лето в твоих глазах

Пестрота огней ярких фонариков и гирлянд озаряла темное небо, из динамиков играла хорошая музыка, а в толпе шумных людей можно было легко затеряться, и никто не обратит внимания на двух взявшихся за руки парней. Чан был прав. Приехать в парк аттракционов в паре часов от их города к вечеру, когда стемнеет, было потрясающей идеей. У Чана дыхание замирало каждый раз, как на лице Чонина появлялась счастливая улыбка, а глаза с блестящими в них звездочками смотрели прямо на него. - Хён, пойдем туда! Вау, а это что?.. Посмотрим поближе? Ух ты, хочу это попробовать!.. Чонин такой ребенок, с улыбкой думает Чан. Все-таки то, что он никогда не был в таком месте – огромное упущение, а увидеть эту искренне восторженную какими-нибудь яблоками в карамели сторону Чонина – стоит всего на свете. - Блин, хён, я передумал, давай лучше вернемся на землю, - нервно улыбается младший, пока персонал проверяет правильность застегнутых креплений на сиденьях перед отправлением вереницы открытых кабинок вверх по виражам американских горок. - Уже поздно, Чонин, - не менее взволнованно отвечает Чан, который пытается перед младшим храбриться, правда, получается не очень. Кабинки трогаются с места и медленно поднимаются на вертикальный пик, зависают там на пару секунд, а потом с умопомрачительной скоростью ныряют вниз под углом в девяносто градусов и под аккомпанемент многоголосого хора пассажиров. - Хён, - безэмоционально говорит Ян, когда они медленно подъезжают к стабильной платформе, - я слышал, как ты кричал. - Ты тоже красиво кричишь. Они одновременно переглядываются, но оба прыскают от смеха, глядя на невероятные укладки волос друг друга. - А мне понравилось, прокатимся где-нибудь еще! Вытрясывающие душу из тела и заставляющие верить в бога даже атеистов аттракционы чередовались с легкими поцелуями в будке для фотографий, типично праздничные и фестивальные лакомства – со сладкими поцелуями на колесе обозрения, рассматривание всяческих сувениров и безделушек – с тягучими поцелуями за павильоном с мороженым. Обоим было мало друг друга – так же, как воздуха, когда один касался другого, а напряжение между ними искрило не хуже, чем запущенные ночью в звездное небо фейерверки. - Спасибо, - шепчет Чонин, переплетая пальцы со старшим. «Нет, это тебе спасибо», думает Чан. - Это не все. Осталось кое-что еще, - говорит он вслух. Холодный ветер хлещет со всех сторон мчащихся на мотоцикле парней, но Чонин совсем не замерз. Спина хёна широкая и теплая, кажется, что чем крепче обхватишь его руками, тем больше шанс спрятаться навсегда ото всех проблем, забыть обо всем плохом и жить только тем, что сейчас. Негостеприимный ветер, что безуспешно пытается его задеть, вдруг начинает пахнуть морем. - С ума сойти… Темные волны с шумом накатывают на песчаный берег пляжа, отражая лунный свет. - Услышал, что тут есть это место неподалеку, подумал, что тебе… Чонин не дает договорить – прижимается к хёну. Это так на него непохоже – как-то странно, непривычно, но что-то подсказывает, что так правильно. Будто так и должно быть. Будто чтобы сейчас чувствовать себя счастливым в самом безопасном месте на свете – объятиях Чана – было необходимо пережить все дерьмо в своей жизни и натворить кучу глупостей. Чуть позже, в местной гостинице, он возвращает старшему всю любовь, накопившуюся в нем, стократно, а телефон, брошенный где-то на полу, беззвучно и тщетно разрывается от звонков. Эта ночь такая потрясающая. Эта ночь самая худшая за всю жизнь Феликса. Уже давно за полночь, но он никак не может уснуть – и дело не только в том, что за проведенное с офицером Со время он к чертям сбил весь режим (если он вообще был). Покоя не дают мысли. Не каждый день лучший друг признается, что питает к тебе романтические чувства. И что теперь делать? Хёнджин ему очень дорог. Он не просто ближайший его друг, он человек, который знает и понимает его лучше всех, парень, который подошел к нему первым и предложил дружить в тот момент, когда Феликсу было особенно одиноко из-за того, что все его время поглощала учеба; Хёнджин всегда поддерживал и выручал его сотню раз. Ликс близок и с Чонином, но с Хваном у него особая связь. И вот теперь выясняется, что эта связь в действительности гораздо более особая, чем он предполагал. Что он должен ответить? Что ему не нравятся парни? То есть, не совсем так, не может же он утверждать этого, если никто из парней ему никогда не нравился, так что ни в чем нельзя быть уверенным. Сказать, что с его графиком никаких отношений в принципе