Самаэль

Так как в Аду нечем было убить время, Самаэль просто расхаживал по коридорам и исследовал самые потаенные уголки преисподней, но даже это не помогало справляться со скукой. Да, они с Мэйз открыли для себя секс, который, безусловно, на отлично справлялся с ролью приятной и такой необходимой ему близости, однако это не было тем, чем ангел готов был заниматься все время. Вокруг одна скука и тоска. Даже драки, которые когда-то могли помочь хоть немного отвлечься, теперь не доставляли прежнего удовольствия. Самаэль мог с абсолютной лёгкостью победить любого демона, если, конечно, не брать в расчёт Мэйзикин, которая хоть и умела достойно продержаться, все равно каждый их бой поголовно сводила все к тому же сексу. Чтобы справиться с одиночеством, Светоносный даже пытался взаимодействовать с иными адскими созданиями, но когда понял, что одно лишь его ангельское присутствие вызывает у них дискомфорт, оставил их в покое, лишь иногда приходя понаблюдать за ними издалека. Он уже давно потерял счёт времени. Его раны, хоть и оставались ярко выраженными и свежими, в конечном итоге зажили, и даже боль слегка притупилась. Самаэль привык к тишине в голове и перестал молиться, вероятно, целую вечность назад. Однако скука и однообразие были самой настоящей пыткой, особенно, когда ты бессмертен. Он, как и всегда, прогуливался по улицам, переодически заглядывая в адские петли. В отличие от их обитателей, ангел мог спокойно заходить и выходить оттуда. Хоть двери и не были заперты, никто из проклятых душ до сих пор не сумел переступить через собственную вину и найти выход из своего же кошмара. Самаэль часто наблюдал за камерами родителей, при жизни жестоко обращавшихся с детьми, - это было и его больным местом. Однако даже это занятие в какой-то момент надоело, так как наказания в большинстве своём были невероятно схожи и постоянно повторялись. — Тебе следует отвлечься, ангелочек, - прошептала Мэйз, слегка прикусив мочку его уха. — Я не в настроении, Мэйзикин. И сколько раз повторять, чтобы ты не называла меня так? Его перья раздражённо взъерошились, над чем демон всегда тихо хихикала. — Да, да, я знаю, что тебе снова скучно, Самаэль, но ты знаешь, что всегда можешь присоединиться ко мне. — Я не мучитель, Мэйз. Я же говорил тебе, что не собираюсь заниматься тем, чего хочет от меня Отец. Демон ухмыльнулась. — Но что, если тебе понравится? Как ты сам сказал, Господь изгнал тебя сюда, однако всегда есть вероятность, что в Его План не входило делать из тебя правителя. Может, Он будет в ярости, если ты начнёшь наказывать виновных и получишь от этого удовольствие. Самаэль задумался на пару мгновений. Она могла быть права. — Ладно, возможно, я мог бы взглянуть на эту душу, но ничего сверх этого обещать не буду. — Этого более чем достаточно. А теперь пошли. Мэйз повела его к одной из камер, в которых удерживались невероятно злые души, совершившие самые ужасающие преступления, но не чувствующие за содеянное ни капли вины. Здесь демоны веселились больше, чем в любой другой адской области. Они радовались любой возможности вносить свой конкретный вклад в вечные муки кого бы то ни было и просто обожали слушать эти нескончаемые крики боли, которые сами и вызывали. Самаэль уже привык к этому. Ад не был спокойным или чистым местом. Он слегка взъерошил свои перья, стараясь избавиться от как можно большего количества надоедливого пепла, и вошёл в камеру, буквально пропитанную злом и отчаянием. — Так что он сделал? - спросил Самаэль, переводя свой взгляд на скованного в цепи человека. — О, он бросил своего сына... - Мэйз могла читать ангела, как открытую книгу. Его тело напряглось, а крылья задрожали, несильно, но достаточно, чтобы демон смогла это заметить, - Он обвинил его в собственных преступлениях, а потом убил, - вернее, довёл до самоубийства, оставив в трудную минуту. И он совершенно не чувствует вины по этому поводу. Глаза Самаэля загорелись даже ярче, чем обычно. — Я знала, что ты заинтересуешься. Сделай это, - сказала Мэйз, передавая своему боссу один из своих изогнутых ножей. Ни одна душа не могла умереть