Пусть проигравший плачет

— Ты с ума сошел, Чарли? Зачем ты в это ввязался?! Это же нелегально! Молодой мужчина с зачесанными на лоб темными волосами уставился на своего рыжеволосого спутника со смешанным чувством ужаса и негодования. — Почему ты ничего не сказал мне? Я бы сразу помог, если бы знал, что у Молли проблемы с деньгами! К чему такой риск?! На что мне еще, в конце концов, наследство Блэков и Поттеров?! — яркие зеленые глаза возмущенно сверкали, пронзая собеседника обиженно-укоризненным взглядом. — Я не хотел тебя беспокоить, Гарри. У вас с Джинни семья, вы молодые, хотите пожить нормально. Мама всегда так говорит… — опустив глаза, пробормотал Чарли. Его крупные загорелые руки в еле заметных веснушках, сплошь покрытые ожогами и старыми порезами, не находили себе покоя: Чарли то принимался вертеть в руках пустой стакан, то ерошил пятерней свои огненные, почти красные волосы, то клал ладони на стол, переплетая пальцы. Видимо, Чарли сам считал подобную отговорку не слишком серьезной. — Да ладно, уверен, денег хватит на всех! — отмахнулся Гарри. — Все не так просто. Чарли Уизли вздохнул и обвел помещение задумчивым взглядом: «Кабанья голова» нисколько не изменилась со времен его учебы. Низкие потолки и темные стены, из-за которых кажется, что они сжимаются вокруг тебя и вот-вот раздавят; светильники, ржавые и закапанные воском, помнящие еще, наверно, восстания гоблинов. Пол покрыт настолько толстым слоем грязи, что новички принимают его за земляной; стойка и грубо сработанные столы в потеках и разводах чего-то непонятного; а стаканы такой сомнительной чистоты, что лучше захватить с собой собственные. Да, некоторые вещи никогда не меняются… «Кабанья голова» будто застыла во времени, чего нельзя было сказать о семье Чарли. Кто же мог подумать, что Джорж так плохо перенесет смерть Фреда? Что забросит магазин, начнет пить, принимать наркотики и таскать из дома все, что плохо лежит, хуже Флетчера? Веселый, никогда не унывающий брат превратился в тень самого себя. Мама водила его от одного колдомедика к другому, каждый раз платя огромные деньги за очередной гарантированный способ лечения, а Джорж рано или поздно все равно срывался и начинал по новой. — Процедуры очень дорогие, лечение длится минимум месяц и его нельзя прерывать, — Уизли моргнул, вынырнув из омута грустных воспоминаний, и начал рассказывать. — Остановишься — начинай с начала. Джордж должен постоянно быть под присмотром дипломированных специалистов. Заклинания, зелья, особая еда… цены просто безумные. Один день в в Св. Мунго стоит полторы сотни галеонов, не могли же мы ограбить тебя. — Он опустил глаза, разглядывая изрезанную чужими инициалами и ругательствами поверхность стола. — Если бы ты взял на себя оплату лечения, то от твоего наследства мало что осталось бы. А если подменишь меня и дойдешь до финала, можно взять миллион. Ну и адреналин! — карие глаза Чарли вспыхнули, он схватил Гарри за плечи и притянул к себе через стол. — Ты не можешь себе представить, каково это. — Ты поэтому участвуешь в боях, а не из-за брата? — нахмурился Гарри. — Мне маму жалко, — тихо ответил Уизли. — Она очень мучается из-за него. Все, что я зарабатываю, уходит на лечение Джорджи, и в этот раз, вроде бы, метод надежный. Но я и раньше участвовал, — добавил он совсем шепотом, наклонившись к уху Поттера. — Это будоражит кровь почище любой дури. Драконы, как никак. — Правил вообще нет? — заинтересовался Гарри, придвигаясь ближе к Чарли. — Никаких. При мне погибли несколько человек. Перед глазами Уизли вновь развернулись события, приведшие его к этому разговору.

***

— Уизли? Уизли, в чем дело?! — Малфой тряс его, как грушу. — Не ори, — простонал он, устраиваясь на жесткой скамье. Раненого бойца положили прямо здесь, в раздевалке. — Все пучком, жив я. Но к турниру не пригоден. Чарли приподнялся, придерживая руками голову. Штатный медик уже немного подлатал его и напоил обезболивающим и кровоостанавливающим зельем. Но что касается ноги, тут магия была бессильна.  — С драконьим огнем не шутят. Крошка обожгла мой перелом, магией его не залечить. Срастаться будет долго, как у маггла, — констатировал Чарли под взбешенным взглядом Малфоя. Его серые глаза стали почти белыми от злости: — И кем прикажешь тебя заменить? Вместо Монтегю я поставлю Флинта, но что делать с тобой? — Я найду замену.

