лето в твоих глазах

Кровь едва ли не ручьем хлещет по подбородку, стекая из носа и разбитой губы, никак не желает останавливаться, капает на белую рубашку и на асфальт. Руки с покрасневшими костяшками пальцев бьет крупная дрожь, тяжелое дыхание разрывает грудную клетку. - Я расскажу об этом! Ты пожалеешь, Ян Чонин! – кричит, разбрызгивая кровь и слюни, полулежащий на асфальте парень с кровавым месивом вместо лица. Чонин сжимает кулак до хруста, так, что кричащий проворно отползает на метр назад; но заставляет себя сдержаться. Вместо этого он эффектно сплевывает кровь и бросает с презрением: - Уж об этом я точно никогда не пожалею, придурок. - Это что? Ян Чонин, как так вышло??? - Мне жаль, - бормочет парень, съеживаясь под негодующим, едва ли не мечущим молнии, взглядом офицера Бана. - Лучше тебе прямо сейчас рассказать, в какие, черт возьми, неприятности тебя угораздило вляпаться на этот раз? Чан устало вздыхает и даже с некоторым злорадством наблюдает, как младший морщится, когда ватка с антисептиком касается ссадин на его лице. Поделом ему. - Я жду, - повторяет он. Минхо, который и наткнулся на разукрашенного Чонина на улице как раз перед обедом и притащил его, безуспешно сопротивляющегося, Чану, со словами «кажется, это твоё», как всегда, флегматично сюрпает холодный американо из трубочки и наблюдает за развернувшейся сценой со стороны. - Я упал. - Двоечка с минусом. - Перед этим меня сбила машина. - Уже троечка. - А до этого я врезался в стену. - Троечка. С плюсом. - А потом подрался… - Так все-таки ты подрался?! – Чан шлепком наклеивает пластырь на левую скулу младшего, от чего тот громко шипит. – Почему ты так упорно ищешь проблемы на свою... кхм, голову? - По-моему они сами меня находят, - угрюмо фыркает Чонин. - Нельзя был все словами решить? - Тупость словами не лечится, хён. Бан снова вздыхает и с выражением «горе ты моё» заботливо поправляет младшему волосы. - Больше ничего не болит? - Да все со мной в порядке, - Чонин встает вслед за старшим и смотрит на часы. – У тебя уже скоро обед заканчивается, а ты так и не поел. Еще раз повторяю: все со мной хорошо! Ну, я пошел. Увидимся вечером, - он невинно улыбается и чмокает парня в щеку, перед тем как уйти. К счастью, в помещении больше никого нет, а Минхо тактично сделал вид, что ничего не видел и вообще любуется засохшим фикусом на окне, но Чан все равно сильно смущается. Трудно к этому привыкнуть, даже несмотря на то, что они уже неделю как делят один матрас… Конечно, Чан пытался убедить себя, что все в порядке, но нехорошее предчувствие упорно подсказывало ему, что с этой историей все не так просто. И, к сожалению, оно, как и всегда, не подвело. - Здесь проживает Ян Чонин? – явившийся на следующее утро, как гром среди ясного неба, мужчина в приличном костюме по ошибке позвонил в Чанову дверь, хотя какая разница, если Чонин все равно все время проводит в его половине. Чан как раз размышляет, сказать этому мутному типу как есть или послать подальше, когда младший тоже подходит к двери и выглядывает из-за его спины. - Кто это, хён? – хмурится он. - Полагаю, это вы Ян Чонин, - мужчина смеряет побитого парня пренебрежительным взглядом. – Можно побеседовать с вами наедине? - Прошу прощения, но мне тоже хотелось бы поприсутствовать при разговоре, - категорично заявляет Чан, складывая руки на груди, прежде, чем Чонин успевает открыть рот. - А вы, собственно, вообще кто? - Мой очень близкий друг, можно сказать, он мне как папочка, - в этот раз Чонин опережает старшего, нахально ухмыляясь из-за широкого плеча старшего. Чан, с отраженным на лице терпением и смирением, достойным матери Терезы, прочищает горло и смотрит в округлившиеся глаза незваного гостя. - А что вы тут… - Чай пьем, - фыркает Ян. - Давайте ближе к делу, господин, - сдержанно улыбается Чан. – Для начала, это нам хотелось бы узнать, кто вы такой. - Что ж, - мужчина откашливается и понимает, что идея запугать мальчишку наедине, кажется, провалилась. – Я подчиненный господина Чо. Его сын, молодой господин Чо, вчера днем был жестоко избит господином Яном. Мы готовимся подать судебный иск, чтобы взыскать с Ян Чонина компенсацию за нанесенный физический и моральный ущерб и, конечно же, хотим, чтоб он понес соответствующее наказание, однако, - мужчина делает акцент на последнем слове и с удовольствием наблюдает за посерьезневшими лицами напротив, - исходя из того, что он все еще несовершеннолетний и потому склонен совершать глупости, а также из исключительного уважения господина Чо к его отцу, главе столичного полицейского управления, юный господин готов простить Ян Чонина и замять это дело. Но только с одним маленьким условием: он должен прийти и лично принести господину Чо извинения. Полагаю, это идеальный для всех компромисс. В наступившей после речи пришедшего тишине Чан отчетливо слышит, как Чонин за его спиной с тихим рыком выдыхает и до хруста сжимает кулаки. «Ну куда он опять вляпался», - с отчаянием думает он, незаметно находит руку младшего, разгибает его пальцы и ободряюще сжимает. Нельзя, чтоб