Emerald fever

Гинтоки довольно быстро смог догнать ростом Акиру и даже стать на целую голову выше. Акира был несказанно рад этому, ведь ребёнок, которого пять лет назад он подобрал с улицы как бездомного котёнка, вырос в прекрасного помощника и просто красавца, который в будущем с лёгкостью сможет похищать девичьи сердца. Акира так и говорил, но Гинтоки не верил его словам и тому, что смог бы даже работать в хост-клубе, благодаря природной привлекательности и, конечно же, необычным серебряным волосам. Но каждый раз, несмотря на показное раздражение, Гинтоки смущался и краснел, когда Акира называл его красивым молодым парнем. Также они по-прежнему вместе ходили на подработку. Акира принимал заказы и старался без пререканий выполнять их, а Гинтоки всеми силами пытался уберечь мужчину от побоев в случайных драках и потасовках. В случае неминуемой опасности Акира пренепременно говорил: — Мы сейчас покажем, на что способны… Бежим, Гинтоки! Гинтоки же совсем не удивлялся трусости Акиры, а наоборот даже мысленно благодарил его каждый раз, когда ему удавалось избежать лишних проблем по вине молодого мужчины. Его магнетизм, которым он притягивал девушек, работал скорее против него, являясь причиной многих неприятностей, после которых Акира в девяносто девяти и девяти процентах случаев приходил домой с синяками. Каждый месяц кто-то да и умудрялся толкнуть или ударить Акиру. Его и задирали-то именно из-за того, что к нему буквально-таки липли женщины, у которых уже имелись парни или мужья, но они не стеснялись предлагать Акире провести с ними ночь. Сам мужчина был очень добрым и не знал, как правильно им отказать. Да и вообще он никогда особо не слушал, о чём они там ему говорят. Акира просто глупо кивал и смотрел в их декольте. Его заинтересованный взгляд всегда обращался к их огромным грудям, кроме которых он, казалось, больше ничего и не замечал. Тогда во всё это приходилось встревать Гинтоки, которого куда больше возмущало поведение этих девиц, чем Акиры. — Кыш! Кыш! Разукрашенная мымра, ты давно в зеркало смотрелась? Вали уже к себе домой. Харе руки свои распускать! Не трогай не своё! После этого Гинтоки, по обыкновению, бил их по рукам и, хватая Акиру за рукав, уводил его подальше от этих распущенных девиц. Гинтоки никогда не признавался, что попросту злится и ревнует Акиру. Он, возможно, и понимал, что Акира ему небезразличен, но старался не думать об этом. А иногда его действительно серьёзно обижал тот факт, что Акире больше нравятся девушки с пышными формами, чем парни, которые к тому же младше него. Гинтоки частенько любил обманывать самого себя, что парни вовсе не интересуют его, что это всего лишь привязанность, глупая мечта, что Акира когда-нибудь поймёт и ответит на его чувства. А иногда ему казалось, что это просто переходный возраст так действует на него, и скоро всё непременно пройдёт. — Ревнуешь, мышонок? — спрашивал Акира с довольной ухмылкой на лице. Он всегда с нескрываемым наслаждением ожидал ответа Гинтоки. Видимо, ему очень нравилось дразнить и выводить его из себя. Мужчина навсегда запомнил, как маленький Гинтоки краснел из-за его слов или объятий. Порой Акира очень скучал по тем временам. — Не называй меня так! — бесился Гинтоки. Его раздражало, что спустя столько лет Акира всё-равно зовёт его этим детским прозвищем. Как будто для него Гинтоки и не повзрослел вовсе, а остался всё тем же маленьким мальчиком. — Конечно, ревную… Вон сколько девушек к тебе лезет. Я тоже хочу быть таким популярным, — с безразличием в голосе отвечал он и отворачивался, чтобы мужчина не видел его глупо покрасневших ушей. Гинтоки до последнего старался считать свои чувства к Акире просто подростковым увлечением, но сердце говорило об обратном. Ему ни капли