Пандемониум

      Ева сидела на обветшалом подоконнике с потрепанной книгой в руках. Бордовая краска облупилась от сухого горячего воздуха. Взгляд сосредоточенно скользил по пожелтевшим, выцветшим страницам. Изредка, совсем по-детски, она морщила нос и хмурила брови, оставляя карандашом пометки на полях. За время пребывания в Дите она напрочь отвыкла от домашнего обучения и сейчас, мысленно проклиная сложившиеся обстоятельства, грезила о скором возвращении. Какого же было ее разочарование, когда мать сообщила, что средства на обучение иссякли и последние деньги были потрачены, чтобы вернуть ее домой. Перепалка была недолгой - пара разбитых тарелок, обгоревший тюль и безвозвратно испорченные отношения с матерью. Ева отказывалась принимать тот факт, что у них нет денег, и винила в этом всех, кроме себя.        Она настолько увлеклась чтением, что совершенно не заметила, как в гостиную зашла Астарта в сопровождении двух молодых парней, одетых с иголочки. Суккуб была в хорошем расположении духа. Это можно было заметить не столько по выражению лица, сколько по мягкой интонации в голосе, с которой она поддерживала дежурный разговор с гостями, стараясь отвлечь внимание от потрепанного временем интерьера на себя. Подойдя к дочери, она заботливо провела ладонью по волосам в попытках привлечь ее внимание. Ева, недовольно закатив глаза и шумно вздохнув, резко захлопнула книгу. Отношения с матерью были чрезвычайно трудные. Взаимопониманием и доверием здесь не пахло, а Ева, как и все ее сверстники, предпочитала драматизировать и выставлять себя жертвой родительской опеки. «Чего тебе?» — девушка спрыгнула с подоконника и, заметив в доме напротив пожилого демона на балконе, который отложил сигарету в пепельницу и махал рукой в знак приветствия, а второй, распахнув халат, плавно водил ладонью по налившемуся кровью половому органу. «Опять он, » — разочарованно и недовольно прорычала Ева, поспешно задергивая пыльные шторы. Ей была противна природа инкубов до приступов тошноты. Жадные, вечно плавящиеся в бесконечном желании близости, они совершенно не заботились о приличиях, прожигая свою жизнь на втором круге, открыто мастурбируя на глазах у прохожих и продавая свои тела за "услугу".        Этот сосед каждый раз словно напоминал ей горькую правду, от которой она пыталась сбежать: работа выше второго круга не светит по праву рождения и по окончании академии ее ждёт та же участь, что и мать. Юная Ева делала все возможное, чтобы как можно реже пересекаться с Астартой, рисуя в своей голове иллюзию успешного и светлого будущего, пока мать пыталась наладить отношения с дочерью. Однако Ева ловила себя на остром желании прыгнуть в Геену, считая, что лучше смерть, чем жалкое существование содержанки второго круга.       — Поприветствуй наших гостей, дорогая, — вежливо попросила Астарта, выдавив из себя подобие улыбки, которая больше напоминала хищный оскал, и села в кресло, жестом приглашая юношей занять места на диване напротив.        — Сама уже не справляешься? Может мне еще свечку подержать? — ехидно процедила Ева в ответ. Гостей она несколько раз видела в академии, но лично знакома с ними не была.        — Если надо будет, то и свечку подержишь, — прошипела Астарта, — это Каин и Аластор Кромвель. Твои старшие единоутробные братья. Их отец сделал нам большое одолжение и предложил оплатить твое обучение. Ты сможешь вернуться в Дит.       — Да что ты говоришь? Может у нас есть еще какие-нибудь родственники, о которых ты забыла? Знаешь что, мама? В подачках твоих родственников я не нуждаюсь, можешь ему так и передать, — выпрямив гордо спину и расправив плечи, Ева с вызовом посмотрела на мать.        — Отец ее быстро научит держать язык за зубами, — пожал плечами Каин, проводив сестру заинтересованным взглядом, чувствуя на кончиках пальцев колючие искры электрического тока. Он слышал об этом явлении миллион раз от Аластора, который совершенно случайно нашёл предназначенную ему, и каждый раз не упускал возможности посмеяться над ним. А сейчас он сидел и зачарованно смотрел на младшую сестру, в карих глазах которой искрился огонь, а облако рыжих волос напоминал адское пламя. Внутри патокой растекалось самозабвенное спокойствие и неукротимое желание заполучить ее, наплевав на родство. Раньше смеялся он. Теперь Пряхи посмеялись над ним.        — Скажу, не сомневайся, — оскалившись и клацнув зубами, девушка выбежала из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. «Кромвель… Кромвель. Да сколько еще детей у моей матери?» — бубнила себе под нос Ева, стараясь вспомнить, где слышала эту фамилию, торопливо поднимаясь по лестнице на второй этаж в свою комнату.        — Несносная девчонка, — рявкнула Астарта и направилась прочь из гостиной, оставляя сыновей в одиночестве, — прошу меня извинить. Я оставлю вас ненадолго.        Семья Каина ничем не отличалась от других им подобных, проживающих на втором круге. Демоны этого уровня были полигамны. Слово «семья» для них ничего не значило, кроме кровного родства, считавшегося неприятной условностью. Женщины продавали свои тела старшим по рангу демонам, удовлетворяя свои низменные желания, и изредка рожали детей клиентам, чтобы получить неплохое пожизненное содержание за здорового наследника.        Астарта была суккубом, заработавшей приличную репутацию в своем ремесле. Она до безумия любила свое ремесло - удовлетворять мужчин - и воплощала самые сокровенные желания, о которых они не могли рассказать женам. Мужчинам нравилось, когда она вилась у их ног, словно змея, завораживая чарами. Она магией запечатывала свой образ в их сознании крепко, что после одной ночи с ней мужчины возвращались снова и снова. К ней обращались высшие чины Ада. Поговаривали, что однажды она была удостоена ночи в постели Сатаны, после чего внезапно разбогатела.        Уверенная, что взрослые сыновья смогут себя развлечь, женщина захлопнула двери в своей спальне, небрежно спустила тонкие бретели черного шелкового платья-сорочки, от чего кусок ткани плавно сполз на пол, огибая округлые бедра и обнажая небольшую упругую грудь. Сбросив в сторону туфли, Астарта шумно выдохнула от легкого чувства свободы, наслаждаясь избавлением от неудобной обуви. Аккуратно перешагнув через платье, суккуб рухнула на прохладные шелковые простыни, разметав рыжие кудрявые локоны по подушке, чувствуя, как распрямляется позвоночник. «Нужно немного расслабиться, » — промычала она, водя ладонями по изголодавшемуся по ласкам телу, пальцами сминая бархатную кожу под тихие стоны, срывающиеся с губ. Ловко скользнув двумя пальцами между половыми губами, она сдавила набухший клитор и тихо простонала, блаженно закрыв глаза. Теребя его в разные стороны, водя кончиками пальцами по кругу и растирая промежность ладонью, она нежилась от растекающегося по коже наслаждению. Скользнув пальчиками во влагалище и легко вскрикнув, Астарта прижала пальцы к передней стенке, к слегка набухшему и шершавому месту, и принялась совершать поступательные наслаждения.       Все это время у подножия кровати сидел поджарый черный гладкошерстный пес, достигающий в холке чуть больше полутора метров, с любопытством рассматривая, как хозяйки ласкала свое лоно пальчиками, широко расставив согнутые в коленях ноги, извиваясь на простынях. Утробно рыча и жадно облизываясь, он сучил передними лапами по мягкому ковру. Астарта, заметив разгоряченный взгляд домашнего любимца, вынула из себя пальцы и облизала их кончиками губами, ухмыляясь. Звонко хлопнув себя по клитору, она поманила ладонью к себе пса, приглашая его присоединиться. Животное не заставило себя долго ждать и, ловко запрыгнув на постель, он ткнулся влажным прохладным носом в набухшие половые губы, принюхиваясь и часто дыша, свесив язык. «Неужели ты не знаешь, что нужно мамочке?» — просипела демоница, прижав рукой морду собаки к клитору, и принялась водить бедрами вперед-назад. Шершавый теплый язык неуверенно прошелся по клитору. Затем еще раз, но чуть сильнее, вызывая протяжный стон у хозяйки. Хаотично вылизывая женскую промежность теплым, шершавым языком, пес уставился на хозяйки, извивающуюся под ним, подмахивая бедрами вперед, надеясь на случку. Низ живота стянуло в пульсирующий узел, а женщине хотелось сильнее, активнее, глубже. Пес то ускорялся, то замедлялся, выписывая языком восьмерку, проникал во влагалище, тыкаясь носом в набухший клитор. С пухлых женским губ срывались звонкие крики. «Да, » — почувствовав, как тело накрыло жаркой волной, от которой искрилась каждая клеточка тела, достигнув пика, женщина вскрикнула и согнала пса с кровати, коварно ухмыляясь, — «Сношаться будешь с себе подобными».

