F20

В поезде номер 234 раздаются громкие перепуганные маты двоих машинистов.

      — Какого хуя? — после значительного звука удара о поезд раздаётся очередной вскрик машиниста, что всё это время гудел и кричал, пытаясь согнать очередного суицидника с дороги. Но и в этот раз у него не получилось. Как не получалось десятки раз до этого. Не получилось переубедить.       Мужчина лет сорока сейчас нервно постукивает по панели рядом с контролером, периодически смотря на второго машиниста, чуть помладше, что в испуге замер с подрагивающими губами, смотря вперёд. — Ещё один.       — Н-Надо звонить д-диспетчеру, — младший заикаясь говорит с поблёскивающими слезами на глазах. Он совсем ещё юн, стажируется здесь.       Но ему пора привыкнуть к тому, что периодически на путях будут попадаться живые преграды.       — Позвоним, — мужчина хмурится, смотря вперёд на плавно сменяющийся пейзаж из окна. — Я этого ёбнутого ещё неделю назад видел, — машинист пытается что-то вспомнить, почёсывая затылок. — Он ещё тогда стоял на платформе, на самом краю, представляешь? Я тогда даже гадал, спрыгнет под колёса или нет.       — Один?       — Ну если бы с ним ещё кто-то был, я бы запомнил, наверное. Один, кто ещё с ним был бы? Так и сейчас один припёрся. Решился окончательно, наверное, — машинист поворачивается к младшему, смотря, как тот старается не давать волю сжигающим слизистую слезам, скапливающимися в уголках карих глаз. — Ты это, — мужчина сменяет тон на более снисходительный, стараясь успокоить. Он понимает, что первый самоубийца в его жизни запомнится навсегда. И у него самого до сих пор остались кадры своей первой беспомощности перед страшной судьбой.       Поезд так быстро не остановить.       И несмотря на то, что они попытались сбросить скорость, так резко остановиться невозможно.       — Не расстраивайся особо. Не первый он такой и далеко не последний. И мы с тобой, друг, не виноваты в этом.       Младший медленно кивает, потёрши переносицу и заодно покрасневшие глаза.       — Мне сообщить диспетчеру?       — Да, давай. Учись работать и здраво мыслить после такого. Понимаю, из колеи поначалу будет выбивать, но вскоре привыкнешь и будешь лишь молитву за упокой читать.       — Я п-постараюсь. А как сказать-то? — студент замешкался, нервно сдирая кутикулу с подрагивающего пальца. Такая ситуация у него впервые.       — Что паренёк пришёл и бросился под поезд. Так и говори. И время, время ещё, — машинист смотрит на наручные часы, примерно отсчитывая минуты. — Полчетвёртого ночи.       — Понял. Я сейчас, — стажёр покачиваясь отошёл в другую сторону кабинки, набирая диспетчера.

      Жизнь не прекратила своего течения, после того как Тэхён погиб от разделения надвое мощными колёсами. Из-за смерти Тэхёна даже солнце взошло так, как обычно оно это делает.       Со смертью Тэхёна ничего не изменилось.

      Тэхён не оказался особенным. Он оказался побеждённым своим же мозгом.

      Мир так и продолжил плести свои запутанные нити событий и жизней, невзирая на ушедших, как когда-то и предполагал сам Тэхён. Тем более не взирая на ушедших по собственной инициативе.

      Да только, по собственной ли.