лето в твоих глазах

Чанбин не переставал удивляться, откуда в его окружении столько геев. Нет, серьезно – Чан, который взял отгул ради поездки в парк аттракционов вдвоем с Чонином, Минхо, который, как оказалось, встречается с этим самым Хан Джисоном, Хёнджин, который запал на Феликса - он даже и не подозревал о всех них… Такое чувство, что единственным не-геем среди знакомых остался он один. Ну и Ликс. Только бы это было не заразно. Когда Минхо с Джисоном рассказали ему о том, как случайно подслушали признание Хвана, первой мыслью Чанбина было «наверняка это он позвонил родителям Ликса». А второй – «в смысле все думают, что я нравлюсь Ликсу, а Ликс нравится мне?» Решение объяснить этим двоим, насколько бредова эта мысль, пожалуй, было ошибкой – они лишь с раздражающе-загадочными ухмылками переглянулись, а после смотрели на него с умилением, как на ребенка, который не понимает, что лепечет. Бесят. Ну и ладно. Хотя, наверное, было бы забавно увидеть реакцию Феликса на этот бред… В любом случае, важнее всего – разобраться с Хван Хёнджином. Его чувства Чанбина не волнуют, но он должен ответить за то, что сделал. Ведь от этого пострадал только Ликс. Оглядываясь назад, Чанбин понимает, что и это было ошибкой. Так уж вышло, что он по жизни делает сплошные ошибки с полной уверенностью, что поступает правильно. Они с Хёнджином совершенно не поняли друг друга, а потом тому и вовсе поплохело, так что Чанбину пришлось тащить его к Сынмину в морг. Почему в морг? Ну, во-первых, Хван и правда, перед тем как отключиться от вида крови, сказал, что ненавидит больницы, в ответ на предложение Со отвести его туда. А во-вторых, если б он действительно пошел в больницу, его точно неправильно поняли бы, в виду его красочного прошлого, известного большей части врачей. Кому нужны эти проблемы. В итоге Чанбин так ничего и не выяснил, а только еще больше проебался. Интересно, как Ликс отреагирует, если узнает, что в него влюблен парень? К тому же, его лучший друг? Почему-то это очень интересует. То есть, Чанбин, конечно, не собирается ему говорить об этом. Да и как он теперь вообще сможет с ним увидеться? Интересно, сильно ли ему досталось от родителей… «Надеюсь, они выслушали его и поняли. Он ведь ничего плохого не делал. Ликси – само воплощение доброты, за это нужно любить, а не наказывать! Он просто не может и слова сказать против родителей. Ему трудно отстоять свои личные интересы, увлечения, планы на будущее, в конце концов. Он заслуживает быть счастливым, а не вот это вот все». Чанбин устало вздыхает. Он не торопясь идет куда глаза глядят. Слишком много всего надо обдумать. Да и к Минхо возвращаться как-то не хочется – он, конечно, разрешил переночевать у него, но между этими двумя витает такая атмосфера, что… Лучше уж он вернется ближе к ночи. Так что у него куча времени. Наверное, даже слишком много – и тянется оно в разы медленнее, чем все то время, проведенное с Ликсом. Как и ожидалось, родители не стали даже слушать Феликса. Чтоб эта любопытная тетка-соседка, что им позвонила, жила долго и счастливо… Ему пришлось выслушать дооолгую-долгую нотацию, но отделался он не так уж серьезно – домашний арест до начала учебы это совсем немного. Телефон ему тоже купят только к тому времени, чтоб была возможность связаться и проверить, усердно ли он занимается в клубах и у репетиторов. Так что все, что ему остается – зубрить учебники и лежать, глядя в потолок, в своей комнате – а впрочем, ничего нового. Однако отчего-то появилась эта щемящая тоска в груди… Он беспокоится за хёна, надеется, что тот не будет перенапрягать ногу, сумеет приготовить себе поесть с больной рукой, а когда выйдет на работу, не полезет снова в какую-нибудь передрягу. Ведь во все эти моменты Феликса не будет рядом. Хён, хоть он и взрослый, но такой несобранный, не умеет заботиться о себе, все время ребячится и делает глупости. Но все равно он крутой. И когда они теперь увидятся?.. - Ёнбок, подойди к телефону, - доносится из коридора мамин голос. Кто бы это мог быть? Звонит на домашний, да еще и мама не против. Репетитор какой-нибудь? А вдруг?.. - Хей, Ликс. - А… Это ты, Хёнджин? - А что, ты ожидал услышать кого-то другого? – сухо смеется Хван на том конце провода. - Да нет. Давно мы не разговаривали. - Ага… Я просто слышал, что твои родители вернулись. Ты как? - Да? От кого? - Ну, от… Со Чанбина. - Что?! Вы виделись? Он в порядке? – восклицает Феликс взволнованно, но вспоминает, что дома не один, и закрывает рот рукой. - …в порядке. Еще как. - Это хорошо, - улыбается Ли. – Ты поэтому позвонил? - Просто хотел убедиться, что ты еще жив. - Спасибо, Хёнджин, - фыркает Феликс. – Ты настоящий друг. Хван издает еще один сухой смешок. Феликс хмурится: - У тебя самого-то как? Случилось что? Какой-то ты не такой. - Ёнбок, еще две минуты и иди заниматься дальше, - кричит с первого этажа мама. - Хорошо, - кричит Ли в ответ. – Так что произошло? Друг глубоко вздыхает и спустя несколько секунд вполголоса выдает: - Ликс… Прости меня. - Хёнджин? Ты чего? За что ты извиняешься?.. - За то, что я, на самом деле, не такой уж отличный друг, как ты думал. Ты… сильно нравишься мне, Ликс. В романтическом плане. После этих слов Хёнджин замолкает. Не слышно даже его дыхания, но Феликс не обращает на это внимания. Он пытается вникнуть в смысл сказанных фраз. - Подожди, Хёнджин, - наконец отвечает он, неловко смеясь, - это что, какой-то пранк, да? Блин, я думал, что-то серьезное, а ты… - Я серьезно. Ликс, я… это не шутка, я молчал столько времени, потому что боялся все разрушить. Прости меня. Я больше не могу, так что… ты должен знать. Улыбка медленно сползает с губ Феликса. Это… слишком несмешной розыгрыш. Настолько глупый, что Хёнджин никогда не стал бы так шутить. - Хёнджин… - говорит Феликс хрипло просто ради того, чтобы что-то сказать – в горле пересохло и слова больше никакие на ум не идут. - Можешь ничего не говорить сейчас. Прости. Пока, Ликс. В телефонной трубке короткие гудки, а Феликс стоит, упершись взглядом в стену, и в голове у него пустота.