       — Лично я, Сергей Борисович Матвиенко, обещаю вам, что всё будет пучком.       — Таким же, как у тебя на голове? — хмыкнул Позов, но руки не расцепил.       — Даже краше, — заверил его Серёжа. — Хотя куда краше, — гордо вскинул он подбородок.       Яна улыбнулась и покачала головой. Матвиенко нарочно крепко держал руки, чтобы никто не мог высвободиться. Все трое рассмеялись — всё-таки у Серёжи был дар разряжать напряжённые ситуации.       Некрасова посмотрела на смеющихся мужчин. Наверное, неприлично напоминать, что руки пора расцепить. В следующее мгновение девушка ощутила, как по коже пробежал неприятный холодок. Комнату начал заполнять знакомый аромат, который чувствовала лишь она. Она медленно повернула голову, наблюдая, как посреди гостиной разрастается синий силуэт.       Раздался глухой хлопок, и Матвиенко с Позовым ошарашенно повернулись на появившегося парня.       — О, собрания вашей дружелюбной секты по субботам? — смешливо констатировал незваный гость. — Ну что, братья и сестры, обнимемся же? — широко раскрыл он объятия.       Серёжа и Дима медленно выпрямились. Яна встала с дивана и вышла вперёд, оставив мужчин за своей спиной:       — Журавлёв, что тебе надо?