Пандемониум

       С каждым днем солнечные лучи все реже касались острых шпилей академии, царапающих свинцовый небосвод. Промозглый, пропитанный сыростью ветер вольно разгуливал по территории, нагло трепал распущенные волосы студенток, срывал с голов яркие шапки и нырял в распахнутые окна жилых комнат. Дни сменяли друг друга, постепенно вырывая из памяти последние события в попытках уравновесить недовольные настроения среди обитателей академии.        Столпившиеся у входа на арену сонные непризнанные в серых мешковатых спортивных костюмах смотрели по сторонам в поисках задерживающегося преподавателя с предвкушением ожидали старт летного курса. Наивно веря, что разрешение на полеты сотрет невидимую грань между ними и высшими, они взволнованно перешептывались между собой, делясь ожиданиями. Среди нетерпеливо топчущихся на одном месте ребят можно было заметить скучающую Уокер, облокотившуюся спиной на деревянную балку стадиона, с закрытыми глазами, старающуюся слиться с местностью в попытках доспать несколько желанных минут с надеждой, что хотя бы сегодня она не станет гвоздем программы насмешек демонов и ангелов. После крайней выходки Люцифера, разбившей ее репутацию вдребезги, Вики приходилось терпеть пренебрежение даже среди непризнанных. «Где твой ошейник, Вики? Ты забыла где твое место? Не смей смотреть мне в глаза, шлюха!» — эти фразы крутились заезженной пластинкой в ее голове, а низкий и жесткий голос с хрипотцой эхом раздавался в черепной коробке, словно кто-то поставил низкокачественную аудиозапись на повтор. Перед глазами то и дело всплывал хитрый надменный взгляд алых глаз, вспарывающий едва зажившее нутро.        — Эй, Вики, занятие скоро начнется, — кудрявый рыжеволосый парень с карими глазами оттенка горячего шоколада и невинной улыбкой, одетый в серую мантию, робко коснулся прохладной руки однокурсницы и взял крепко в свою ладонь, — пойдем, все ждут только тебя.        — Без меня точно никак? — поморщившись, Вики обреченно посмотрела в глаза парня и поплелась за ним следом. Энди был одним из тех, кто проникся к ней сочувствием и не отвернулся, несмотря на угрожающую репутацию свиты Люцифера, за что она была ему благодарна.        — Доброе утро, непризнанные. Сегодня вы сделаете еще один важный шаг на пути к Распределению. С некоторыми из вас мы уже встречались, с кем-то познакомимся сегодня. Меня зовут престол Цирцея, — величественно распахнув крылья и продемонстрировав кристальную белизну оперения, женщина оглядела студентов, неуверенные, испуганные, бледные, казалось, что еще чуть-чуть, и они растворятся в первом встречном прохладном потоке воздуха, пока ее взгляд не зацепился за стоящую поодаль Уокер, равнодушно рисующую руны носком на песке. Вытянув ладонь вперед и указав ею на Вики, Цирцея поманила ее пальцами к себе, подзывая, — начнем с тебя.        — Но, престол Цирцея, она же переродилась несколько месяцев назад, вы уверены, что ее крылья окрепли? — Энди поднял руку вверх, прежде чем задать вопрос.        — Похвально, что вы переживаете за однокурсницу, молодой человек. Но это ничего не изменит. Девушка прыгнет первая, — жестко возразила женщина, не отводя пристального взгляда от скучающей Уокер.        Заверив Энди слабой улыбкой, что все будет хорошо, Вики подошла к преподавателю под тихий гул перешептываний, гордо выпрямив спину и отчаянно стараясь спрятать липкий страх как можно глубже. Что-то ей подсказывало: престол не собирается тратить время на теоретическую часть и прибегнет к старому доброму методу, к которому прибегают птицы, когда их потомству предстояло покинуть гнездо. «Вот, что вам предстоит, Уокер. Вы пройдете через портал и окажетесь в башне астрономии. Как только почувствуете нужный вам поток воздуха, вы прыгаете вниз и раскрываете крылья, планируете несколько минут и мягко приземляетесь. Вам ясно?        — А как я пойму, что это тот самый поток? — вскинув брови, поинтересовалась Вики, успев представить свое неподвижное и раскуроченное тело у подножия башни. А после выписки из больничного крыла она услышит не одну и даже не две шутки в свою сторону о собственной бездарности. Проигнорировав вопрос, ангел самодовольно усмехнулась, складывая пальцы в фигуры, сменяющие одну за другой, и, тихо бормоча формулы, открыла портал.        