one dance — one death

Хёнджин любил танцевать. Танцы были его жизнью, не больше и не меньше. Ему действительно нравилось проводить бесчисленный часы в танцевальной студии, терять себя в бесконечных тренировках и участвовать в соревнованиях, где он мог поделиться своей страстью. Это было интересно, захватывающе, но только до тех пор, пока он не понял, что всем, от зрителей до судей плевать на талант, плевать на усилия и травмы — они видели лишь внешность Хвана, его симпатичное лицо и вели себя соответственно. Пустые комплименты, натянутые улыбки и бессмысленные победы — все это раздражало, бесило до зубовного скрежета и пресловутого кома в горле. Отвратительно. Поначалу Хёнджин терпел, терпел ровно столько, сколько мог, чтобы не разбить себе лицо о ближайшую стену. Но всему рано или поздно приходит конец: хорошей книге, долгой дороге, крепкой дружбе. И человеческое терпение точно не являлось исключением из этого до смешного простого правила. Хван больше не видел смысла стараться, лезть из кожи вон, не получая ни грамма отдачи — он сдался, перестал подавать заявки на участие в соревнованиях, все реже появлялся в студии и стал танцевать исключительно для себя, спрятав свой смысл жизни ото всех, кроме самых близких. Поздно вечером он приходил в безлюдный парк недалеко от дома и отдавался музыке, танцевал часами напролет, просто наслаждаясь прохладным воздухом, что оседал на коже, а утром даже не упоминал о своем увлечении с фальшивой улыбкой принимая бесчисленные комплименты в адрес своей внешности. И пусть многие лишь мечтают о подобном, пусть для кого-то проблема Хвана — подарок судьбы, он думал иначе. Собственное лицо стало проклятием, а каждый день был полон притворства и лицемерия. Но потом появился Чонин, до безумия милый и почти преступно очаровательный, который ворвался в чужую жизнь, выбив дверь с петель, и всего одной фразой перевернул весь мир Хёнджина с ног на голову…

