Emerald fever

Распивая саке всю ночь на пролёт, Акира не заметил, как задремал прямо за обеденным столом. Проснувшись от громкого звука разбитой посуды и последовавшего за ним тихого чертыхания, Акира резко раскрыл глаза и испуганно осмотрелся по сторонам. Он чувствовал себя ужасно уставшим и потрёпанным, будто не провёл вчерашний вечер дома, а всю ночь разгружал вагоны. Потянувшись и разминая затёкшую шею, Акира протёр слипшиеся ото сна глаза и уставился на Гинтоки, который быстро собирал с пола осколки его любимой чашки, стараясь по-тихому замести следы преступления. Акира ласково усмехнулся, и Гинтоки поднял на него виноватый взгляд. — Извини за чашку… И с добрым утром, — протороторил парень, поднимая с пола последние осколки и выбрасывая их в мусорный бак. — Снова напился, да? — раздражённо спросил он и отвернулся к кухонной тумбе, закрывая собой обзор на своё занятие. — И вовсе я не напился! Акира не видел, чем был так увлечённо занят Гинтоки, но даже со спины было очевидно, что он что-то старательно готовил. Парень, казалось, даже забыл про присутствие Акиры, настолько он был сосредоточен на своём занятии. — Мышонок, а чем ты тут занят? Гинтоки показалось, что Акира буквально материализовался прямо за спиной — настолько неожиданно и бесшумно он оказался рядом. Мужчина опалил своим горячим дыханием затылок Гинтоки, отчего его короткие волоски у самой шеи встали дыбом. Гинтоки дёрнулся и отпрыгнул в сторону, будто раненый зверь. — О, что-то вкусненькое! — обрадовался Акира, смазывая кремовую розочку пальцем и довольно слизывая сладкий крем кончиком языка. — Говорил же не называть меня так! — взорвался негодованием Гинтоки и тут же закрыл грудью торт, будто защищая его от самого злейшего врага. — А ну-ка брысь! Я же ещё не закончил. Мужчина в игривом притворстве прошёлся языком по своим матово-розовым губам, слизывая с них остатки крема. Гинтоки загипнотизировано наблюдал за этими губами, когда в его мыслях неожиданно всплыло воспоминание о том мимолётном поцелуе, которого никогда не должно было произойти. — Ммм, очень вкусно. Знаешь, я так рад, что мы оба сладкоежки, — удовлетворённо отозвался Акира и развернулся, чтобы уйти с кухни, добавив в самую последнюю очередь: — Позови меня, когда закончишь, хорошо? Поправив кимоно, он вышел во двор, чтобы немного подышать свежим воздухом и покурить. Гинтоки давно знал, что с утра Акире нравилось сидеть на скамье недалеко от их небольшого крыльца и смотреть вдаль, на горизонт, туда, где находились бескрайняя заснеженная верхушка леса. Закончив с приготовлением торта, Гинтоки разрезал его на равные кусочки, положив два аккуратных ломтика с розовым кремом на тарелку, чтобы поесть вместе с Акирой. — Что-то он засиделся, — подумал Гинтоки и решил выйти к Акире во двор, чтобы отдать лакомство прямо ему в руки. Одевшись потеплее и взяв в руки тарелку с тортом, Гинтоки вышел на крыльцо. Заметив мужчину, медленно выпускающего дым изо рта, он немного опешил, будто впервые в жизни видел его. Гинтоки смутился из-за своей реакции и, отбросив всякое сомнение, спустился по ступенькам. Присев рядом с Акирой, Гинтоки надломил ложкой торт с самого края и протянул его к губам Акиры. Мужчина нежно улыбнулся этому заботливому жесту и съел то, что предложил ему Гинтоки, довольно, но подозрительно сощурившись. — Ого, — с облегчением выдохнул Акира, распробовав крем, совершенно не замечая, что испачкался, как ребёнок. — А ты, оказывается, хорош, мышонок. Очень вкусно! Он снова мило улыбнулся и кивнул юноше в знак своего одобрения, как вдруг внезапно замер, когда заметил, что Гинтоки стремительно наклоняется к нему. Неожиданно пришедшая в голову парня безумная мысль и подхвативший её глупый порыв заставили Гинтоки быстро наклониться к Акире и слизать остатки торта с его холодной от мороза щеки. — Прекрати меня так звать, я же тебе говорил, — тихо проговорил Гинтоки, всматриваясь в изумлённые изумрудные глаза. Шумно выдохнув с мыслью о том, что не в силах сдержать свой следующий порыв, он наклонился к губам Акиры и поцеловал их. Робко и мягко, боясь сделать лишнее движение или издать самый тихий звук. Акира наконец пришёл в себя и испуганно дёрнулся назад, смотря в упор на растерянный взгляд рубиновых глаз, с кристальной ясностью наблюдая за тем, как Гинтоки медленно закрывается от него, становясь холодным, как белоснежный снег в их саду. — Прости, я не должен был этого делать, — безэмоционально