Если бы кто-нибудь предупредил Вики о том, что после использования порталов обязательно раскалывается голова, словно на нее рухнула наковальня, а внутренности выворачивает наизнанку с острой, режущей болью, будто их пропустили через мясорубку, она непременно бы отказалась от перемещения и добиралась до башни привычным способом — ногами. Уокер, скорчившись от накатывающей тошноты, обернулась по сторонам в поисках однокурсников. Гримаса боли сменилась испугом и непониманием. Вокруг ни души. Захлебываясь от рваных потоков колючего ледяного ветра, Вики стояла на месте как вкопанная, боясь сделать неверный шаг. Отсутствие лестницы в какой-то степени даже не удивило девушку, ведь за время пребывания в академии она зарубила себе на носу важную мысль — выживает сильнейший. И если для высших это было исключение, то для непризнанных — железное правило, априори, аксиома.        Непризнанная едва держалась на ногах, не оставляя попыток согреться, растирая кожу и укрываясь от ветра крыльями словно в кокон. «Это точно не башня астрономии», — прошипела Уокер посиневшими от холода губами. Единственный выход — прыгать. Прыгать против потока ветра — самоубийство, ровно как и с обратной стороны. Пробираясь к краю башни чуть ли не ползком, прижавшись к обледеневшему камню всем телом и цепляясь окоченевшими пальцами за выступающие края плит, ломая ногти до мяса, брюнетка упрямо ползла вперед. Рывок. Второй. Третий. Она надеялась увидеть потрепанные черепичные крыши учебных корпусов, но вместо этого перед ней раскрылась угольная плотная воронка, похожая на туман, объятая пургой. «Второй раз не умирают», — прикрыв глаза, Вики горько пробормотала себе под нос.        Над головой раздался резкий щелчок, отдаленно напоминающий выстрел из пистолета с глушителем, заставивший непризнанную вздрогнуть от неожиданности. Вокруг все замерло. Время остановилось. Не понимая происходящего, Вики с облегчением вдохнула полной грудью, наслаждаясь в это мгновение отсутствием сбивающего с ног ветра. Тишина приятно ласкала слух и так и манила девушку в ней раствориться. Перевернувшись на спину, студентка раскинула руки в разные стороны, устремив взгляд ввысь, в темное ночное небо, покрытое россыпью мерцающих звезд, словно художник пролил серебристое молоко на угольно-черный холст. «Что происходит?» — подумала Вики, понимая, что, если не найдет выход из этой башни, она навсегда останется здесь.        — Ты замерзла и уснула от холода. Мне пришлось вмешаться.        — Кто вы? — обернувшись на скрипучий, старческий голос, непризнанная увидела парящую в нескольких сантиметрах от крыши пожилую женщину с костлявыми руками, закутанную в черно-белую мантию. Вики попыталась подняться на окоченевших ногах, оттолкнувшись руками от крыши.        — Я ничто и все одновременно. Я начало и конец всего, — ответила старуха. Ее лицо не выражало никаких эмоций, — но вот кто ты, девочка?        — Вики. Виктория Уокер, — ответила брюнетка, гордо задрав вверх подбородок, смотря неизвестному ей созданию прямо в глаза. Пульсирующая энергия, расходящаяся волнами от старухи, порождала внутри студентки всепоглощающий ужас и страх, от которого нигде невозможно скрыться.        — Я не спрашивала твое имя, — разочарованно прохрипела женщина, медленно подплывая к девушке и шмыгая носом, словно принюхивалась к энергии Уокер, — так кто ты?        — Непризнанная, — выплюнула ненавистное ей слово девушка. Она ненавидела это клеймо, отпечатавшееся на ней на всю оставшуюся жизнь. Оно резало не столько слух, сколько безжалостно полосовало душу каждый чертов раз, когда его произносил кто-то из высших. Столько пренебрежения и презрения сосредоточено в нем, что им одним можно описать, насколько высокомерны были высшие, придумавшие его.        — Как ты сюда попала?        — Меня выкинул портал, — стоя на месте и не позволяя себе пошевелиться, размеренно отвечала на вопросы темноволосая студентка, словно от этого зависела ее жизнь. По крайней мере, она так думала.        — Ты никогда не была непризнанной, девочка. Тебе предначертано еще многое сделать.        — Почему я? Что за бред, — выпалила Вики, убедившись, что старуха окончательно сбрендила в свои годы.        — Я вижу твои глаза, девочка. Я вижу твою душу, — хитро улыбнулась женщина, обнажив ровные белые зубы и похлопав юную собеседницу по щеке. Морщины на лице разгладились, а угроза, исходящая от нее, улетучилась. Резко вцепившись пальцами в обледеневшие крылья, женщина их ловко вырвала. Острая боль пронзила спину Уокер, заставляя девушку согнуться и пронзительно завопить. Из двух округлых ран сочилась липкая, густая кровь, растекалась по телу и градом капала на каменные плиты крыши, — слушай внимательно. Перемены рождаются во Тьме. Когда ночь и день поменяются местами, а вода окрасится кровью — погаснет древний огонь. Брат обратится против брата, сын против отца. И заполнит Тьма девять миров, и будет глаз у нее один голубой, а другой красный.       — Как?       — Порой правильный ответ — очевидный, — рассмеявшись, пожилая женщина подвела студентку к краю и, прежде чем столкнув ее вниз, сказала: — Мир меняется, девочка. Тьма сгущается.        Камнем падая в неизвестность, она сосредоточилась на внутренних ощущениях, слушая стук собственного сердца, разгоняющего стремительно бегущую по венам кровь, которая, казалось, остыла до нуля. Уокер растворялась в свободном полете, чувствуя так необходимый глоток свободы, оставаясь один на один с собой. Секунда. Вторая. Третья. Водоворот поглотил непризнанную, закручивая замершее тело по часовой стрелке.        Раз. Ангелы и демоны, гуляющие во дворе академии застыли на месте, запрокинув головы вверх и с любопытством наблюдая за стремительно падающим телом, которое несколько мгновений назад выплюнул водоворот над башней астрономии. Два. Ости влетела в комнату Люцифера, что-то невнятно крича демону о том, что Уокер сейчас разобьется. Отбросив книгу в сторону, мужчина смерил разгневанным взглядом непрошенную гостью и медленно подошел к окну, высматривая падающее тело Уокер, напряженно сжимая в руке квадратный бокал. Три. Вики стремительно приближалась к земле. Четыре. До брусчатки у подножия башни осталось каких-то пятнадцать метров.        — Была не была, — выдохнула Вики, закрыв голову руками и зажмурившись от страха разбиться насмерть.        Хлопок. Вскрик кого-то из преподавателей «Maneat momentum». Люцифер не отводил взгляд от непризнанной, крепко сжимая бокал, от чего стенки не выдержали и треснули, впившись осколками в мужскую ладонь. Тонкая струйка горячей адской крови потекла по коже, огибая запястье и скрываясь под манжетом черной рубашки. Скулы на мужском лице напряглись. Семь. До земли осталось пять метров. Восемь. Непризнанная рухнула мешком на брусчатку и, перевернувшись на спину, потеряла сознание.        — Может отметим кончину «проблемы»? — тихо предложила Ости, пробежавшись кончиками пальцев по крепкой мужской груди, подойдя ближе, а затем положив ему ладонь на плечо.        — Не прикасайся ко мне, — угрожающе спокойно процедил демон, прищуром разглядывая брюнетку, после чего оттолкнул демоницу в сторону.        Криво оскалившись, Ости круто развернулась на каблуках и направилась в сторону двери и, прежде чем выйти, обронила:        — Кстати, в последнее время ее часто видят с сыном Фенцио. Дино, кажется… Даже за руки держатся, представь себе. Два убогих встретили друг друга.

***

      Посреди тускло освещенной комнаты, размеры которой напоминали каморку для швабр, стояли два ангела, буравя друг друга взглядами. Казалось, что напряжение между двумя сородичами достигло того уровня, когда воздух электризуется, а пыль начинает виться клубами.        — Господин директор, я правильно понимаю, что вы до сих пор ничего не предприняли для поимки убийцы?        — Мы работаем над этим вопросом.        — Заметно. Вы не продвинулись ни на шаг! Вы в курсе, что двое заключенных сбежали из тюрьмы Ада. Я более чем уверен, что в этом замешан Сатана. Возможно, заключенные пробрались на территорию академии с помощью Самаэля, младшего наследного принца. Но даже если он не замешан, то в любом случае в курсе планов своего отца.        — Я сомневаюсь, что Люцифер к этому причастен. Но я попрошу преподавателей, чтобы за ним присмотрели. Как идут дела в канцелярии?        — На последнем собрании обсуждали успехи непризнанной Уокер. Знаете, у нее есть все шансы стать одним из могущественных существ в нашем мире. Только представьте, какой потенциал сохраняется у души, ушедшей из жизни раньше положенного срока. А что до политики… Сатана крепко вцепился в трон и отказывается его передавать одному из сыновей, а нас не устраивают ни та, ни другая кандидатура. Ад стал слишком независим, ему нужна твердая рука, чтобы вернуть под наш контроль. Знаете, наш мир так несовершенен. Он напоминает густой влажный комок глины, бесформенный и уродливый. Но кто способен превратить ее во что-то прекрасное? Нужен непревзойденный мастер своего дела, искусный скульптор, под крепкими пальцами которого она приобретет форму. Мой скульптор ищет поддержки в это нелегкое для него время, но я уверяю вас, вы не пожалеете, что встанете на нашу сторону. И да, в Канцелярии начинают сомневаться на ваш счет, вы не оправдываете ожидания.        — Это все?       Шорох за дверью заставил голоса умолкнуть. Выругавшись, молодой человек как ошпаренный побежал по коридору и, свернув за угол, замер, вжавшись спиной в стену, пытаясь восстановить дыхание и молясь, чтобы никто не заметил его за подслушиванием. Сердце неслось галопом, а в ушах звенели удары пульса. От волнения и накатившего страха глаза словно застелила пелена, затуманивая его взор. Любопытство Каина Кромвеля нередко приносило ему пользу, ведь главный его девиз был «Кто владеет информацией, тот владеет миром». И сейчас, несмотря на неприязнь к Люциферу, которая съедала его изнутри годами, а с появлением в его жизни Уокер начала с еще большим остервенением обгладывать кости, инкуб понимал, что обязан сообщить услышанное старшему брату, это его долг, как демона, как подданного Ада. Аластор пусть сам распоряжается этим так, как следует.        Немногие жители академии догадывались, что парней, кроме одинаковой фамилии и черных волос, связывают родственные узы. Разгульный образ жизни Каина шел вразрез с характером и поведением почти остепенившегося старшего брата. Кромвель-младший был вспыльчивым, открытым и эмоциональным демоном, идущим на поводу своих желаний и искусно удовлетворяющим чужие. Всегда оставался в тени успехов Аластора, несмотря на гибкий ум и великолепные способности к магии, держа талант в тайне, опасаясь, что им попытаются манипулировать и втянут в политические игры. Днем Каин предпочитал общество книг, проводя свободное время в библиотеке и изучая древние манускрипты, впитывая вековые знания, а затем напивался до белой горячки в клубе брата и предавался плотским утехам. Смерть Евы посеяла в проклятой душе инкуба зерно слепой ненависти и неприязни к будущему правителю Ада, пустившее корни так глубоко, насколько это было возможно.        — Еще один тяжелый день, Уокер? — насмешливо улыбнулся Каин, падая на на кровать рядом с непризнанной, за что получил легкий толчок в грудь.        — Да, после аукциона Люцифер как с цепи сорвался. Уокер, принеси мне глифт. Уокер, отправь письмо в Адскую канцелярию. Уокер, нам задали эссе о низших, напиши о себе. Уокер, ты должна почистить мне туфли, — передразнивала Вики Самаэля, надув губы и закатив глаза. Большую часть поручений она умело игнорировала до тех пор, пока демон не взорвется от злости и не унизит ее в очередной раз на глазах у всей академии. Непризнанная выбрала путь униженной, но непокоренной, что с одной стороны возвышало ее хотя бы перед друзьями, а с другой создавало невыносимую жизнь в стенах Дита.        — Знаешь, а ты зря возмущаешься. Ты могла давно оказаться у него в постели и не по своей воле. Здесь каждая вторая мечтает лечь под этого кобеля. Так что лучше письма отправляй, — с серьезным выражением лица дал совет парень, пододвинувшись к Вики ближе и приобняв ту за плечи, словно пытался спрятать, — или я чего-то не знаю?        Вопрос повис в воздухе, а Уокер смутилась, подбирая слова.        — Кстати, все забываю спросить. А почему ты на дух не переносишь Люцифера? Аластор же вроде как с ним довольно близко общается, а ты…        — Давай не об этом, Вик. Я не хочу провести с тобой вечер, обсуждая Люцифера и его грехи, — мягко сжав в своих объятиях брюнетку, попытался сменить тему Каин, но, встретившись с умоляющим взглядом непризнанной, улыбнулся и чмокнул ту в затылок, — обещаю, что расскажу тебе эту историю. Но не сейчас, я не готов.        Кромвель-младший свободной рукой вытащил из сумки сказание о Пандемониуме, чем вызвал неподдельное удивление и довольную улыбку на лице Вики. Глубоко вдыхая сладкий ванильный аромат волос, парень открыл книгу на первой странице и начал тихо и вкрадчиво читать, наблюдая, как с упоением непризнанная слушает и отодвигает все свои проблемы в сторону, оставаясь с ним один на один.        Медленно выводя кончиками пальцев невидимые узоры на груди Кромвеля, она нежилась в его объятиях, желая, чтобы этот вечер не заканчивался. Хитрый и весьма горячий инкуб стал близким другом, укрывающим ее от яростной бури каждый раз, когда она оказывалась у него на пороге.        Поиски брата увенчались успехом к полудню. Каин обнаружил Аластора в его комнате, сидящим на краю кровати и уставившимся в одну точку. Он не знал, как подобрать слова, чтобы начать разговор, да и стоило ли вообще приходить? Уверенный в очередной ссоре, Кромвель-младший, остановившись посреди комнаты, переминался с ноги на ногу, сомневаясь в правильности выбранного решения и ловя себя на мысли, что желание как можно быстрее сбежать к себе начинает одерживать верх.        — Ну, и где «Доброе утро»? — криво усмехнулся демон, обратив внимание на стоящего напротив брата и приглашая жестом сесть рядом, — давно не виделись, да?        — Уже полдень, если ты не заметил, — добродушно улыбнулся Каин в ответ, стараясь разрядить атмосферу и не показывать дискомфорт, который он испытывал, — ты как?        — А ты разве не в курсе?        — Хочу услышать твою версию, — разведя руки в стороны, Каин пожал плечами и сел рядом с братом на край кровати.        — Я знаю, как она дорожит дружбой с непризнанной. И что для нее значат люди. Но я устал мириться с ее сентиментальностью. Она хочет от меня любви как у ангелов — чистой и невинной, сахарно-приторной до подступающей тошноты к горлу, — Аластор схватил подушку и швырнул ее в стену, плотно сжав челюсти, от чего проступили скулы, — Как же меня это заколебало.        — Сочувствую, Аластор. Но все обязательно наладится, в конце концов, вы можете завершить обряд и больше никогда не встречаться. Это у ангелов все… сложнее. Я, собственно, вот зачем пришел… Сегодня утром подслушал очень занимательный диалог нашего директора и кого-то извне. Из тюрьмы Ада сбежали двое заключенных и подозревают, что Сатана к этому причастен. Сопоставив услышанное, побег, как я понял, произошел в те же сутки, когда убили Лилу. Они подозревают Люцифера в пособничестве, и директор пообещал отдать распоряжение следить за нашим старостой. И да, этот некто весьма неоднозначно пытался склонить нашего серафима на чью-то сторону, будто близится война, и назвал Люцифера младшим сыном. Разве есть кто-то еще?        — С чего ты взял? Может они ошиблись? У Сатаны никогда не было других детей, кроме Самаэля, — скривившись, покачал головой в разные стороны Аластор. Заметив, как выражение лица Каина меняется и в некогда родных глазах вновь разгорается слепая ненависть, тяжело выдохнул, — послушай меня, цена, которую заплатил наш народ за свободу, слишком высока и, я сомневаюсь, что кто-то решил развязать вторую. Вспомни, что рассказывал нам отец? Тысячи проклятых душ легли стеной между Раем и Адом. Ты, скорее всего, неправильно понял услышанное и приправил своим богатым воображением.        — Какой же я идиот, — приложив ладонь ко лбу, разочарованно прошептал инкуб. Подавшись назад от протянутой руки бата, демон поднялся на ноги и жутко рассмеялся, — я идиот, решивший обратиться к родному брату, считая, что он мне поверит. Знаешь что, Аластор Кромвель? Иди ты к черту!        — Я уже там, если ты до сих пор не заметил, — ядовито прошипел старший брат. Подорвавшись с места и сократив дистанцию за считанные секунды, он схватил Каина за шею, — напишу отцу. Если ты прав, он уже должен быть в курсе. А пока держи свой язык за зубами и не высовывайся. Не нужно привлекать к себе лишнего внимания.        