не нравилось осознание того, что, возможно, Акира для него не брат и не друг вовсе, а нечто большее. Для него Акира как раз был тем самым человеком, вместе с которым Гинтоки хотел провести всю свою жизнь. Если признаться, Гинтоки волновал ещё один факт. А конкретно то, что он ни разу не видел, чтобы Акира хоть с кем-то флиртовал, даже когда был пьян. Он никогда ни к кому не приставал и не пытался начать с кем-то романтические отношения. Пусть он и смотрел на чью-то грудь в глубоком декольте, пуская слюни, но ни разу он так и не позволил себе быть мерзким или вульгарным по отношению к женщине. После стычек, заканчивающихся разбитой губой или синяком под глазом, Акира любил хорошенько напиться, потому выходило так, что выпивал он часто. Гинтоки это сильно нервировало, ведь Акира по собственной глупости оказался в бесконечном круговороте из подозрительных женщин с большими грудями, побоев и, в конечном счёте, пьянки и жёсткого похмелья по утрам. А Гинтоки приходилось брать в руки катану и идти разбираться с теми самыми мужиками, которые посмели поднять руку на Акиру. Порой Гинтоки приходилось забирать его из бара и нести домой на себе. Иногда парню казалось, что Акира притворяется, так как Гинтоки каждый раз находил его в одном и том же баре за стойкой, где он сладко дремал, подложив под свою голову руку. Гинтоки верил, что на самом деле Акира ждёт его прихода, чтобы он забросил его к себе на спину и тащил всю дорогу до дома. — Эй, я знаю, что ты и сам можешь идти. Задолбал притворяться! — крикнул Гинтоки, отпустив Акиру на землю, и отошёл от него на пару шагов, чтобы посмотреть в глаза этому бессовестному. Мужчина неловко свалился на дорогу и так и остался неподвижно на ней лежать. Слегка приоткрыв глаза, нагло щурясь и улыбаясь, он смотрел на недовольное лицо Гинтоки. — Ох, меня раскрыли. Но мне и правда сложно подняться, не поможешь? Акира сделал самое грустное выражение лица, на которое только был способен, и с печалью в глазах проникновенно посмотрел на Гинтоки. — Ну, хорошо, ладно, — обиженно промямлил Акира. — Я и сам поднимусь. Но я так давно хотел кое-что спросить у тебя… Это ведь очень странно, что такой красивый и молодой парень ни с кем не встречается и не обращает внимание на молоденьких девушек, хотя я-то в твоём возрасте ого-го… Гинтоки резко наклонился к мужчине и, хватая того за локоть, потянул на себя, тем самым заставляя его замолчать от неожиданности. Акира странно посмотрел на парня. Не так, как всегда. Совершенно по-другому. — А ты? Даже когда в стельку пьян, ты ни к кому не пристаёшь, почему? Мужчина резко дёрнул Гинтоки на себя, будто желая отомстить за его грубый жест, отчего парень оступился и неловко приземлился прямо на Акиру, упираясь обеими руками о землю чуть выше его головы. Изумрудные глаза, казалось, были способны прожечь Гинтоки насквозь, ещё чуть-чуть и он насовсем потеряется в них. Ему страшно. Он не хочет выдать себя. Не хочет, чтобы Акира узнал о его чувствах. Потому что все его чувства — ошибка. Ошибка, которая со временем должна была исчезнуть из поля зрения, не оставив после себя и следа. — А ты хочешь, чтобы я ухлёстывал за девушками? Тебе-то не будет обидно? Гинтоки нервно сглотнул и, не прерывая зрительного контакта, наконец осознал — он не хочет, чтобы Акира заменил его кем-то другим. Кем-то, кто будет лучше него. Гинтоки давно утонул в этих прекрасных глазах и точно не выплывет на берег, словно изумрудная лихорадка рассыпала по его коже миллион мурашек. Он просто не способен теперь отказаться от своих чувств и не сможет сделать вид, что их и не существовало вовсе. Гинтоки думал в эту секунду лишь об одном: что случится, если он его поцелует. Всего один поцелуй. В первый и последний раз. Гинтоки наклонился