произнёс Гинтоки. — Но, думаю, уже глупо отмазываться, — грубо бросил он и, встав с лавки, со всей серьёзностью посмотрел в лицо Акиры. Он мешкал. Гинтоки чувствовал, будто стоит на краю пропасти, и шаг вперёд означает неминуемую смерть. Но в то же время шаг назад для него будет значить то же самое. Он сделал глубокий вдох перед тем, как продолжить: — Я люблю тебя, — выпалил он и сам испугался своему сердитому тону. Нервно поджав нижнюю губу, Гинтоки отдышался, будто пробежал марафон. Он всеми силами старался казаться взрослее и мудрее, чем был на самом деле, но получалось у него, честно сказать, ни к чёрту. — Я говорю тебе это, — поднабравшись уверенности, продолжил он, — потому что знаю, что дальше ничего не последует. Между нами ничего и быть не может, ведь в твоих глазах я всё тот же маленький мальчик… Акира сидел в полном молчании, всё ещё переваривая слова парня, но Гинтоки и не ждал от него ответа. Он просто хотел высказаться. Сказать правду и уйти. Развернувшись, Гинтоки сделал шаг к дому, чтобы поскорей скрыться от Акиры, а потом не попадаться ему на глаза как минимум всю следующую неделю, но мужчина схватил его за руку. — Гинтоки… Послушай, всё совсем не так. Ты многого обо мне не знаешь и… — неуверенно начал Акира, крепче сжав руку Гинтоки, но тот грубо перебил его. — Чего именно я не знаю? Того, что ты с радостью заменил бы меня девушкой? Завёл нормальную семью и зажил, наконец, счастливо без меня? — в его голосе ярко горел огонёк жгучей обиды, а из глаз, казалось, брызнули слёзы, но Гинтоки быстро отвернулся, а когда снова посмотрел на Акиру, то снова оказался в маске с совершенно нечитаемым выражением лица. — Я как бельмо на глазу со своими чувствами. Разве не так? Гинтоки так и застыл, когда увидел слёзы в уголках изумрудных глаз. Он не хотел быть таким жестоким с Акирой. В порыве своих глупых чувств, он совсем не подумал о его чувствах, и теперь не смел больше произнести ни слова. — Всё не так, — спустя почти целую минуту безмолвия повторил Акира. — У меня никогда не будет счастливой жизни. И я не хочу навсегда привязывать тебя к себе… — Что ты такое говоришь? — непонимающе спросил Гинтоки. — Прости, что наговорил тебе столько всего, я не хотел обидеть тебя и… — Не надо, Гинтоки. Ты больше не мог сдерживать свои чувства и решил рассказать о них. Это очень смело. Я тоже хочу быть полностью откровенным с тобой… — Акира опустил взгляд на их следы на снегу и тихо произнёс: — Я просто фальшивка. Гинтоки широко раскрыл глаза от удивления, всё ещё не понимая, о чём говорит мужчина. — Акира Саката давно мёртв. — Что за бред, Акира? Кто же тогда стоит передо мной? — раздражённо спросил Гинтоки, надеясь услышать то, что с ним попросту разыграли глупую шутку. — Меня зовут Мизуки. Акира был моим братом, а я всего лишь притворялся им всё это время. На ватных ногах Гинтоки сделал к нему шаг и схватил его за плечи. Он резко встряхнул его, будто пытаясь привести в чувства человека, с которым жил столько лет, с которым делил радости и невзгоды, и который оказался не тем, за кого себя выдавал. Гинтоки всё ещё не мог поверить его невероятному откровению. Он совершенно был не готов понять всё это, принять тот факт, что пять лет жил обманом. — Это не всё, Гинтоки, — измученным голосом со слезами боли, размазанными по лицу, произнёс Мизуки. — Я притворялся не только своим братом, но и мужчиной в принципе, — выдохнула она и закусила нижнюю губу, чтобы не издать громкого всхлипа. Гинтоки отшатнулся от неё, как от прокажённой. В его ушах шумело, руки дрожали, а шок в его глазах заставил Мизуки протянуть к нему руки и вцепиться пальцами в его плечи. — Моя жизнь изначально не принадлежала мне! Я просто хотела выжить! — кричала она, но Гинтоки не слушал. В немом потрясении он смотрел в её раскрасневшееся от холода и слёз лицо и не понимал, как ему быть, как жить дальше. — Я догадывалась о твоих чувствах ко мне, но ты никогда даже и не замечал, кем я была на самом деле. Гинтоки, осторожно отстранив её руки, отошёл на пару шагов назад, не прерывая зрительного контакта, а потом развернулся и молча зашёл в дом. — Прости меня! — крикнула она ему в спину, но ответом ей послужил лишь громкий звук захлопнувшейся двери. Мизуки упала на колени прямо в этот чертовски холодный снег и обняла себя за плечи, чтобы унять дрожь. Гинтоки упал на колени прямо на этот чёртов холодный пол в своей комнате и нервно сжал кулаки до побелевших костяшек.