***

       «Раздевайся,» — слова Люцифера ударили непризнанную по голове обухом, начисто выбивая из нее дух, колоколом звеня в ушах. Подняв опустошенный взгляд на Дино, она виновато поджала бледные губы. Пути назад нет. Она сама пришла в ловушку Люцифера, в умело расставленный капкан. И даже когда была возможность уйти, не воспользовалась ею. За ошибки нужно платить. Но в чем ее ошибка? Ярость и первобытный страх плескались внутри, захлестывали с головой, застилали глаза пеленой, обжигая легкие и не позволяя дышать. Ладони зудели от желания прописать демону в челюсть, выбить всю спесь, а на языке вертелись тысячи оскорблений, которым не суждено вырываться на волю. Ей нельзя, если она хочет сбежать отсюда раньше, чем успеет сделать последний вдох. Взбешенные алые глаза смотрели сквозь ее расширенные зрачки, прямиком в душу, не моргая. С пушистых ресниц сорвалась прозрачная соленая слеза и разбилась вдребезги под ногами. Он видит, как она злится и бесится, как мечтает провалиться сквозь землю, и это его заводит сильнее.        Ангел обессиленно мотал головой, издавая несвязные между собой звуки, напрягая до изнеможения жилы, от чего раны кровоточили сильнее. Не теряя надежды, он бился затылком об стену от собственного бессилия, искреннее надеясь отключиться раньше, чем увидит непризнанную в руках сына Сатаны. Осознание, что любые разумные доводы и аргументы разобьются об упрямство Уокер, как корабль терпит крушение, напоровшись на острые скалы, душило.        — Как скажешь, — поднявшись на дрожащих от слабости ногах, Уокер разбитыми пальцами схватилась за больничную сорочку и неуверенно, робко потянула ее вверх, протягивая через голову.       Люцифер надменно усмехался, разглядывая женское тело. Небольшая грудь, тонкая талия и чертовски соблазнительные бедра пробуждали охотничьи инстинкты. Все же нет лучшей одежды для женщины, чем ее отсутствие. Мотнув головой в попытках избавиться от удушающего наваждения, демон заглянул в синие, ледяные глаза вновь. В них застыл арктический лед норвежских фьордов. Безжизненные, пустые, холодные, равнодушные. Почему она смотрит на него так сейчас? Руки чешутся придушить ее прямо на этом полу, чтобы увидеть в ее зрачках хоть что-то, кроме всепоглощающей пустоты, затягивающей его в трясину.        Он ненавидел ее глаза, чувствовал, как бурлит кровь в венах, под кожей мчится колючий разряд тока, забираясь по отросткам нервной системы в самые дальние уголки организма с треском взрываясь на окончаниях. Он терпеть не мог всю ее суть и в то же время тянулся к ней. Мечтал о том, чтобы сломать ей хребет, услышать хруст ребер, вспарывая грудную клетку, и вырвать теплое, пульсирующее сердце. Глупая, тупая непризнанная Уокер. Слишком наивная, чтобы не идти к нему в капкан. Женский образ прочно поселился в его голове, въелся на клеточном уровне, медленно вытесняя бывшую возлюбленную из памяти. Его внутренний монстр, голодный зверь, жадно обгладывал кости, терзал подсознание, отравлял проклятую душу ежедневно чувством вины за ее смерть в час по чайной ложке.       Ловит себя на мысли, что чертовски хочет ее. Прямо сейчас. Зверь просыпается каждый раз, когда видит ее с другими. Он не может вынести даже мысли о том, что предпочтут не его. Смотрит голодными глазами, разевает широко пасть, обнажает клыки и утробно рычит в ожидании оказаться рядом. Только бы прикоснулась. Она одуряла его сильнее опиума, пробуждая тени чувств и эмоций, зарытых где-то глубоко внутри. Вики смотрела на демона затравленным зверем, нелепо прикрывая руками грудь и промежность, а щеки зарделись от пристального, откровенного взгляда кровавых глазах, в которых плясал пожар.        — Знаешь, что означает белый? — сделав уверенный шаг вперед, демон разорвал дистанцию между ними и хрипло, почти утробно, вкрадчиво прошептал ей на ухо, едва касаясь пересохшими губами шеи, опаляя горячим дыханием кожу. Слишком близко. Вики инстинктивно зажмурилась и сделала шаг назад, противясь нарастающему возбуждению, но Люцифер обхватил ее за талию, не позволяя отстранить, впиваясь ногтями в светлую кожу. Она упирается ладонями в мужскую грудь, пытается высвободиться из крепкой хватки, но температура его кожи обжигает не хуже расплавленной магмы, оставляя на светлой коже ожоги. – отпусти!        