к его губам. Оставив лёгкий поцелуй, осторожно сминая губы Акиры своими, он быстро отстранился. — Как мне это понимать? — неуверенно спросил мужчина, удивлённо смотря на Гинтоки. Юноша без слов поднялся с земли и, глубоко вздохнув, виновато посмотрел на Акиру. — Никак. Короче, я домой. Не позволив Акире вставить и слова, Гинтоки развернулся и ушёл. «Какой же я дурак…» — он недовольно цокнул языком и запустил пальцы в волосы, взлохмачивая и без того спутанные серебряные кудри. Акира проводил растерянным взглядом удаляющуюся фигуру Гинтоки, а после, встав и отряхнув от пыли синее кимоно, достал из своего рукава курительную трубку со спичками и закурил. Он знал, что это вредно для здоровья, но ничего не мог поделать с этим. Тем более, когда нервничал или был чем-то подавлен. Выдохнув густой дым изо рта, мужчина не спеша побрёл домой. На следующий день Гинтоки избегал Акиру любыми возможными и невозможными способами. Пропуская завтрак и обед, он делал всё, лишь бы не смотреть в растерянное и озадаченное лицо мужчины. Ему определённо было стыдно за свою слабость. «Акира воспитал и научил меня всему. Он старше на целых семь лет, и наверняка считает меня своим младшим братом… — рассуждал парень. — К тому же у него, наверное, кто-то есть. Какая-нибудь красивая девушка с большой грудью… Зачем ему парень, тем более малолетка?» Гинтоки отвлёкся от своих мыслей, когда увидел перед собой Акиру в нетипичной для него одежде. — Как тебе? Думаю подработать в том клубе в качестве танцовщицы. Ты уже большой и сможешь их отвлечь, если случится что-то непредвиденное. Но Гинтоки уже не слушал его. Он жадно поедал Акиру глазами, понимая, что не на шутку завёлся лишь от одного его вида. На нём была прозрачная кружевная накидка, которая не скрывала его аккуратные плечи, а также короткое шёлковое кимоно, которое изящно подчёркивало красоту его стройных ног. Гинтоки неизвестно откуда взял силы, чтобы сдержаться и скрыть свои эмоции. Он, резко вскочив с пола, молниеносно прошёл мимо непонимающего Акиры, направляясь в туалет, чтобы избавиться от болезненного стояка. «Какого чёрта? Перестань, перестань!» Через некоторое время Гинтоки вышел из ванной и направился к Акире, который с грустью сидел у окна и смотрел на падающие крупные хлопья снега, попутно выпуская табачный дым, словно пар изо рта. Мужчина уже оделся и ждал, пока Гинтоки проводит его на работу. Парень, остановившись в дверном проёме, посмотрел на печальное лицо Акиры. Гинтоки редко видел его грустным, ведь Акира всегда скрывал всё за милой улыбкой. Наверное, он не считал важным посвящать Гинтоки в свои проблемы или, возможно, не хотел заставлять его волноваться. Заметив присутствие Гинтоки, Акира натянуто улыбнулся и направился к юноше. — Пойдём, — коротко сказал он, неспешно надевая тёплую обувь. Гинтоки, по-быстрому одевшись, последовал за ним к выходу. Заперев дверь, они направились в хост-клуб к трансвеститам, которые набирали новых танцовщиц. Гинтоки плёлся сзади Акиры и настойчиво пытался не смотреть на красивую заколку в его волосах. Она привлекла внимание Гинтоки, потому что в неё были вставлены яркие зелёные камни, которые напоминали ему глаза Акиры. — Откуда у тебя эта заколка? — неуверенно спросил Гинтоки, боясь, что его вопрос окажется глупым и неуместным. — Это заколка моей мамы, — ответил Акира, но так и не обернулся, поэтому Гинтоки решил, что что-то не так. Сегодня Акира был каким-то другим, совершенно незнакомым для него человеком. Гинтоки, заведя руку за голову, решил спросить, всё ли нормально: — Ты не хочешь танцевать в женской одежде, так? Из-за этого ты такой подавленный? Акира удивлённо посмотрел на Гинтоки и усмехнулся: — Нет, мышонок. Я просто нашёл мамину заколку и вспомнил её улыбку, тёплые