***

И вот Чарли Уизли сидел напротив Гарри Поттера и пытался уговорить его участвовать в драконьих боях без правил, вместо него. Главным было не проболтаться раньше времени, кто устраивает эти бои. Чарли полагал, что, кроме желания помочь семье (хотя пользоваться любовью Поттера к семье Чарли считал подлым), звезду квиддича привлечет риск. Да и обратиться толком было не к кому. Двое парней, которые знали про участие Чарли в боях драконов и уже раньше выручали его, торчали в румынском заповеднике, ожидая вылупления норвежских зеленых. Ребята знали, что Чарли участвует в нелегальных боях; он знал, что они приторговывают драконьей чешуей, но неприятностей не хотел никто. Гарри Поттер попивал что-то спиртное и мутное из грязного стакана и раздумывал над предложением родственника. Помочь Джорджу вылечиться и вернуться к нормальной жизни было его прямой обязанностью. Гарри был очень благодарен семейству Уизли: они любили его и он всегда чувствовал себя своим среди них, членом семьи, задолго до женитьбы на Джинни. Никаких денег не хватило бы оплатить любовь Молли и ее детей: она была бесценна. Обдумывать, собственно, было нечего. — Я согласен, — он со стуком опустил стакан на стол. Поттер не стал раскрываться перед Чарли полностью. По правде, Гарри привлекла не только возможность помочь Молли и Джорджу. Мысли о смертельном риске повлияли на его решение не меньше, чем любовь к семье. Через несколько лет после окончания войны, когда все стало хорошо и можно было вздохнуть спокойно, Гарри показалось, что ему чего-то в жизни не хватает. Он был счастлив, обретя в Уизли семью, а в Джинни любимую, но без постоянного риска жизнь казалась пресной. Думая справится с этим, Гарри сразу после победы поступил в школу авроров и даже поработал несколько месяцев. Желанный адреналин вновь и вновь наполнял вены при каждой операции, но однажды ему пришлось завязать с этим. На одном из задержаний напарник Поттера убил пытающегося сбежать Упивающегося смертью — небольшие группы этих отщепенцев еще доставляли неприятности добропорядочным волшебникам, даже спустя столько времени. Упивающийся, совсем молодой парень, возможно, на пару лет старше Гарри, со светлыми волосами и очень белой кожей, стоял на коленях перед приятелем Поттера и просил пощадить его.Он был ранен «Сектумсемпрой»: кровь растекалась по полу и белой рубашке яркими пятнами; светлые глаза казались черными из-за расширившихся зрачков, на лице застыл ужас, голос срывался на рыдания. Черт возьми, красное на белом… это было красиво и почему-то завело Гарри. Он вдруг захотел заполучить этого парня. Подонок был полностью в их власти, они могли убить его, сделать что угодно — и им бы ничего не было. Помилуйте, сам Гарри Поттер немного превысил полномочия, преследуя опасного преступника! Не судить же за это героя Магического мира. Ему понравилось ощущение власти, хотя голос разума и подсказывал Гарри, что это грязно и неправильно. Поттер уволился, думая, что перемена профессии поможет ему забыть о странном чувстве. Увы, полеты на метле и даже самые опасные трюки не давали ему подобного кайфа. Скрепя сердце пришлось признаться, хотя бы самому себе — его привлекала власть над партнером, какого бы он ни был пола. Причем последнее обстоятельство никак не мешало Гарри обожать жену. Эта грязь ни в коем случае не должна была коснуться Джинни, любимой и нежной. Она всю жизнь любила его, пожертвовала спортивной карьерой ради Гарри и вместо квиддича теперь писала статьи о квиддиче, и Поттер готов был молиться на нее. Джинни — это семья, любовь и уют. Удовлетворение его извращенных низменных потребностей тут совершенно не при чем, их он оставил для продажных тварей из Косого переулка. К сожалению, он не так часто мог навещать дома с красными фонарями, а полеты не могли заменить жесткого секса. Может, бои драконов смогут?

***

— Сюда, — Чарли вел его по темным переходам, опираясь на трость, мимо раздевалок бойцов и пустых драконьих вольеров. Они один за другим проходили огромные залы с куполообразными потолками, поражающие своими размерами. Потолки были зачарованы и в каждом зале выглядели по разному: то голубое небо с ярким солнцем посередине, то звездная ночь, то какое-то безумное подражание Сикстинской капелле. — Вот тут все и происходит. Не оступись! — Гарри чуть пошатнулся, и только рука шурина, в последний момент схватившая его за мантию, спасла его от падения. Он посмотрел вниз и поразился. Пожалуй, более всего это напомнило ему стадион, на котором проходило сражение с драконом во время Турнира Трех Волшебников. — Ух ты… Далеко внизу простиралась круглая площадка гигантских размеров. От нее на многие сотни метров вверх ступенчато поднимались трибуны для зрителей. У Гарри даже немного закружилась голова. «Будто бы стоишь на самом верху Колизея и смотришь сверху на арену», — подумалось ему. Он задрал голову: единственным отличием от античного Колизея было то, что этот стадион прикрывал прозрачный купол, не позволяющий драконам улететь. Самих драконов доставляли сюда люди Чарли непосредственно перед боем. — Нагляделся? Иди дальше, вон туда, вторая дверь направо, — Уизли толкнул Гарри в очередной коридор. — Мне надо кое-что сделать, я встречу тебя тут потом, познакомлю с твоим драконом. — Ладно, — пожав плечами, Поттер двинулся в указанном направлении. Его несколько удивило, что Чарли упорно отказывался назвать ему имя того, с кем придется иметь дело. Ну, в конце концов, Гарри сейчас сам его увидит. — Красавица… Колибри, девочка моя, хорошая, — уходя, услышал Гарри. Он удивленно обернулся: Чарли стоял возле вольера и гладил уродливую драконью морду, просунув руку через решетку. Чудовище напоминало гигантского птеродактиля, только ярче: его кожистые крылья переливались бирюзовым и зеленым. В ответ на ласку дракон открыл клюв и издал скрипучий клекот, от которого стало больно ушам. — Скоро аппарируем домой, покушаем, помоемся… Гарри закатил глаза — Чарли сюсюкал, как с ребенком. Он вежливо постучал в названную дверь. Когда ему не ответили, просто толкнул ее и вошел. «Кабинет бывшего слизеринца», — хмыкнул он, осматриваясь. Шторы, обои и кожаный диван в зеленых тонах, напротив окна с фальшивым наколдованным видом — настоящему неоткуда взяться глубоко под землей — письменный стол темного дерева, у стола — кресло, повернутое к визитеру спинкой. Поттер кашлянул, чтобы привлечь внимание, и кресло медленно повернулось, открывая его взгляду хозяина кабинета.