лето в твоих глазах

Всё кончено. Дверь заперта, сколько не стучи в нее и не срывай голос; дыра, ведущая в соседнюю половину дома, будто и вовсе не существовала – залатана и замаскирована. Гнетущая тишина и никаких следов – все, что от него осталось – лишь воспоминания. Всё.

Утром того же дня.

- …так вот, того чувака убили насмерть, а полиция решила, что это сделал тот парень, а на самом деле это был… Эй, вы меня слушаете вообще?! Чанбин машет рукой с зажатой в ней ложкой перед глазами у двоих друзей, даже не пытающихся сделать вид, что им интересен пересказ фильма, который он посмотрел накануне. Да, благодаря Ликсу он также заболел детективами, но тот все время проводит за учебой, так что Со не терпелось поделиться хотя бы с коллегами, а они… - Слушаем, слушаем, - запоздало кивает Чан. Минхо же не удостаивает друга даже взглядом, по-прежнему меланхолично глядя вдаль. Чанбин досадливо вздыхает. - Забудьте, - он отправляет в рот ложку с рисом, - с тех пор, как я вышел с больничного, вы стали такие скучные. Только и думаете о своих… - Завидуй молча, - бурчит Минхо, возвращаясь к еде. - Да больно надо!.. - Феликс тебя динамит, вот ты и бесишься, - подливает Ли еще масла в огонь. - Что?! Да мы вообще не… - Хватит, парни, успокойтесь, - Чан шумно выдыхает. Чанбин, конечно, верно подметил: Минхо, с тех пор как Джисон вернулся в столицу, стал еще тише и задумчивее, чем обычно, но и Чанбин успел поменяться за последнее время. Только если последний цветет и пахнет, от Ли веет тоской, и состояние обоих действует каждому из них на нервы. Поэтому каждый нынешний обед на работе похож на предыдущий, а все вместе они напоминают разборки младшеклашек. - А про тебя, блин, я вообще молчу… - начинает Со, но замолкает, когда слышит звук оповещения в телефоне. – Секунду… Минхо красноречиво фыркает, намекая на то, что по довольному лицу друга очевидно, кто ему пишет. Но Чанбин вдруг становится серьезен. - Чан… Похоже, тебе срочно нужно ехать к Чонину в школу. Перед школьными воротами уже стоят в ожидании Феликс и Хёнджин. Чан, который оперативно отпросился у начальства, спрыгивает с мотоцикла, ставит его на подножку и подлетает к парням. Феликс написал Чанбину, что с Яном что-то случилось. Чан ни о чем плохом старается не думать, но нехорошее предчувствие комом подкатывает к горлу. - Его забрали! – без предисловий выдает Ли, нервно ломая пальцы и почти плача. - Кто? Куда забрали? - Во время перемены пришли двое человек в костюмах, я видел их из своего класса, - объясняет Хёнджин. - Они о чем-то переговорили с учителем, и после тот подозвал Чонина… Он увидел этих людей и явно не хотел с ними идти! Он взглянул на меня, перед тем как выйти за ними из кабинета, и все… - Из окна мы видели, как он садится в дорогую черную машину, а потом она уехала. - Я спросил учителя, кто это такие, но он ушел от ответа. Чан-хён, что нам делать? Что, если Чонина похитили?.. – Феликс поднимает на старшего полные ужаса глаза. Чан застыл, как вкопанный. Парни в костюмах. Дорогая машина. Учитель, который без проблем отпускает Чонина с незнакомцами с уроков. Черт, неужели это снова тот придурок, Чо?.. Бан достает мобильник – панель уведомлений пуста, почему Чонин не позвонил, не написал, не дал знать, где он и что с ним?.. Чан стремительно запрыгивает обратно на мотоцикл и готов был уже мчаться к особняку семейства Чо, но вовремя вспомнил, что сейчас он в полицейской форме, а для них он подчиненный семьи Ян, и если он хочет вызволить младшего, ему придется принять соответствующий вид. Феликс и Хёнджин обеспокоенно смотрят вслед сорвавшемуся с места мотоциклу. Глупые, теплящиеся в глубине души надежды увидеть Чонина живым и здоровым дома, оказались тщетными. Чан, мрачнее тучи, быстро облачается в свой официальный костюм, но перед выходом заходит на кухню, чтобы попить воды и успокоиться. Кружка выскальзывает у него из рук, расплескав воду, когда вместо дыры, соединяющей две половины, он обнаруживает на кухне непривычную голую сплошную стену. Это не могли быть Чо. Им незачем скрывать следы существования здесь Чонина, но кто-то другой… Нет, нет, не может быть. Чан, пытаясь подавить накатывающую панику, ударяет по залатанной дыре кулаком со всей силы. Крепкая. Единственный способ подтвердить или опровергнуть догадки, в которые Чан не хочет верить – выяснить правду из первого источника. Он снова гонит в школу, превышая допустимую скорость - уже плевать. В приемной директора секретарь сообщает, что его нет на месте. Черт. Чан, устало опустив голову, которую разъедают навязчивые мысли, едва переставляет ноги по направлению к выходу. Почему он не отвечает на звонки? Что с ним? Как он?.. Не заметив идущего навстречу мужчину, он несильно толкает его плечом. - Извините… О боже! Да на вас лица нет! – мужчина в яркой гавайской рубашке искренне ужасается, взглянув Чану в лицо. – Вам нужна помощь? - Думаете, вы можете мне помочь? – горько усмехается Чан. - Возможно. Я директор этой школы, Пак Джинён, а вы?.. Не веря своему везению, Чан пересказывает слова парней и задает главный вопрос. Он ждет ответ, затаив дыхание, и директор, видимо, почувствовав его искренность, отвечает честно: - Ян Чонин? Его отец сегодня забрал его документы. Все встало на свои места. Догадки подтвердились. Чан возвращается домой. Все кончено. Дверь заперта, сколько не стучи в нее и не срывай голос, дыра, ведущая в соседнюю половину дома, будто и вовсе не существовала – залатана и замаскирована. Гнетущая тишина и никаких следов – все, что от него осталось – лишь воспоминания. Всё. Всё, что было, исчезло, как сон в летнюю ночь.