быть не может? Это, конечно, правда, но звучит так, будто он рассматривает их возможность и его чувства взаимны. Феликс отлично знает Хёнджина. Знает его характер, чрезмерную драматичность, его ранимость. Ему придется разбить сердце Хвана, и их дружбе, их связи придет конец. Черт, почему это все не может быть просто ночным кошмаром?.. Феликс в очередной раз вздыхает и переворачивается на другой бок. Он должен спать. Может, во сне к нему придет ответ… Неожиданно прямо рядом с его ухом раздается странный, приглушенный шипящий звук, от которого Ли в мгновение ока подскакивает с кровати и расширенными глазами всматривается в темноту, прижимая подушку к груди с колотящимся от испуга сердцем. Что это, черт возьми, было?.. - …прием… Ликс?.. Слышишь меня? Прием!.. Рация. Рация, которую Феликс когда-то спрятал под подушку, чтобы скрыться от офицера Со. Она все это время была тут! Феликс, позабыв обо всем, кроме того, что в соседней комнате спят родители, хватает рацию и накрывается одеялом с головой, чтоб обеспечить хоть какую-то звукоизоляцию. - Чанбин-хён! – радостно восклицает он вполголоса. – Как ты? - Вообще-то это мой вопрос, - фыркает старший. Феликс улыбается. Так приятно слышать знакомый саркастичный голос. - Все в порядке, я под домашним арестом. - Эти две фразы противоречат друг другу. Ты не сделал ничего, за что можно получить наказание. - Да все нормально, - отмахивается Ли. – Я привык. - Ничего не нормально! Ты снова собираешься просто смириться с таким положением дел и не предпримешь ничего для того, чтоб отстоять свои интересы?.. - Хён… Чанбин пару секунд молчит. - Ликс, твои родители дома же днем? - Ну… да, - младший в недоумении хмурится. – А что? - Да так… Я кое-что оставил у тебя… - Что? - Ключи. - Что?! А как ты домой попал, хён?.. - Ну, вчера я ночевал у друга… Кхм, никогда в жизни больше к нему не пойду… Сегодня я взял запасной ключ у соседки и сумел наконец попасть в квартиру. Но все же… - Это хорошо… Но не думаю, что светиться перед моими родителями сейчас будет хорошей идеей, - неловко усмехается Феликс. – Может, немного подождать и выбрать лучшее время? - Нет, именно сейчас и есть самое лучшее время, - твердо отвечает Чанбин. - Ну, раз ты так считаешь, хён… Тогда до завтра. То есть, уже до сегодня. Я буду ждать. - Ага... А теперь ложись спать, Ликс. Спокойной ночи. - Спокойной… - Конец связи. Рация замолкает. Значит, хён придет сегодня?.. Феликс откидывается на подушку, улыбнувшись, и моментально засыпает, напрочь забыв обо всех терзавших его тревогах. Чанбин стоит перед домом семьи Ли, одергивая полы форменного пиджака и поправляя воротник рубашки. Немного неловко идти в полицейской парадной форме, но другого костюма у него просто напросто нет, а на родителей Феликса надо произвести хорошее впечатление, так что… Теперь, когда он уже практически на пороге, а рука на полпути к дверному звонку, отчего-то появляется волнение и мандраж, ладошки потеют и пульс учащается. «Блин, Со Чанбин, успокойся, ты, пожалуй, повидал за свою жизнь некоторое дерьмо и бывал в ситуациях пострашнее, нечего паниковать. К тому же, ты пошел на это ради Ликса, и ты уже здесь. Поздняк метаться!..» Чанбин резко нажимает на кнопку звонка, чтоб сомнения не заставили его передумать. Спустя минуту приоткрывается дверь. На пороге, с плохо скрываемым недоумением на лице, мама Феликса. - Прости…те, хм, вы… к Ёнбоку?.. - Нет, - с неловко натянутой улыбкой отвечает Чанбин, - я к вам. Если бы Феликс знал, что в один прекрасный момент своей жизни обнаружит себя, папу, маму и офицера Со сидящими в гостиной по разные стороны стола, он бы сам себе не поверил. В его голове не меньше вопросов, чем у родителей. Что вообще Чанбин-хён задумал? Принарядился, даже уложил волосы, непривычно улыбается… О чем, святые плюшки, он собрался говорить с семьей Ли?.. - Так… наш Ёнбок что-то натворил? – спрашивает отец после того, как Со представился. О нет! Только не говорите, что хён решил сдать родителям все его грехи! Феликс с наполненными ужасом глазами пытается прочитать на лице Чанбина ответ, но оно абсолютно непроницаемо. - Нет, что вы, - говорит Со (Ликс незаметно выдыхает). – Должно быть, вы не в курсе, скольким я обязан вашему сыну… Позвольте мне пояснить. Феликс не знает, куда себя деть. Пока старший рассказывает внимающим родителям, как он помог пострадавшему на задании офицеру восстановиться после ранения, опуская некоторые детали, уши Ликса пылают советским флагом. Чего этот хён хочет добиться?.. - О, так это вы! – внезапно восклицает