он натворил еще больше дел. А с этим они как-нибудь разберутся. - Мы вас поняли, - говорит Чан. – Все же, Чонину нужно время подумать, если это возможно. - Конечно-конечно, - с фальшивой улыбкой подчиненный господина Чо достает из нагрудного кармана визитку, - мы подождем до завтра. Пожалуйста, свяжитесь с нами, как только примете решение. Как только дверь за незваным гостем закрывается, Чонин, чувствуя, что теперь ему точно мало не покажется и его первоочередная задача – спастись от источающего угрожающую ауру Бан Чана, срывается с места и пытается скрыться на своей половине, чтоб там забаррикадироваться стоящим рядом с дырой в стене на всякий такой случай холодильником, но – куда ему против отличника полицейской подготовки: он не успевает пробежать и метра, как старший сжимает его в крепких объятиях со спины так, что невозможно даже пошевелиться и с пугающим спокойствием в голосе говорит на ухо: - Как насчет объяснений, Ян Чонин? В тот день погода была настолько хороша, что Чонин даже преодолел свою лень и решил прогуляться по городу. Может, стоит зайти в единственный приличный торговый центр и прикупить что-нибудь новенькое? А потом в любимое кафе рядом с парком, за мороженым. На обеде можно будет даже заскочить в полицейский участок, помозолить глаза Бан Чану… Чонин уже неделю как не отлипает от Чана все свободное время. Его самолюбию очень льстит, что неприступный (читать как «туго соображающий») офицер действительно испытывает к нему симпатию, уделяет внимание, проявляет заботу, охотно целуется и обнимается. Правда, большего себе не позволяет – но это пока. Со вторым пунктом плана Чонин почему-то тянет и повторяет себе, что еще рано, они должны стать еще ближе, чтоб он мог успешно завершить начатое (правда, еще не придумал, каким именно образом ему предать Бана. Нет, у него вовсе не появилось угрызений совести и своего отношения к старшему Чонин не поменял. Просто внимание Чана ему действительно нравится, да и спешить в таких делах лучше не стоит…) Пока что он просто старается заполнить собой все свободное время и пространство Бан Чана, ведет себя мило и делает для него какие-то приятные вещи, чтоб без него он начинал скучать и из-за этого привязывался еще сильнее. Чонин вышел из торгового центра уже в свободной стильной белой рубашке, которая была ему чертовски к лицу. Теперь-то он точно должен покрасоваться перед старшим, Ян довольно ухмыляется, но тут слышит, как кто-то окликает его по имени. - Давно не виделись, Ян Чонин! Чонин раздраженно прищелкивает языком. Чо, его одноклассник, высокомерный отпрыск какого-то местного царька. Черт знает откуда его отец узнал о происхождении пару лет назад переведенного ученика, и теперь этот придурок не уставал без конца цепляться к нему. Какая досада, встретить его в каникулы… День испорчен, а ведь все так хорошо начиналось… - Ты что, меня игнорируешь? – картинно возмущается Чо, подходя поближе. - А не пойти бы тебе к чОрту, Чо? – фыркает Чонин и шагает прочь, чтоб не тратить время и нервы на этого идиота. - Как грубо, Чонин-а. Почему бы нам не поболтать немного? – парень упорно идет рядом, не прекращая нести чушь. – Я всего лишь хочу с тобой подружиться – у нас ведь так много общего: образ жизни, положение в обществе, высокопоставленные отцы… Чонин резко останавливается, уже начиная закипать, и чеканит каждое слово: - Оставь меня в покое. По-хорошему. Он продолжает движение, сворачивая в переулок и надеясь так оторваться, но Чо в назойливости может посоревноваться с бессмысленно и беспощадно жужжащим в два ночи комаром над ухом. - Пфф, - смеется он, - а что ты сделаешь? Я тебя насквозь вижу, Ян Чонин. Ты и пальцем не сможешь пошевелить без позволения папы, наверняка, спишь и видишь, как бы выслужить прощение и вернуться в столицу. В смысле, я не знаю, за что тебя сюда сослали, но наверняка ты жестко накосячил, да? Ждешь не дождешься, когда папа заберет тебя обратно, там-то у тебя все схвачено, а в этой дыре приходится общаться со всяким сбродом, типа тех двух, заучки и патлатого… А, кстати, видел тут тебя на днях с каким-то взрослым стрёмным типом в кожанке, ну и вкусы у тебя в выборе друзей, конечно, никак не пойму, чем они тебе пригля… И без того слабое терпение Чонина вконец иссякает, как бы он не старался сдерживаться, но его кулак движется быстрее, чем мысль, что этот утырок того не стоит. Кулак попадает ровно в глаз, но прежде, чем Чонин успевает пожалеть об ударе и, возможно, извиниться (проблемы ему совсем не нужны), забив на слова Чо, тот, к собственному несчастью, схватившись за глаз, выкрикивает: - Ты совсем псих? Поэтому твой папаша тебя выгнал? Видимо, он плохо воспитал тебя, Чонин-а! Снова. Взор застилает красная пелена, кулаки непроизвольно сжимаются, а тело бесконтрольно движется само по себе, чтоб нанести противнику как можно больше вреда, чтоб выместить всю злость, все негодование и обиду. День теперь уже точно безвозвратно испорчен, как и новая рубашка, в которой Чонин собирался покрасоваться перед Чаном, теперь запятнанная каплями крови.