Молча кивнув, Кромвель-младший вырвался из хватки брата. Оттолкнув от себя демона, инкуб одернул съехавший с плеч пиджак и вышел из комнаты, оставляя Аластора в пустой комнате наедине с произошедшим, окончательно убедившись, что пропасть между ними стала слишком широка, чтобы строить мосты.        Стемнело. Уокер весь день лежала на койке в больничном крыле, закутавшись в одеяло и с ужасом прокручивала в голове раз за разом сказанное странной старухой на той башне. Холодной пот ручьем бежал по спине. Любое движение доставляло дискомфорт. Послышался легкий топот ног, и в комнату ворвалась Мими. Обеспокоенный взгляд демоницы бегал от одного студента к другому, пока она не нашла соседку, лежащей на боку у окна.        — Хреново выглядишь. Говорят, что Цирцее досталось после того, как тебя принесли в больничное крыло, — аккуратно присев на край кровати, маленькая брюнетка заботливо провела ладонью по волнистым волосам Уокер, — повезло, что декан Геральд оказался рядом и смог замедлить твое падение. Сначала убили Лилу, теперь напали на тебя… Что-то плохое творится в стенах Дита. Ты хоть что-нибудь помнишь?        — Ну… — Вики задумалась. Стоит ли ей рассказывать о том, что случилось после того, как прошла через портал на занятиях по полетам. Решив, что Мими ее подруга и она заслуживает знать правду хотя бы в общих чертах, непризнанная, — меня выбросило на какой-то высокой башне. Было очень холодно. Ветер обжигал кожу и сбивал с ног. Я не знаю, сколько времени провела там, прежде чем смогла прыгнуть в водоворот, который выбросил меня обратно на территорию академии.        — Это очень странно. Никто не видел водоворота, Вик. И не помнят твой прыжок с башни астрономии. Впрочем, одно мы знаем точно, — заподозрив, что соседка о чем-то недоговаривает, Мими поморщила нос и продолжила, — у Геральда очень сильные и мускулистые руки. Вот бы его…        — Фу, Мими. Как так можно? Он же… старый, — прыснула от смеха Уокер и осадила подругу за сомнительные мысли в сторону декана. Хотя по поводу рук она была согласна, у демона были невероятно сильные руки.        — Ладно, Уокер. Выздоравливай. Доктора сказали, что завтра ты сможешь уже вернуться обратно в комнату. Постарайся не вляпаться в неприятности хотя бы сегодня, — пропела высоким голоском дочь Маммона и, поцеловав подругу в щечку, поспешила удалиться, а Вики погрузилась в сон.        Уокер проснулась посреди ночи от подозрительно громкой музыки, доносящейся со стороны общежития. Обреченно вздохнув, она попыталась спрятать голову под подушку и уснуть, но безуспешно. «Люцифер!» — прорычала в матрас студентка, подозревая главную занозу в ее заднице в этой академии. Выждав еще час, надеясь, что кто бы это ни был образумится и прекратит вечеринку, Уокер рывком скинула с себя одеяло. Поморщившись от прикосновения пальцами ног к холодному полу, она, держась за металлическое изголовье кровати рукой, поднялась на ноги. Подбирая каждый шаг, Уокер шла по слабо освещенному, пустому коридору в сторону перехода, ловя себя на странном ощущении предвкушения от встречи. От одной мысли о заносчивом демон сердце почему-то начинало трепыхаться в груди, даря ощущение невесомости каждой клеточке тела. Ей нравилось чувствовать на себе пристальный и грозный взгляд кроваво-красных глаз, от которого по плечам бежали мурашки.        Тем временем Люцифер прибавил у себя в комнате звук, чтобы перекрыть пронзительные крики, режущие слух. На холодной стене в комнате мужчины был распят ангел. Светлые пряди волос, мокрые от пота, сосульками свисали на изможденном лице, на котором губы растянулись в презрительной улыбке, адресованной принцу Ада. Люцифер сидел на стуле напротив и не скрывал наслаждение. Опустошив очередной бокал коньяка с деловым выражением лица, брюнет уверенно поднялся на ноги и, расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, закатал рукава, обнажая мускулистые руки с выпирающими синими венами. «Я ведь предупреждал тебя», — серьезным тоном произнес демон, подойдя к металлической тележке, на которой аккуратно были разложены хирургические инструменты для адских пыток.       