господин Ли. – Я, кажется, припоминаю недавнюю новость о местном полицейском, что героически задержал беглого преступника. - Что, это попало в новости?! – хён аж поперхнулся. Феликс с улыбкой закатывает глаза. Теперь его самомнение точно подскочит вверх… - А, то есть, я не знал, кхм. В любом случае, Лик… Ёнбок много для меня сделал. - А можно поинтересоваться, как вы вообще познакомились? – спрашивает госпожа Ли. Черт. - В парке, - выдает Чанбин. - В библиотеке, - одновременно с ним выпаливает Феликс и с долю секунду они смотрят друг на друга с немым «блять» в глазах. - Ну да, если быть точным, встретились мы в библиотеке. У нас возникла дискуссия на тему того философского труда, теперь уже подзабыл, как же… - Со стреляет взглядом в младшего в поисках поддержки. - Сократ, - подсказывает Ли. - Да, точно! А потом мы продолжили обсуждать его в парке, - врет Чанбин и не краснеет, а после прикладывает руку к сердцу, - несмотря на разницу в возрасте, жизненном опыте и прочем, у нас с Лик… с вашим сыном оказалось множество общих интересов, - заверяет он. «Ага, детективы и видеоигры», - мысленно фыркает Феликс. Но родители, похоже, купились на такой очевидный бред. Сидят, важно кивают. - Хорошо… Что ж, мы просим прощения, что погорячились в тот день и так грубо выгнали вас, ничего не зная, - говорит госпожа Ли. Чанбин отмахивается: - Да все путем. Кхм, то есть, я хотел сказать, ничего страшного. Но я считаю, что вам стоит быть мягче к Ёнбоку и не наказывать его за этот случай. - Что ж, примем к сведению. Это… всё? Вы пришли за этим? - Не только, - Чанбин делает глубокий вздох и решительно смотрит на чету Ли. – Если позволите, я хотел бы сказать пару слов о будущем вашего сына.

***

- О будущем? Что вы имеете в виду? - Я слышал, что Ёнбок готовится поступать в хороший столичный университет на специальность инженера-архитектора. - Это так, - кивает госпожа Ли. Феликс смотрит на старшего во все глаза. Только не говорите, что он собирается… - Простите мне мою грубость, но… Вы вообще спрашивали мнение вашего сына касательно его будущего жизненного пути? Феликс замирает, а его родители в непонимании переглядываются. - Я всего лишь простой полицейский, но даже я вижу, что он рожден для немного иного дела, и на этой стезе у него большое будущее, поверьте. - О чем вы говорите?.. - Хён!.. - Пожалуйста, не решайте судьбу сына против его воли. Вы очень много дали ему, и, безусловно, он хочет отплатить вам за все, что вы для него сделали, но это его жизнь. Я знаю: у Ёнбока есть мечта, - Чанбин переводит взгляд на ошарашенного Феликса, хитро щурясь, - и есть все для ее исполнения. Все, кроме вашего одобрения. Пожалуйста, просто выслушайте его. И простите, что вмешиваюсь не в свое дело, теперь я пойду. До свидания. Чанбин кланяется обескураженным родителям Ли и решительным шагом направляется к выходу. Он все это время старался выглядеть уверенно, чтоб никто не сомневался в его компетентности, и говорить как можно убедительнее, а у самого коленки трясутся и язык к нёбу присох от волнения – не каждый день перед незнакомыми людьми такие речи толкаешь. Скорей бы попасть домой, надеть спортивки и сто часов играть в игрушки… - Постой, Чанбин-хён! У самой двери его догоняет смущенно опустивший взгляд Феликс. - Ты забыл, - он передает старшему его ключи, неловко переминаясь с ноги на ногу. Чанбин вздыхает. - Ну и чего ты такой кислый? – Со игриво жамкает Ликса за щечку, чтоб заставить его улыбнуться. – Теперь дело только за тобой, обратного пути нет, так что выложись на полную, чтобы попытаться убедить их! - Я… думал, они все равно не поймут меня, так что даже не пытался… - Поверь, все на свете возможно, если приложить достаточно усилий. Если бы я думал как ты, Ликси, то давно уже откинулся бы в какой-нибудь канаве и никогда бы мы не встретились, - усмехается Чанбин. - Спасибо. Младший вдруг сжимает Чанбина в объятиях. Такого он не ожидал – аж дыхание перехватило. Черт, как же неловко. Уши, кажется, начинают краснеть. - Х-хорошо, Ликс, тебя, наверное, родители уже заждались, иди давай, - тараторит старший, Феликс кивает, отходит на шаг назад и так ярко и благодарно улыбается, что дыхание перехватывает во второй раз. - Пока, хён. - П-пока… Спустя пять секунд, прислонившись к обратной стороне входной двери, Чанбин пораженно прислушивается к своему ошалело стучащему пульсу. - Блять, Со Чанбин, ты сейчас серьезно?.. – он нервно улыбается одним краешком губ, пытаясь осознать то, что с ним происходит. Неужели... это все-таки заразно?.. Черт…