Самаэль

— Каким он был в детстве? – вопрос такой невинный и полный любопытства, — Вы вообще были детьми? Аменадиил сглотнул, зная, что Люцифер никогда бы не стал рассказывать о том времени. Даже Детективу. Ангел вспомнил о тех прекрасных днях, когда все было намного проще. — Да, Хлоя. Мы были детьми, и он всегда был особенным. Детектив заинтересованно уставилась на Аменадиила в ожидании продолжения истории, но его так и не последовало. Она закатила глаза, понимая, что ее приятелю, очевидно, точно так же, как Люциферу, требовалось, чтобы его слегка подтолкнули. — Ты можешь рассказать мне об этом? С чего ему стоит начать? Детство ангелов совсем не было похоже на обычное человеческое, и длилось множество тысячелетий, хотя, учитывая их настоящий возраст, его, пожалуй, можно было назвать коротким. — Ладно, слушай… *** — Сэмми, вернись сюда! – каждый день повторялось одно и то же: крупный, чернокожий ангел играл роль нянечки для своего младшего брата. Кудрявые темные волосы Самаэля развевались на ветру, а улыбка, ярче самого света, украшала его юное лицо, однако он совсем не был таким невинным, каким казался с первого взгляда. Например, сейчас он снова стащил завтрак Аменадиила просто потому, что ему было скучно. Самаэль хотел просто повеселиться вместе со своими старшими братьями и сестрами, но многие из них были слишком загружены своими обязанностями, чтобы заниматься такой, по их мнению, ерундой. Однако он, в отличие от них, не собирался тратить свое драгоценное время на постоянные молитвы Отцу. Это слишком скучно. Вместо этого Самаэль очень любил исследовать каждый закоулок Серебряного города и окружающие его сады, что ему, конечно, не разрешали делать, но кто мог его остановить? Да, Аменадиил старался поймать его почти каждый день, но молодой ангел был намного быстрее и проворнее. Он не мог дождаться, когда наконец сможет взлететь. На данный момент его крылья еще недостаточно созрели, а потому ему приходилось довольствоваться бегом. Это была их ежедневная “игра”, которой Аменадиил искренне наслаждался, отвлекаясь от своей привычной ежедневной работы. Даже если он в большинстве случаев и позволял Самаэлю выигрывать, ему следовало признать, что с каждым днем его брат становился все более неуловимым и изворотливым. *** Хлоя хихикнула. — Вьющиеся волосы? Да, думаю Люцифер ненавидит их, но мне кажется это милым. В своем воображении она могла почти что видеть надутое лицо своего напарника. Он был особенно тщеславным с тех пор, как к нему вернулись крылья, и каждый раз сильно раздражался, если хоть одно из его перьев не укладывалось идеально ровно. Хлоя солгала бы, если бы сказала, что ей это не нравилось. Еще больше она любила помогать ему с крыльями, поправляя и зарываясь в них руками. — Пух, значит? То есть они у вас, ребята, линяют? Аменадиил кивнул, делая большой глоток из своего бокала с шампанским. — Да, и это действительно раздражает. Как ты, наверное, уже догадалась, это означает несколько ужасно долгих дней непрерывного зуда и большой неконтролируемый беспорядок из перьев. *** — Перестань трогать крылья, Сэм, - упрекнул брата Аменадиил, закатывая глаза. Сидящий рядом Михаил лишь коротко усмехнулся. — Но они чешутся, -возразил молодой ангел, продолжая тереться спиной о стену и даже не подозревая, что спустя тысячелетия это будет его единственным способом избавления от старых перьев. — Я знаю, мы все через это проходили, но то, что ты делаешь не помогает. Используй крем, который сделал для тебя Раф. Самаэль скрестил руки на груди и на полную ширину раскрыл все еще распушенные и местами обнаженные крылья. Не особо впечатляюще или угрожающе. — Но он щиплет и ужасно пахнет. Аменадиил снова зарылся лицом в руки. Ну почему его брат никогда не слушался? Почему он просто не мог брать пример с любого из его братьев или сестер и вести себя, как милый маленький ангелочек? Вскоре Самаэль снова сбежал, конечно, так и не воспользовавшись кремом. Вернувшись в свою комнату и зарывшись в куче красочных подушек и одеял, он пытался любым способом облегчить доводящий до сумасшествия зуд, вызванный прорезанием первых перьев. Вообще, ангел был более-менее ознакомлен с тем, как все это работает, так как переодически видел своих старших братьев в период линьки, но первый раз был самым сложным: на месте маленького серого пуха появлялись гигантские и необычайно красивые перья. Самаэлю было любопытно, какого именно цвета они будут. Это всегда держало не в хилом таком напряжении, так как каждый ангел получал себе собственный универсальный окрас и форму. Точно также сильно, как он ждал раскрытия этой тайны, ему не терпелось полетать. То, как его братья и сестры резвились в воздухе, всегда выглядело потрясающе. Ожидание продлилось несколько дней, полных проклятий, погонь и надутых губ, вызванных тем, что Михаил удерживал его на месте, пока Аменадиил пытался смазать ему перья. Даже если это и помогало, юный ангел ненавидел, когда его ограничивали в движениях и потому старался, как только мог, избегать братьев. Вскоре крылья Самаэля были украшены исключительно яркими, сияющими, белыми перьями, которые, похоже, были не только самыми красивыми, но и самыми большими из всех на Небесах. Возможно, они даже были чрезмерно великоваты для него, так как каждый день ангел не раз спотыкался о них и чистил от застрявших в них травы и других мелких вещей, что сильно раздражало. Он ненавидел чувствовать себя грязным. Более того, при первой попытке взлететь Самаэль незамедлительно оказался лежащим лицом в землю, потому что надоедливые перья накрепко зацепились за торчащий из нее корешок, и он мог только радоваться, что никто в этот момент его не видел. Зачем только папа дал ему такие большие крылья? Теперь ему нужно было постоянно их расчесывать, а его гордость не позволяла ему просить у кого бы то ни было помощи. Самаэлю приходилось специально мозолить своими растрепанными перьями братьям и сестрам глаза, чтобы в итоге они предложили ее сами. Да, он, пожалуй, был невероятно особенным.