Он не мог игнорировать поведение Бонта и его сторонников. Он не мог закрыть глаза на то, что какой-то самоуверенной Непризнанной хорошо. Хорошо без него. И может быть где-то на задворках сознания он понимал, что причина далеко не в ней, не в ангеле, не в ком-либо еще, а только в нем, но принимал ли он это? Уокер — только его. А венценосные мальчики своими игрушками не делятся и ангелу пора это было уяснить если не с первого, так со второго раза. Демон перестал копаться в треклятом чувстве, возникающем каждый раз, когда он издалека наблюдал за улыбающейся непризнанной, от которого кровь кипела в жилах и оставалось лишь немного сил сдержать себя. Он ненавидел себя за это чувство. Он не имеет права его испытывать. Вечно верный пес, который мог принадлежать лишь одной, он презирал себя за то, что предавал память о Еве. Но ничего уже не мог с этим сделать. И каждый удар, которым он истязал тело ангела, отпечатывался на его кровоточащей от глубоких и не затягивающихся ран душе, и становился жадным глотком воздуха, позволяющим взять тайм-аут в самокопании. Мужчина терзал себя за неправильные чувства. Проведя кончиками пальцев по металлическому краю тележки, он остановил выбор на тонком скальпеле. Ловко подцепив последний, староста подошел к Дино. Плотно прижав скальпель к правой стороне корпуса, он надавил и сделал небольшой надрез. Затем последовал второй, симметричный, с другой стороны, идеально выверенный. Дино хрипло и рвано дышал, зажмурившись от пульсирующей и обжигающей боли.        — Она тебя не простит, — прохрипел ангел, запрокинув голову назад и криво улыбаясь, смотря прямо в алые глаза, в которых плясал огонь адского пламени.        — Плевать, — равнодушно выплюнул Люцифер, скалясь сопернику, — это будет для нее уроком.        За ответом незамедлительно последовал надрез на двуглавых мышцах плеча и латеральных мышцах бедра. Темная кровь тонкими струями стекала по телу и крупными каплями падала с характерным глухим стуком в подставленный под ногами чан. Размахнувшись, Люцифер сильно ударил узника в челюсть. Послышался характерный хруст костей и громкий вопль. Крылья были прибиты гвоздями к стене и облиты черной краской. Слишком символично для окружающих, но не для принца Ада, вернувшегося к столу. Демон подобрал с него флоггер. Хлесткий размашистый удар, от которого кожа буквально лопалась и расходилась в разные стороны, обнажая яркое красное мясо, контрастирующее с бледной светлой кожей. Второй удар. Третий. В пронзительных вскриках и воплях Люцифер отчетливо слышал, как звуки складываются в сонату Бетховена или симфонию Моцарта, лаская его уши. Вкладывая всю ненависть и ярость, демон заносил плеть и размашистым хлестким ударом бил по обнаженному корпусу.        Уокер размеренным шагом приближалась к комнате старосты и убеждалась, что виновник шума после комендантского часа был сын Сатаны. Без крыльев равновесие она держала с трудом и не уверенно опиралась на стену. «Что он о себе возомнил?» — думала девушка, недовольно поджав губы. Да, она тоже была не идеальна, порой слишком самоуверенна, но никогда не позволяла себе нарушить комфорт ближнего. Другие не должны страдать из-за того, что тебе когда-то сделали больно. Вики не знала, чего больше хочет: зайти и накричать на несносного засранца за нарушение комендантского часа или ощутить на себе его взгляд. Она ненавидела Самаэля за все, что он ей причинил, пусть и не своими руками. Этого было достаточно, чтобы Уокер старалась избегать его общества и свести общение к необходимому минимуму, ведь заклинание, наложенное на ее перо на аукционе, до сих пор никому не удалось снять. И в то же время маленькая хрупкая девочка, живущая у нее внутри, ликовала, замечая на себе нетерпеливый и пылающий взгляд алых глаз Люцифера, в которых плясали бесы. А при встрече с ним в коридорах под кожей пробегал словно электрический ток. Уокер не могла найти объяснение ее реакции на этого демона. Да и хотела ли она в этом разбираться?        