Сандзару

...— Прямо сейчас? — Сейчас, Наденька, сейчас. Сказали, о-о-очень срочное дело. — Ты же не выспался, Кеш. — Я быстро. Одни ноги... Одни здесь, другие - там!

Сидзару

Надежда всегда спала очень чутко. Особенно сейчас, во время беременности. Недавно стоило любимому Кеше переключить канал или встать ночью в туалет, она тут же просыпалась. Ворчала, конечно, ругалась, но что поделать? А теперь вместе с ней просыпалась маленькая девочка или маленький мальчик. В эту злополучную ночь Лапушкина вставала дважды. Первый раз, когда Кешу, её любимого мужа, неожиданно вызвали на работу. На логичные вопросы, а почему же так рано, а почему в смену их друга - Лешки, инженер пожимал острыми плечами. "Сам не знаю". Ничего ему не сказали, кроме приказа быть на месте в течении нескольких часов, лучше - ближайшего получаса.

Закрыв за любимым дверь, девушка вернулась обратно в кровать, накрываясь одеялом по самый кончик носа.

Второй раз она проснулась, когда в их уютное окошко, с выходом во двор, резко ударил яркий-яркий свет. На стенах с бежевыми обоями заплясали причудливые тени от цветов в массивных керамических горшках (этих красавцев они растили вместе, Иннокентий принёс маленькие росточки с работы домой, а Наденька была не против), нескольких маленьких вымпелов и стопки справочных материалов по химии и высшей математике. Выбираться из кровати не хотелось. Пол был холодным, отопление ещё не дали, а морозить ступни в пикантном положении, как однажды ляпнул Лапушкин, поправляя забавные очки на переносице, было нежелательно. И все же борьба любопытности и желания поспать была проиграна всухую. Как оказалось, не зря. Надя не сумела сдержать восторженного вздоха, в это время машинально оглаживая округлившийся живот миниатюрной ладонью. Горящее от ярких красок ночное небо напоминало нечто сказочное, прекрасное. То, что нельзя было себе вообразить.

Как красиво...

Любование странным явлением притупило тревогу внутри, подсказывающую, что эта красота станет последней, что она увидит в своей жизни.

Долгожданный день родов не настал. Вместо этого из московской больницы вывезли два тела: молодая девушка со всеми признаками лучевой болезни и её недоношенный ребёнок. Единственное, что осталось он них - это прядь светлых волос на подушке, и кожа, намертво приклеившаяся к постельному белью.