лето в твоих глазах

Время перевалило уже за полночь, когда входная дверь Чановой половины дома наконец громко хлопнула и внутрь вошел (если можно так сказать) едва стоящий на ногах Чонин. - Чонин… Ты серьезно? – вопрошает Чан устало и поддерживает младшего за плечи, чтобы тот ненароком не свалился. - Я серьезен как никогда, хён, - на удивление внятно отвечает тот, обхватывает Бана руками за шею и виснет на нем. - Ты же еще несовершеннолетний, тебе нельзя пить алкоголь. - Мне много чего нельзя, - фыркает Чонин, - например, это тоже… Он прикрывает глаза и мокро целует старшего, щекоча его щеку длинными ресницами. Чан, не разрывая поцелуя, поднимает Чонина на руки и несет куда-то дольше, чем нужно, а потом бросает его на что-то мягче, чем его матрас. Ян открывает глаза. Это его комната и его кровать. - Спокойной ночи, Чонин, - бросает Чан, удаляясь прочь. - Эй, хён!!! Если этот парень думает, что Ян Чонин так просто сдастся, то он определенно заслуживает возмездия! - Чонин, ты пьян, иди лучше спать, - вздыхает Бан, когда младший догоняет его и обнимает со спины. - Ну и что? Вчера это тебя не очень-то напрягало. Заметив, что уши старшего заметно покраснели, Чонин ухмыляется, как маленький дьяволенок, и продолжает: - Ну хён, ну не злись. Да, мы с Хёнджином выпили немного, но у него кое-что случилось, я должен был его поддержать. Чан-хён, ну не будь ты таким букой. Я соскучился, - последнюю фразу младший шепчет Чану непосредственно на ухо, а после нежно его прикусывает. Чан, по телу которого прошла волна мурашек, на провокации не поддается и ловко выворачивается из чужих объятий. Он поворачивается лицом к Чонину и пристально вглядывается в черноту его глаз. - Мне показалось, утром ты вел себя как-то странно. Даже несмотря на твои слова. - Тебе показалось, - невозмутимо улыбается Ян. Чан не может понять. Он никак не может понять, почему поведение и слова этого парня порой разнятся между собой, что это значит? Он не может понять, обманывает ли его младший. Может, с этой бумажной работой он совсем потерял хватку? Или же что-то застилает ему глаза… Что заставляет Чана сомневаться, все еще полностью не доверять ему? Чонин высокий, пожалуй, даже выше его на пару сантиметров, и наверно, вырастет еще. Их лица прямо друг напротив друга. Чонин красивый. У него действительно приятная внешность – нарочито небрежно растрепанные черные волосы, острые скулы и края нижней челюсти, ямочки на щеках, появляющиеся при улыбке. Большие лисьи глаза – черные омуты с пляшущими в них чертятами и уже привычная шкодливая ухмылка. Чонин трудный ребенок, всегда получающий то, чего хочет. Ему нравится играть с ним, дразнить, не давать ему покоя, требовать внимания-ласки-тепла. Он стремительно ворвался в его жизнь, мысли и, в конце концов, сердце – и разнес там все до основания, чтобы везде остался лишь он. Чонин ранимый ребенок. Он старается не показывать эту свою слабую сторону, маскируется издевками, притворяется, что ему все равно. Но именно поэтому Чану хочется защищать его и оберегать, в том числе, от его собственных глупостей. Чонин одинокий ребенок. Это то, что не видно сразу, но… это скрывается за нахальным прищуром глаз. Чан тоже очень одинок. Почему бы им просто не попробовать побыть рядом и разделить тепло на двоих?.. - Хён, у тебя лицо какое-то странное, ты чего там… Ян не успевает и пискнуть, когда старший снова подхватывает его на руки и молча несет в свою комнату. Его сердце вдруг забилось быстрее. Пфф, это еще что… Чан выключает свет в комнате, бережно укладывает младшего на свой матрас и сам ложится рядом, на этот раз он сам обнимает его со спины. Чонин ждет какого-нибудь объяснения, но его все нет и нет. - Эмм, хён?.. - Мне завтра, то есть, уже сегодня на работу, а ты устал, так что нам обоим пора спать, - отвечает тот приглушенно, потому что уткнулся лицом куда-то в лопатки младшему. - Какой же ты все-таки скучный, хён, - вздыхает Чонин, устраиваясь поудобнее. У Бана действительно крепкие объятия. Может быть, даже… уютные. Словно убежище, в котором Чонин мог бы спрятаться от всех проблем его жизни, но… нет, все равно это бред. Что-то из разряда фантастики. В наступившей тишине Чонин уже начинает засыпать, и где-то на границе между сном и реальностью слышит вопрос: - Если я тебе нравлюсь, то почему ты столько раз говорил, что ненавидишь меня? «Дурак ты, офицер Бан, Чан-хён! Я тебя и сейчас ненавижу, а ты и не догадываешься», - хочет ответить Ян, но сил хватает только на то, чтобы хихикнуть в подушку, а после он погружается в глубокий и очень светлый сон, без всякого сюжета, но он, почему-то, чувствует себя поистине счастливым. Чонина заставляет открыть глаза внезапно наступивший холод. За окном раннее утро. Краем глаза он успевает увидеть, как Чан выходит из дома. Тихий, почти неслышный хлопок двери – собираясь на работу, он явно старался передвигаться как можно тише, чтоб не разбудить младшего, но тот все равно проснулся. Его разбудило отсутствие его тепла.