лето в твоих глазах

Чонин медленно вдыхает и выдыхает. С минуты на минуту Бан Чан должен вернуться с работы. Для следующего этапа Джисоновой программы ему нужно быть решительным. Он, конечно, всегда добивается своих целей несмотря ни на что и даже громко заявил, что не отступится ни перед чем, но, так сказать, реального опыта у него никогда не было. Он совсем не такой смелый, каким хочет казаться. Не то что Хан, который без раздумий отправился кадрить своего принца из городского парка, по забавному стечению обстоятельств тоже оказавшегося полицейским. Интересно, получилось там у него?.. Чонин совсем не такой смелый. Вот почему, для придания себе храбрости он уже час расправляется с бутылкой ликёра. Вдыхает, делает глоток, морщится и выдыхает. Невкусно. Но эффект имеется – пока неясно, что там насчет храбрости, однако горькая жидкость теплом разливается по пищеводу и падает в ноги, отчего те становятся какими-то ватными; а комната начинает кружиться. Еще глоток. И еще. Он должен быть готовым, когда хлопнет входная дверь. Когда Чан приходит домой и включает в комнате свет, меньшее, чего он ожидает – это крепкие объятия со спины. Хотя, в его жизни творится такой бедлам, что пора бы уже перестать удивляться. Нервно сглатывая, он бережно отцепляет от себя тонкие пальцы Чонина и поворачивается к нему лицом. - Как ты?.. А, точно, эта дыра. Про нее Чан совсем забыл. Завтра, в выходной, нужно будет ее залатать… Чонин ведет себя не так, как обычно. Слишком тихий и смотрит такими пронзительными глазами. Очередные его выходки?.. Тем временем младший пытается снова сократить дистанцию и поцеловать Бана, но тот начеку и крепко держит его за плечи на расстоянии вытянутой руки. Нет, эту глупость нельзя повторять снова, - твердит себе Чан, отчаянно игнорируя участившийся пульс. - Погоди, - до него вдруг доходит секрет необычного поведения младшего, он принюхивается, чтобы убедиться в этом и приходит к выводу, который все объясняет. – Чонин, ты что, пил? Чонин обиженно дует губы и хмурится, стряхивая с себя руки старшего. - Хён, ну почему ты такой? - Что? Какой?.. - Охуенный. Чан так и застывает. А Ян, пользуясь заминкой старшего, делает шаг вперед и опрокидывает его на пол. Тот не успевает среагировать прежде, чем губы Чонина накрывают его. Поцелуй явственно отдает шоколадным ликером. Челка склонившегося над Чаном младшего щекочет его лицо. Все это кажется таким нереальным, что Чан не сразу осознает, что не только не отталкивает Чонина, но и берет на себя инициативу, а его руки незаметно оказываются на чужих лопатках. Чонин податливо льнет к его телу, перекат – и вот уже старший нависает над ним. Чан приходит в себя только тогда, когда прикасается там, где не следует, и младший словно каменеет. На голову Бану будто вылили таз ледяной воды. В глазах у Чонина страх, смешанный с желанием. Черт. Черт. Черт. Нет, не может быть. Не может быть, чтобы он хотел это сделать. - Прости… меня, Чонин, - с трудом выговаривает он хрипло и собирается встать, но Ян неожиданно хватает его за рукав форменной рубашки и пристально смотрит, как бы успокаивая. Кажется, словно в этих больших черных глазах целая вселенная с галактиками и взрывами сверхновых. Они гипнотизируют Чана, заставляют его сердце биться чаще, а его самого – идти на необдуманные, невероятные поступки. Нет, так нельзя. Он повторяет попытку, но на этот раз Чонин обхватывает его руками и ногами, как коала, и не отцепляется даже когда старший встает на ноги. Тот пытается расцепить чужие ладони на своей спине, но Ян держится невероятно крепко. - Эй, - тихо вздыхает Чан, - мне отнести тебя в твою комнату? Чонин, прижавшись к его груди и глядя в сторону, мотает головой. - Я хочу остаться здесь. - Тогда я уйду. - Не уходи. - Я… так не могу, Чонин. - Все ты можешь, - глухо фыркает Ян. – Ты слишком упёртый, ты в курсе? Если не хочешь признать, то хотя бы просто смирись. Я хочу остаться здесь. С тобой. Пока Чан молча переваривал и искал, что возразить, к своему великому удивлению он услышал у своей груди мирное посапывание. «Серьезно?.. Он вот так легко и быстро уснул? Хотя, он же пьян» Чан едва успел подхватить младшего, когда его хватка ослабилась и он почти грохнулся вниз. У офицера порядком устали руки и спина. Он решил пока положить спящего Чонина на свой матрас, чуть передохнуть и перенести в его часть дома, только вот хитрый парень, как только Бан устроил его на постели и собирался отойти, резко потянул старшего за рубашку и повалил на себя. «А, значит, таков был план с самого начала», - запоздало понял Чан. Младший же даже глаз не приоткрыл на саркастичное хмыканье, а только прижался сильней к отодвинувшемуся было хёну и обвил его руками. «Что ж ты будешь делать. Ладно, подожду, пока он и вправду не уснет и уйду спать на кухню». Спустя минут десять – согласно часам, а по ощущениям – целую вечность, дыхание Чонина стало по-настоящему размеренным, но Чан, наученный опытом, для начала решил убедиться, что тот и впрямь вырубился. Помахал ладонью перед его лицом – никакой реакции. Но этого недостаточно. Осторожно погладил пальцем чужую щеку – вау, какая мягкая! – и не мог остановиться еще минут пять. «Так, Бан Чан, приди в себя!» Ладно, последний тест. Он почти невесомо проводит по темным мягким волосам. С отсутствием реакции чуть смелеет и нежно накручивает прядь из челки на палец. Он так приятно пахнет. «Что же, черт возьми, ты делаешь, Бан Чан… Если не хочешь признать, то хотя бы просто смирись, да? Я не уверен, что все это хорошая идея. Но теперь я вижу четко. И не хочу больше бороться с самим собой. Это словно какое-то наваждение, сон в летнюю ночь… Но даже если так, я собираюсь принять это. Больше не буду убегать. Я тоже останусь здесь. С тобой».