в Аду, но они могли страдать, получая должное наказание за своих поступки. *** — Так, хорошо, Мэйз, можешь остановиться прямо здесь. Мне не нужны все графические подробности. Демон лишь пожала плечами и немного отпила из своего бокала. Хлоя сделал то же самое. — Знаешь... - снова начала Мэйз, -  Я рождена, чтобы мучить и причинять боль. Я никогда не возражала, да и не знала ничего другого, но он...? Это медленно уничтожало его. Когда Люцифер впервые появился в Аду, он был таким молодым и невинным, его душа сияла ярче Солнца, и он всем сердцем ненавидел то, что ему приходилось делать. Все эти пытки и битвы с демонами... Иногда он заходил в людские камеры просто для того, чтобы понаблюдать за людьми, взглянуть на их жизнь и притвориться, что когда-нибудь он все же сможет стать свободным от Ада. Люцифер очень любил музыку, много напевал, не имея возможности поиграть на хоть каком-то музыкальном инструменте. Не перед другими демонами, конечно, но передо мной он это делал. Даже я могла слышать, насколько это прекрасно. Нет, Ад создан для виновных и злых, а он ни то, ни другое. Однако Люцифер всегда был невероятро силен. Любой другой ангел, вроде Аменадиила, в скором времени стал бы безумным, злым и извращенным, а он, несмотря ни на что, оставался ангелом, которым родился и когда-то жил ещё на Небесах. Он заслужил мою преданность, а не потребовал её. За это я его уважаю и именно поэтому никогда не предам. Мэйз улыбнулась своим воспоминаниям. Хлоя кивнула. Люцифер никогда не говорил многого о своём прошлом, особенно о временах, проведённых в Аду. Он старался избегать каждого прямого ответа, и это её не удивляло. Её напарник находился в заложниках в этом ужасном месте дольше, чем кто-либо мог представить. Да, Люцифер жил на Земле вот уже восьмой год, но для бессмертного существа это как капля в море, если не меньше. Раны все ещё были свежими. Хлоя опять зацепилась за мысль, которая приходила к ней уже дважды за этот разговор и в принципе была давно зарыта где-то в глубине её разума. — Мэйз? — Да? — Люцифер не говорит мне об этом, когда я спрашиваю, и ты не обязана отвечать, если он запретил или тебе неловко... — Деккер, выкладывай уже! — Он ведь не всегда был Люцифером. Я знаю, что когда-то его звали Самаэль. Так почему он сменил своё имя? Мэйз на несколько секунд уставилась в свой пустой стакан, будто он мог преподнести ей какие-то ответы. — По той же причине, почему он, впервые прибыв в Лос-Анджелес 8 лет назад, отрезал себе крылья, - чтобы насолить Отцу. Каждый раз, когда кто-то называл его Самаэлем, это напоминало ему о доме и лучших временах, а потому, будучи носителем света, он решил назвать себя Люцифером. Думаю, он подцепил эту идею у заключённых душ, которые, не зная его настоящего имени, ориентировались на драгоценный божественный свет, исходящий от него. С тех пор на месте Яда Божьего** появился Светоносный. Разве это не звучит намного лучше? Мэйз вновь улыбнулась. Старые воспоминания делали ее немного сентиментальной. — Да, в этом есть смысл. И его новое имя намного красивее того, что было дано ему при рождении, - согласилась Хлоя. Это было правдой. Имя "Люцифер" нравилось ей намного больше, чем "Самаэль". Иногда детектив даже называла своего напарника Люци, хоть и знала, что это его и раздражало. На самом деле, если бы Хлоя была до конца честной, то призналась бы, что ей нравилось, когда он раздражался. Его надутое лицо было просто восхитительно, а когда при этом он распускал крылья, то это зрелище вообще невозможно было передать словами. Не каждый день увидишь обиженного, словно трёхлетнего мальчика, ангела, который был старше самого времени. Хлоя вскочила со стула. — Я должна идти. Ты знаешь, какой он, когда я опаздываю на день ухода. Детектив усмехнулась. В такой ситуации Люцифер вёл себя так, будто умрёт, если подождёт хоть на пять минут дольше. Он словно боялся, что все его перья магическим образом исчезнут, если она слегка опаздает. Довольно необычная реакция для того, кто собственными руками несколько раз отрезал себе крылья в надежде, что они никогда больше не отрастут.