Под покровом ночи сбываются желания

      Проснулся Шан Цинхуа от чего-то, что копошилось рядом и слабо хныкало. Сквозь гул в голове и боль в нижней части живота он открыл глаза, сразу замечая ребенка, закутанного в небольшую простыню, в своих руках и мужа, спящего рядом. Солнце, которое в этих краях было редким гостем, ярко светило сквозь большое окно прямо на личико девочки, из-за чего та начинала просыпаться. Аккуратно переложив ее на кровать, Цинхуа тем самым закрыл солнце собой, поморщившись от тянущей боли внизу. Любое движение корпусом отдавало новой волной боли. Отодвинув полы рубашки, Цинхуа увидел аккуратный шов. Но ничего — он и не переживал.       Зацепившись взглядом за умиротворенное лицо малышки, Цинхуа не смог оторваться. Все еще не верилось, что этот ребенок его. В чертах лица ничего общего с ним, но, наверное, когда она подрастет что-то да найдется. В глаза бросались черные, как смоль волосы и заостренные ушки — свидетельства ее доминирующей крови. Цвет глаз он посмотрит, когда малышка проснется. Девочка. Его дочь. Понемногу Шан Цинхуа убеждал себя (старался как мог) в том, что все нормально. Но упорно лезла мысли о том, Мобэю нужен был наследник сын. Как он отреагировал? Или все будет сейчас утром? Он же не будет срываться на нем или хуже на ребенке?       От невеселых размышлений его отвлекла рука супруга, который убрал пряди волос с лица.       — Что-то случилось? — во взгляде неподдельное беспокойство.       — Да, кажется… — голос хрипел и каркал. Цинхуа попытался прокашляться, но из-за этого маленькая начинала хмуриться. В руки ему дали стакан с водой. После нее стало легче.       — Ты как себя чувствуешь? — перешел Мобэй на шепот, заметив, как ребенок реагирует на шум.       — Все хорошо. Голова кружится если. Но это должно быть кажется.       Слова никак не подействовали на мужа и тот, встав с кровати подал ему несколько склянок, оставленных Цинфаном, с краткой просьбой-приказом: «Пей», которой сопротивляться он не смог, послушно принимая их. Вкус трав отвратительно осел на языке, но стало легче.       — Ты придумал ей имя? — неожиданно произнес демон.       — Я, кажется говорил, что не силен в этом, мой король. Да и по традициям…       — Мне все равно на традиции, — отрезал он. Тишина давила. Цинхуа не переспорит короля, а тот останется на своем. Мобэй наблюдал за мужем, а потом невпопад сказал: — У нее твои глаза. Карие, как кора дерева.       — Что? Но она же спит, как вы увидели?       — Она просыпалась пару часов назад. Ты слишком устал и не отреагировал. Я подумал сначала, что это ты на меня смотрел, — с легкой улыбкой произнес он. От этого зрелища в сердце Цинхуа защемило, а внутри разлилось тепло.       Человек хотел что-нибудь ответит, но дочь, разбуженная разговорами своих родителей, залилась громким плачем. Цинхуа поспешил взять ее на руки, но это мало чем помогло. В растерянности он посмотрел на мужа с вопросом в глазах. Тот кивнул, и встав с кровати, ушел. Это вызвало еще большую панику.       — Ну же, малышка, — укачивал он ее, — сейчас все будет хорошо. Как только я пойму, что делать.       Спустя пару минут в спальню вошел Мобэй-цзюнь с незнакомой демоницей рядом. Та, поклонившись ему, подошла и попыталась взять ребенка на руки, но Цинхуа крепко прижимал ее к себе, не отдавая.       — Это кормилица. Я приказал найти кого-нибудь еще утром. Ей можно доверять.       Бросив последний взгляд на малышку, он все же передал ее в руки девушке. Самого Цинхуа утянули в объятья, укладывая на кровать. Несмотря на то, что после сборов Му Цинфана боль затихла, она все равно дала знать о себе при таком резком движении. Цинхуа застонал. Мобэй, будто извиняясь поцеловал его в макушку.       Получив наконец свою пищу, девочка вскоре заснула. Демоница, еще немного покачав ее, передала ее Шан Цинхуа, коротко поклонилась и ушла, оставляя их наедине.       — Ты говорил, что что-то случилось — тихо заговорил Мобэй.       — Разве? Я не помню. — уклончиво пробормотал Цинхуа. — У меня последнее время такая память плохая, простые вещи не помню. Может не стоит вспоминать — у меня все еще немного голова кружится.       — Зато я помню. Что случилось? Я сделал что-то не так? Или тебе больно?       — Боль будет — это нормально в нашем случае. Я уже почти привык. И вы все правильно делали, мой король. Не обращайте внимание — предпринял еще одну попытку человек.       — Я не могу не обращать внимания на твои слова. Расскажи, — протянул тот, — пожалуйста.       Шан Цинхуа аккуратно переложил малышку на кровать, поворачиваясь к мужу.       — У нас дочь.       — Я знаю. — со смешком ответил Мобэй.       — Вы не понимаете. Вам нужен был наследник. Сын. Будущий король. Не получилось. Я не смог. Я… — в горле появился ком, который мешал говорить. Если он так продолжит, то наверняка расплачется.       — Ты подарил мне то, чего не смог бы дать никто другой. — прижал он заклинателя к себе. — В моей семье дети появлялись только как продолжатели рода. Не более. Кто-то, кто после смерти займет твое место. И до этого момента он абсолютно бесполезен, на таких мало обращают внимания, их хотят убить все вокруг, а о защите никто не задумывается. Мой отец в детстве пришел за мной лишь потому что он не смог бы найти равную по силе демоницу, какой была моя мать. — затем последовало молчание. Долгое и давящее. Его король хотел что-то еще сказать, Цинхуа это чувствовал, но видимо тема, которую он затронул была слишком тяжелой для демона. А может тот просто пытался подобрать слова. — Ты дал мне ребенка, который мне близок. И мне все равно девочка это или мальчик. Он часть тебя. Я люблю его не меньше, чем тебя. Вы мне двое дороги, и я буду вас защищать. Понимаешь?       Цинхуа просто кивнул, сильнее прижимаясь к груди демона. Его лицо подняли за подбородок и утянули в поцелуй, долгий и томный, без той привычной им страсти или желания. Поцелуй просто для того, чтобы доказать правдивость слов. И Шан Цинхуа принял.       Оторвались они друг от друга не скоро, в итогу просто ложась в обнимку. Мобэй перебирал его волосы, а Цинхуа честно старался не задремать.       — Имя, — хрипло прошептал демон.       — Если вы так настаиваете… — сонно пробормотал его муж. — Как насчет Сюэ?       — Красиво, так пусть и будет.       Улыбнувшись Шан Цинхуа все же заснул, убаюканный приятными прикосновениями и сопением их маленькой Сюэ.