Люцифер брезгливо сбрасывает с себя ладони непризнанной. Она не смеет к нему прикасаться. Забыла, где ее место. Игрушка. Убогая серая мышка Уокер, от которой кожа искрится. Этого не было даже с Ней. Это какая-то гребанная, неудачная шутка папаши, иное предположить невозможно. В голове заезженной пластинкой крутится мысль еще раз почувствовать замерзшие пальцы на своей коже, ощутить остужающую прохладу. От этого становится еще противнее внутри. Все неправильно. Нельзя.        Он дурманит, пробуждает в ней низменные желания. Сердце трепещет под крепки сводом ребер, норовя выпрыгнуть из груди прямиком во властные руки демона. От аромата древесного парфюма в глазах Уокер плывут стены. Воздух казался ядом, отравляющим крохотные альвеолы легких. Ему нет веры. Он — дьявол, ублюдок, мразь, уничтожающий все, к чему прикасается.        — Расскажи, — глухо промычала Вики. В голове набатом гремело желание сбежать и отдаться, а тело сводило от предвкушения. Она готова была признаться, что за маской напускного равнодушия скрывает интерес, с которым не может совладать. Тело горит и податливо отвечает на присутствие Люцифера, словно существует отдельно от разума, который набатом бьет бежать прочь.       «Чистота. Невинность. Божественность,» — чеканя слова, бархатным голосом, рождающимся где-то в грудине, в районе солнечного сплетения, обволакивающим прозрачной пеленой слух, Люцифер вкрадчиво продолжал. Очерчивая пальцем шею, царапая ногтем и оставляя тонкий розовый след, он медленно спустился ладонью к округлой груди и сильно сдавил мягкую упругую кожу, зажав между пальцами набухший от возбуждения сосок, от чего Уокер нервно выдохнула, приоткрыв губы. Определенно останется синяк, но сейчас абсолютно плевать. Алый взгляд прожигал ее, заставлял отодвинуть все на задний план и не позволял отвести глаза в сторону, будто магнит. Воздух накалялся, тяжелел. Каждый вздох казался последним. «Красный,» — свободная мужская рука плотно легла на низ живота, медленно спускалась ниже, запуская пальцы между половых губ и надавливая на клитор, обводя его подушечками пальцами по кругу, затем против часовой стрелки, поглаживая вперед-назад, игриво добираясь до входа во влагалище и обратно, заставляя Уокер инстинктивно сдвинуть ноги. Ее кожа плавилась под умелыми, точными, выверенными прикосновениями, заставляя течь как последнюю суку. Вязкая жидкость ручьем текла по ногам, заставляя Люцифера самодовольно, победно улыбаться, ликовать, упиваться личной победой над ней. Слишком легко. Она всего лишь игрушка, которую он обязательно сломает. Она не должна ему доверять. Нельзя. Уничтожать все, к чему привязываешься — вот твоя участь. Ты ничто. Всего лишь топор над головой грешника, тупая секира, разрубающая только с третьего раза, ведь так будет больнее. Игрушка, которая должна принадлежать только ему. «Кровь. Гнев. Страсть,» — выдыхая ей в губы, он жадно втягивал ее запах, продолжая доводить задыхающуюся от желания Уокер до исступления и не позволяя себе целовать ее. Послышался звонкий резкий шлепок от соприкосновения грубой ладони и нежной кожи, оставляющий следы пальцев на ягодице. Вики вскрикнула от неожиданности, поддаваясь разливающемуся по венам наслаждения. Слишком приятно, чтобы быть правдой. Второй удар, от которого в глазах посыпались звезды. Сильнее предыдущего. «Черный. Потайные желания,» — прохрипел Самаэль, кусая до крови женское тело. Вики казалось, что его руки везде, что он заполнил все пространство вокруг. Каждая клеточка тела горела и желала его. Тело сводило, ныло, содрогалось от сумасшедшего возбуждения, в котором она заживо сгорала.        — Уже не такая правильная, да, мышка Уокер?, — довольно усмехнулся Люцифер, чувствуя, как ангел наблюдает за ними. До ушей доносились всхлипы и стоны Дино, вынужденного не по своей воле наблюдать за тем, как соперник вновь одерживает победу. Правильно. Ты должен наблюдать. Это все, чего ты достоин. Думал, что можешь стать кем-то большим для нее? Увы, я раскрою тебе глаза. Она такая же посредственная шлюха, как и все остальные. В штанах было до боли тесно, а ангел ничего не мог сделать. Одна его часть желала увидеть продолжение, ведь то, что творил дьявол, возбуждало хлеще, чем подростковые порно-журналы, спрятанные под матрасом в тайне от отца с Земли. Его душа трескалась на осколки, осыпалась в нутро и кромсала грешную плоть ломтями.        Дьявол жестко надавил на женские плечи, ставя непризнанную перед собой на колени на холодном каменному полу. Звякнула пряжка ремня. Расстегнув ширинку и приспустив боксеры, Люцифер вытащил налившийся, возбужденный, твердый член, медленно поглаживая его пальцами. «Не сопротивляйся, мышка Уокер,» — пригрозив непризнанной, демон поднес член к пухлым женским губам, медленно обводя головкой их контур, любуясь, как Уокер покорно сидит перед ним, но смеет смотреть прямо в глаза. Сын Фенцио должен смотреть. Пусть видит, как я разрушу его жизнь. Разобью на мелкие осколки. И начинаю с Уокер. Предупреждал, что она моя и не стоит приближаться. Не послушал. Зря. Глупый, высокомерный ангел и его дружки. Слишком много я спускал им с рук, выжидал момент. Я разыграю эту шахматную партию так, что они запомнят ее надолго. Думали, что не догадываюсь, кто шлет мне записки? Как жаль, что это не я грохнул Лилу. Ярость кипела внутри. Нужно дать ей выйти. «Соси,» — прошипел Люцифер, подтолкнул ее голову к яйцам. Уокер оскалилась, упрямо мотая головой, пытаясь отодвинуть свое лицо в сторону.        - Не хочешь? - демон плюет ей на лицо. Корчит из себя саму невинность, но наверняка проводит ночи в кровати Каина. Уокер пытается оттолкнуть от себя Люцифера, но безуспешно. Демон как ошпаренный отдергивает от себя ее руки, - не прикасайся ко мне! Твои руки противны.        Осталось недолго. Терпи, Уокер, и сможешь забрать своего ангелочка, чтобы зализать ему раны. Демону снесло крышу. Под кожей искрился электрический ток, а каждое прикосновение к Уокер болезненно отдавалось в груди. Он вожделел ее до искр из глаз. Прямо сейчас. «А что, если она так делала с ним? Или с Каином?» — мелькнуло в мыслях у Люцифера и его словно окатило ледяной соленой водой, смывая нахлынувшее наваждение, возвращая в реальность, где прибитый к стене ангел плакал от сожаления, разрывающего сердце, а слезы смешивались с кровью, стекая по побледневшему, обнаженному, израненному телу. Доведя себя рукой до разрядки, демон залил лицо непризнанной молочного цвета спермой, коварно усмехаясь. Надеюсь, теперь она выйдет из моей головы. Ноги свело от истомы, а дыхание сбилось. В голове будто взорвался китайский фейерверк, оглушая на ближайшие пару часов.        — Приятного аппетита, Уокер, — прошипел Люцифер, выплевывая слова, будто яд, и швырнул девушку в сторону за волосы на пол, словно куклу, — глупая непризнанная.        Спрятав член в брюки и застегнув ремень, демон на ватных ногах поспешил удалиться. Ему точно сейчас нужен был свежий воздух, переосмыслить все, что произошло. Уокер — его ошибка. Что еще он должен сделать, чтобы она исчезла из его жизни? Дверь хлопнула и с потолка посыпалась штукатурка. Вики сидела на холодном полу, вся съежилась, подтянув колени к груди. Хрупкие женские плечи дрожали. Судорожно пытаясь стереть с лица полупрозрачную белую жидкость, горькую на вкус, Вики плакала, захлебываясь слезами. Стыд заполнил все ее нутро. Все, что Уокер сейчас хотела, это никогда не перерождаться.        — Вики, все в порядке, — тихо шептал Дино, то ли пытаясь успокоить девушку, то ли убедить в этом самого себя. Врать он умел лучше, чем кто-либо. Чувство вины камнем застряло в горле. Тяжело дышать. Сил нет. Только никому ненужные слова. Особенно ей.        — Дино, — выдохнула Уокер, всхлипывая. Непризнанная подползла к парню, положив руки ему на грудь и заглядывая в голубые глаза, в которых скорби и сожаления плескалось столько, что хватит на них двоих, — прости меня.        — Все в порядке. Это закончилось, — тихо шептал ангел, слабо улыбаясь.        