Сандзару

Мидзару

Кеша ничего не видит. Более того, Кеша плохо соображает. Управление каждым энергоблоком осуществляется с соответствующего блочного щита управления. Верно? Верно. Это порядок вещей. А скачущая, словно давление в пасмурную погоду, мощность реактора - это определенно не порядок. Будучи Инженером, у Иннокентия такого никогда раньше не происходило.

А потом что-то очень-очень сильно бабахнуло.

Он чувствует, как из носа вытекает кровь. Много крови. Одна капля, вторая, третья. Все быстрее и быстрее. Её так много, что она пачкает накрахмаленный воротник медицинского халата, оседает на трясущихся ладонях и стекает под одежду маленькими ручейками, впитывается в любимый свитер. Инженер был бы рад сетовать на слабые сосуды, но привкус металла во рту с каждой секундой становился лишь отчетливее. Признаки лучевой болезни. Счётчик Гейгера на подкорке сознания трещит и вместе с ним начинает трещать голова.

Кикадзару

Игорь ничешеньки не слышит. Мощный взрыв, из-за которого на пожарного обрушились стены, безусловно этому поспособствовал. Нет, кровь вперемешку с серым веществом из ушей не вытекает. Да и перепонки, кажись, целы. Однако, непрекращающийся звон заставляет стиснуть зубы до противного скрипа. Катамаранов чувствует липкий пот, пропитывающий серую майку-алкашку. Или это сукровица? Не важно. Оно вытекает из многочисленных лопнувших волдырей, неприятно стягивает еще не пораженные участки дермы. Вонь стоит на всю Ивановскую. Когда он хватается за ручку массивной двери, с ладоней начинает слезать кожа, словно он хапанул голыми руками графит из активной зоны. Не заорать от острой боли помог лишь скипидар, влитый в себя еще несколько часов назад.

Случилось что-то действительно страшное.

Главное выбраться и вытащить того квелого учёного с замотанными изолентой очками из-под завалов, а себя уж не жалко. Катамаранову никогда не было себя не жалко.

Ивадзару

Лихов ничего не говорит. КГБшник даже не думает возражать, когда получает приказ свыше. Не возражают и "Железные рукава", которых в одночасье ставят перед фактом. Самим молчать, за остальными наблюдать с удвоенной силой, из Припяти всех выпроводить, после - уезжать самим. Жаль. Будучи выходцем, покидать родные края Лидеру было отчего-то... Грустно. Но работа - есть работа. Она всегда будет для него приоритетом. Никто не должен знать, как и почему произошел взрыв на государственном объекте. Власти придумают, что сказать на предстоящих конгрессах. Оправдают и радиоактивное облако. А Григорий заботится только о делах внутри страны, остальное его не волнует. Позже его отправят следить за инженером. Щупленьким, страшным, полностью покрытым язвами и шрамами. Тот еще доходяга одним словом. В задании нет ничего сложного - поставить машину неподалеку, наблюдать, как тот каждый вечер выносит мусор, ни с кем не контактирует. Боятся. Не мудрено. Как можно не бояться лысое, тощее нечто в сломанных очках?

В один из дней тот больше не выйдет из своей квартиры.

В ней останется только кот и висящее под потолком тело.