***

Опущенные веки, музыка на максимальной громкости, что доносилась из динамика потрепанного временем телефона, руководила каждым движением, каждым взмахом руки и изящным поворотом. Мышцы уже болели от длительной нагрузки, но день выдался не из легких, а Хван знал только один способ избавиться от навязчивых мыслей. Почему он просто не мог быть собой? Почему был так безнадежно зависим от чужого мнения? Его жизнь стала бы намного проще, если бы он только забил на всё и всех, как и те люди, которым была важна лишь внешность. Когда очередная песня подошла к концу, Хёнджин открыл глаза и собирался сменить композицию, но наткнулся на паренька, который сидел на скамье, где лежал телефон. Парень казался совсем юным, с немного растрепанными русыми волосами, в большой фиолетовой толстовке и неподдельным восхищением на хорошеньком личике. — Красивый, — выдохнул он едва слышно, возможно, даже неосознанно. Опять. Каждый раз одно и… — Я имел в виду твой танец. Ты красиво танцуешь, хен, — солнечно улыбнулся мальчишка, и Хёнджин заметил брекеты на его зубах, и почему-то эти железяки, что должны быть изъяном любой внешности, ничуть не портили своего обладателя и даже придавали ему невинного очарования. Странная ночь. Странный парень. Да и в целом, вся ситуация была какой-то странной. Но в хорошем смысле. В самом лучшем из всех возможных смыслов, на самом деле. Потому что одна короткая фраза, один незначительный комплимент заставлял сердце заходиться в бешеном ритме, а волнующий трепет поселиться внутри. — Спасибо, — растерянно пробубнил Хёнджин, пристально разглядывая человека перед собой. Со своей сладкой улыбкой тот был похож на ребенка, но темные лисьи глаза не давали полностью увязнуть в его почти приторном очаровании. — Эмм… Так ты давно здесь сидишь? — Не очень, — и всё. Никакой дополнительной информации, только кокетливая наивность в голосе. Вредный мальчишка. Хван невольно провел параллель с хитрыми лисами, потому как выглядел паренек донельзя довольным собой и с любопытством ожидал продолжения, склонив голову набок. — Ладно, — Хёнджин пропустил пальцы сквозь длинные волосы, усмехаясь. — Не хочу показаться грубым, но что ты вообще здесь делаешь в такое время? — На данный момент, сижу, — даже дерзил этот ребенок до безумия очаровательно. — Извини, — он смущенно отвел взгляд, нервозно закусив нижнюю губу, и тихо продолжил. — В общем, я недавно наткнулся на это место и случайно увидел, как ты танцуешь и… На самом деле, я прихожу сюда и наблюдаю за тобой уже некоторое время… Вот. — Наблюдаешь за мной, — задумчиво повторил Хван, наблюдая за тем, как симпатичное личико парня стремительно покрывается румянцем. И видит Бог, Дьявол или Санта Клаус это не должно было выглядеть настолько мило. — Ну да, — тихо проговорил паренек, опустив голову и нервозно играя с кольцами на тонких длинных пальцах. — Но я не подходил близко — боялся твоей реакции. Это странно, да? — он поднял взгляд, смотря в глаза напротив с искренней надеждой. «Еще как,» — подумал Хёнджин, но сказал немного иное. — Совсем нет, — тепло улыбнулся он, присаживаясь рядом с самым странным и самым прелестным парнем из всех, что он когда-либо встречал. — Ты сказал, что боялся, почему же сейчас решился? — Ну ты танцевал дольше обычного и как-то усерднее, словно пытался отвлечься от чего-то. И я подумал, что мог бы помочь… если мне не показалось и если ты не против. Хван невольно улыбнулся. Каким же все-таки необычным и интересным был этот паренек. Ходил в безлюдный парк только, чтобы посмотреть на идиота, который танцует по ночам и даже более того — предлагал этому самому идиоту свою помощь. — Так тебя заинтересовали только мои танцы? — Да, а что же еще? — искренне не понимая, спросил парень, даже не представляя, каким счастливым сделали Хёнджина его слова. — Ты странный. Непохожий, уникальный, удивительный. Единственный, кому была безразлична внешность Хвана, но не безразличен он сам. — Но ты только что сказал, что нет, — мальчишка надул губы, ковыряя землю носком старенького кеда. Мило. Просто невероятно мило. — Я изменил свое мнение, малыш, — пытаясь держать лицо, насмешливо проговорил Хёнджин и запустил пальцы в чужие волосы быстрее, чем успел подумать. Но это определенно была не его вина, да. — Я не маленький, мне уже восемнадцать, — буркнул парень, но несмотря на недовольство, не пытался убрать чужую руку со своей головы, словно та и вовсе ему не мешала. — Ты такой милый, — ворковал Хван, тиская горящие румянцем щечки младшего. Он абсолютно точно не должен был радоваться тому, что его единственный и самый прелестный зритель оказался совершеннолетним. Не должен был, но радовался. — Ладно, я, как ответственный хен, должен убедиться, чтобы ты добрался до дома в сохранности, так что я провожу тебя, хорошо? — все еще держа чужое лицо в своих ладонях аккуратно предложил Хёнджин. — Хорошо, — ярко улыбнулся паренек. — Я Чонин, кстати.

***

Оказалось, что дом Чонина находился совсем недалеко от парка. И Хван с одной стороны был рад этому, ведь, получается, что тот не рисковал своей безопасностью, выбираясь посмотреть на его танцы, но с другой стороны — расстроен, потому как времени наедине с новым знакомым было ужасно мало. Но даже тех коротких минут хватило, чтобы выяснить, что Чонин учился в том же университете, обожал музыку и танцы, был фанатом ASMR и рьяным собачником. — Боже, она такая милая, — умилялся Ян, просматривая фото крохотной собачки в телефоне старшего. — Как ее зовут? — Кками, — ладно, возможно, располагать человека к себе, используя его слабости — неправильно, но какая разница, если это работает. — Если хочешь, можешь прийти ко мне и поиграть с ней. — Да, я очень хочу.