Непризнанная, переминаясь с ноги на ногу, дернула дверь на себя со стойким ощущением тяжелого холодного дыхания палача у нее за спиной. Ведь ни одна жертва не пойдет в клетку к зверю по собственному желанию. Брюнетка зашла в комнату, ахнув от изумления при виде распятого на стене Дино и Люцифера, хаотично избивающего ангела до полусмерти.        — Люцифер! — женский голос попытался перекричать громкую музыку, заглушающую вопли. Уокер, опираясь плечом на дверной проем, свирепым взглядом смотрела на демона, — Люцифер!        — Мышка Уокер, — удовлетворенно оскалился мужчина, обернувшись к девушке вполоборота, слегка пошатываясь от выпитого алкоголя. Хищно облизнув пересохшие губы и стерев тыльной стороной ладони кровь с лица, он пробежался по силуэту непризнанной жадным взглядом, отмечая, что без крыльев она выглядит лучше, чем обычно, — ты всегда любишь приходить без приглашения туда, где тебе не рады?        — По-твоему, это весело? — прорычала Вики, медленно шагая вперед, задавшись целью освободить ангела во что бы то ни стало. Бледная кожа в множественных ссадинах и кровоподтеках, израненная перевязанная спина, повязка на которой пропиталась алой кровью и ее уже было пора менять, синяки под глазами и впалые щеки. Она полностью оправдывала прозвище «убогой».        — Господи, Уокер, сгинь. Меня от твоего внешнего вида тошнит, — рассмеялся Самаэль, демонстрируя рвотные позывы, на что Вики лишь остановилась как вкопанная и даже бровью не повела. Мужчина, заметив в бездонных синих глазах призрак вспыхнувшей боли, вмиг приобрел привычное жесткое выражение лица, не выражающие никаких эмоций. Ему нельзя находиться с ней так близко. Нельзя. Но до безумия хочется.        — Отпусти его, — умоляюще посмотрела на демона непризнанная, остановившаяся в нескольких сантиметрах от него и теребя разодранными и перебинтованными пальцами край больничной сорочки, едва скрывающей обнаженное тело, чувствуя легкий древесный аромат парфюма. От этого аромата срывало голову, а сердце падало в пятки, бросало в жар и перехватывало дыхание. В нем хотелось раствориться и забыть все, что натворил Люцифер. Протянув руку вперед, Вики хотела положить ее мужчине на грудь, но вовремя отдернула ее назад, встретившись со свирепым, угрожающим взглядом.        — На колени, — самодовольство на лице демона играло яркими красками. И в любой другой ситуации она наверняка бы бросила пару едких фраз и гордо терпела издевательства, но сейчас она затеяла маленькую игру по вызволению Дино из лап сына Сатаны. Вики, поджав губы и сдерживая застелившие глаза слезы обиды, прошептав одними губами «Так нужно», мешком рухнула на колени, опустив голову вниз, — молодец, глупая мышка Уокер.        — Вики, не надо, — простонал ангел, пытаясь вырваться. Каждое движение причиняло дискомфорт и было пыткой, но что есть пытка, когда страх провалить задание сильнее? Или она стала для него не только заданием?        — Заткнись, — пригрозил Люцифер, подойдя к сыну Фенцио и надавив пальцем на открытую рану на плече, от чего парень громко завопил, — не думал, что ты согласишься. Маленькая и до тошноты правильная непризнанная, боящаяся нарушать правила. Он хорош в постели? Какого это, быть подстилкой сына школьного учителя?        — Я не спала с ним, — не поднимая головы, непризнанная ядовито прошипела в ответ. От обиды она стиснула зубы и глубоко вдохнула, стараясь не терять самообладание.        — Лжешь! — рявкнул демон, стремительно подойдя к студентке и, сев на корточки и крепко схватив пальцами за подбородок, сдавливая челюсть, поднял лицо Уокер, чтобы смотреть ей в глаза, — сколько раз? Сколько раз ты представляла меня, когда лежала под ним? Я ведь чувствую твои эмоции, вижу твою реакцию на меня в коридорах. Я не дурак, Вики. Ты хочешь. Скажи это. Скажи громко!        — Иди к черту, — выплюнула темноволосая, мотнув головой, чувствуя, как внутри все предательски переворачивается с ног на голову от того, насколько близко к ней сейчас стоит сын Сатаны, — ублюдок.        — Я дьявол, Уокер, — взгляд огненно-алых встретился с льдисто-голубым, и на какое-то мгновение Люциферу показалось, что внутри у него что-то щелкнуло и с треском сломалось, — раздевайся.