Люцифер сидел у статуи Немезиды и нервно курил, уставившись в пустые каменные глаза. Поднес сигарету на полусогнутых пальцах, сделал глубокий вдох, задержал дыхание. Пустота зияла в груди. Папаша был прав. Монстр. Зверь. Дьявол. Да как можно что-то испытывать ко мне? Миллион вопросов роем кружил в голове, не давая покоя. Вдохнул. Задержал. Выдохнул. Прохладный воздух неприятно холодил кожу, путался в растрепанных черных прядях. В душе словно кошки насрали. Кто я? Ублюдок? Мразь? Плевать, что они думают. Перед глазами мороком застыло испуганное лицо Уокер, опухшее от слез. Сама виновата. Желваки на скулах напряглись, взгляд буравит весы, давно потерявшие равновесие. Сунув руку в карман брюк, случайно коснулся мягкого пера. Уокер. Кончики пальцев приятно уколол разряд, а в груди зажглось непонятное, новое чувство, странное, далекое. Предназначение? Едва ли. Она его раздражает до скрежета в зубах и ломоты в суставах за то, что вызывает животный, первобытный интерес. Ему впервые за долгое время любопытно, чем все закончится. Что же ты хочешь Уокер? Неужели веришь в долго и счастливо? Горько усмехаюсь и размазываю окурок по бетонной ступеньке.

***

       С той встречи прошел месяц, а Вики продолжала просыпаться в холодном поту по ночам, громко вскрикивая. Крылья отросли такие же темно-серые. Глупо было надеяться на белоснежные или черные. Цвет не положен по статусу. С Дино общение не клеилось от слова совсем. И нет, это именно она начала игнорировать ангела, приняв жесткое, волевое решение избавиться от всего, что может напоминать Люцифера или втянуть ее в неприятности. Казалось, что жизнь начинает налаживаться и окружающие ее демоны не такие уж и психи, если не пытаться расковырять правду и узнать, что лежит у них за душой. У каждого зарыты скелеты в шкафу, а уж у Уокер теперь их сполна.        - Слушай, Мими, а как Фауст принимает зачет? - поинтересовалась девушка, нервно грызя кончик карандаша, уставившись в конспекты по снадобьям. Каждый раз она впадала в ступор, стоило ей открыть тетрадь на первой страницы.        - Ну, он не любит теорию, поэтому на зачете демоны варят яды, ангелы эликсиры, а непризнанные и то, и другое. Списать не выйдет, - коварно оскалилась малышка Мими, сидя на краю кровати и болтая ногами.        - Я и не собиралась, - открестилась Вики, не отрывая взгляда от записей.        - Помню, на первом зачете мне нужно было сварить снотворное, которым усыпляют Церберов. В общем, я что-то напутала в формуле, поменяла пару ингредиентов, и, когда пришло время его пробовать, пес раздулся и лопнул, как большой воздушный шар. Потом неделю отмывала, запах гниющей плоти стоял на весь этаж и въелся буквально в стены, - увлеченно ностальгировала брюнетка, сладко вздыхая. - не переживай, ты точно все сдашь.        - Или меня отправят в небытие, - фыркнула Вики. Она действительно переживала за этот зачет, будто от него зависело все остальное.        - Хотя, я знаю, кто тебя может поднатаскать по этому предмету.        - Только не говори, что это Люц... - шикнула Вики на подругу, но демоница ее перебила, прищурившись.        - Вообще-то Дино, - перекрестив руки на груди, Мими встряхнула головой и недовольно поджала губы, - ты все еще о нем думаешь? Вики, он того не стоит. В конце концов, радуйся, что он и его дружки про тебя не вспоминают! Не стоит с ним связываться... он уничтожает все, к чему прикасается.        - Мне-ли это не знать, - горько хмыкнула непризнанная, а в глазах промелькнули отрывки той ночи, от чего по спине пробежал холодок. Она до сих пор не могла понять, как ей повезло, что принц Ада ее не изнасиловал, - почему он такой мудак?        - Ты так говоришь, потому что совершенно его не знаешь. Я не оправдываю поступки Люцифера, но и жизнь у него не сахар, - внезапно выпалила соседка, немного повысив голос.        - О, у меня же был вагон времени, чтобы узнать венценосного придурка поближе. Каждый вечер с ним проводим вместе, пьем чай и читаем перед сном Кафку.        - Глупая ты, Уокер. - пожала плечами Мими.