ладони, вкус её горячего супа… Поэтому и расстроился. Не обращай внимания, скоро я снова буду в норме. Гинтоки было не по себе из-за его печального голоса. Ему казалось, что Акира становится для него совершенно незнакомым человеком, тем самым отдаляясь от него всё больше и больше. Между ними будто бы образовывается непреодолимая пропасть, а Гинтоки не хотел стать ему чужим, не хотел оставаться просто маленьким мальчиком из его прошлого. Он и сам не заметил, как ухватился за руку Акиры, крепко её сжав. — Никто не запрещал тебе грустить… Я всегда готов понять тебя и поддержать, ведь ты мне не безразличен… Акира улыбнулся одними лишь краешками губ — своей такой редкой, но узнаваемой с первого взгляда печальной улыбкой. Гинтоки всматривался в его глаза, где ярким огоньком горела правда, которую Акира всё время пытался от него скрыть. Молча держась за руки, они не спеша проследовали дальше, пока не дошли до нужного места. Войдя в помещение, Гинтоки осмотрелся и прошёл вглубь зала, направляясь к столику для посетителей. Акира же пошёл к работникам клуба и завязал с ними оживлённый разговор. Через пару минут началось представление. Свет погас, и включились разноцветные прожекторы, направленные в центр сцены. Из-за кулис появились танцовщицы, среди которых был и Акира. Они начали танцевать под спокойную и мелодичную музыку. И Гинтоки смотрел только на него. На того, кто так умело выполнял все плавные движения. Слишком завлекающие и изящные. Зрители начали довольно присвистывать и кричать, когда танец стал более раскрепощённым. Гинтоки нервно сглотнул, когда встретился взглядом с изумрудными глазами Акиры. Он не сводил с Гинтоки своего проникновенного взгляда, как будто ища в нём ответ на свой незаданный вопрос. Мужчина прогнулся в спине под такт музыки и стал чуть быстрее выполнять изящные движения руками и ногами. Гинтоки почувствовал, как ему становится жарко, и опустил руку вниз, тут же отдёрнув её, когда заметил свой болезненный стояк. Снова. Под конец выступления, когда все танцовщицы скрылись за шторой, Гинтоки тут же соскочил со своего места и быстрым шагом направился в уборную. «Чёрт… Опять встал. Да в чём, чёрт возьми, проблема? Это неправильно, так нельзя!» Но он не мог больше сдерживаться. Гинтоки мастурбировал в тесной кабинке, думая о прикосновениях Акиры, о его поцелуях. Он представлял, как Акира медленно целует его шею, спускаясь всё ниже и ниже, оставляя на белоснежной коже россыпь алых засосов. Как он медленно снимает своё тёмно-синее кимоно, скидывая его на пол, и как садится на Гинтоки сверху, дразня и выводя его из себя, вылизывая самые чувствительные места… Гинтоки не заметил, как кончил себе в руку. Тяжело дыша, он с презрением посмотрел на ладонь. «Насколько же я мерзок…» Когда они вернулись домой, Гинтоки молча ушёл в свою комнату, громко захлопнув дверь. Он сполз вниз по стене, борясь с глупыми слезами. Гинтоки никак не мог отделаться от этого ужасного чувства. Ему было противно из-за самого себя, но в тот же момент ему хотелось ещё и ещё. Гинтоки всю ночь продолжал мысленно терзать себя, пытаясь унять своё возбуждение, которое так сильно мешало ему и усложняло его жизнь. Акира переоделся в свое тёплое тёмно-синее кимоно и отправился на кухню, чтобы приготовить ужин. Он сварил куриный суп по маминому рецепту и оставил его для Гинтоки на завтра. Акире вовсе не хотелось спать, поэтому он решил выпить немного саке на ночь, чтобы поскорей уснуть и забыть тот внимательный взгляд рубиновых глаз, которые неотрывно смотрели на него. Впервые кто-то вот так смотрел на Акиру. Впервые он по-настоящему почувствовал преданность и любовь, что исходила от другого человека, а ещё всепоглощающую страсть, которую он ясно увидел в глазах Гинтоки.