Та кто достойна короны !?

Как только Айровила улетела, в её покоях Айрофаер лежала и спала. К ней приходили слуги и кормили её. Но в один момент, когда зашёл очередной слуга… Магический барьер чуть ослаб, и дар Айровилы сразу же проявился. Та открыла свои глаза, и её аура моментально заставила слугу подчиняться. Тот почувствовал, что должен сражаться за Айрофаер ценой всего… Айрофаер лишь засмеялась и взлетела, кружа по комнате… Луна шла после встречи с мэрами. Она должна была следить за Айрофаер, пока Айровила в отлёте… Луна открыла дверь в комнату Айровилы и сразу ощутила ауру – будто ей хотелось убивать и сражаться за Айрофаер. Но Луне повезло: её сила пока что была больше. Она мгновенно усилила барьер и сняла ауру с рядом стоящего слуги… Тот моментально вышел, когда Луна оказалась тут. Айрофаер, расстроенная, приземлилась на пол… Луна сказала: — Айрофаер… пожалуйста, хватит пугать наших слуг. Та лишь улыбнулась, показала маленьким копытцем на Луну и сказала: — Тётя! – причём внятно и разборчиво. Её дикция улучшилась всего за пару днейпосле первого слова… Луна аж заплакала и обняла Айрофаер: — Да, я твоя тётя!.. А не хочешь погулять? Айрофаер с улыбкой кивнула и ответила: — Дя! Луна медленно взяла коляску и, конечно, наложила дополнительный барьер – и на коляску, и на саму Айрофаер, чтобы никто из простых пони не пострадал от её силы. Селестия тоже закончила с делами и увидела, как её сестра играет с Айрофаер. Она улыбнулась и про себя сказала: «Хоть для Луны это в новинку, она явно счастлива…» Селестия медленно шла по замку и наткнулась на Лилору, которая странно смотрела на дверь, где когда-то жил Ундир. Селестия спросила: — Лилора? Та отвлеклась и сказала: — А кто тут жил? Селестия ответила: — Я не знаю… Я была в заточении, так что… К ним подошёл стражник, поклонился и сказал: — Это была комната бывшего Императора Ундира! И тут же пошёл по своим делам. Селестия сказала: — Вот мы и узнали. А зачем тебе? Лилора ответила: — От этой двери… просто ужасная тёмная аура и магия. Мне аж становится холодно, ха-ха! Хотя мне никогда не может быть холодно… Селестия задумалась… Селестии не очень хотелось открывать эту дверь... но всё же она при помощи магии её открыла. Лилора тут же спросила: — А кто этот Уднир вообще? Селестия ответила: — Я немного знаю о нём. Мне, так же как и тебе, недоступна полная картина... Но раньше принцесса Кая была с ним заодно. Она мне кое-что рассказывала. Он — сильнейший пони, которого я встречала. Ну, конечно, потом я увидела и Айровилу, и Ундину... Но до них этот пони был очень серьёзным соперником, особенно учитывая его артефакты... А потом он неожиданно женился на Айровиле и стал Императором... Лилора протяжно зевнула: — Скучно... Мне нужно, чтобы ты рассказала о его силе! Селестия покачала головой: — Честно? Я даже сейчас не уверена, сражался ли он в полную силу против Ундины... Лилора злобно ухмыльнулась: — Если этот пони такой сильный, почему его не воскресили? Селестия странно посмотрела на неё... Но неожиданно из тёмного угла вышла Ундина и с гордостью заявила: — Это невозможно! Селестия уточнила: — Что невозможно? Ундина раздражённо фыркнула: — Ты что, тупая? Я сказала — невозможно воскресить этого пони! Я думала, раз он из тёмной расы, то на него подействует заклинание, которое воскрешает Сомбру. Но не-е-ет! Этот пони не воскрес. А значит, либо он не из тёмных пони, либо не умер, либо моё заклинание не дотянуло до его души... Лилора рассмеялась, услышав это: — Ты уж прости, но я не думаю... Но Ундина резко повернулась к ней, её взгляд стал ледяным: — Ты конченая, если думаешь, что сможешь произнести заклинание воскрешения! А этот артефакт в комнате... Сначала у него не было ауры, но теперь она восстановилась. И посмотри, какая она стала! Селестия полностью открыла дверь. В комнате лежал артефакт — Меч Тьмы... Лилора тут же сказала: — Да, артифакт "Меч Тьмы"! Ундина лишь фыркнула, сказав: — Бесполезная игрушка! Селестия взяла меч магией - у того сразу же растворилась всякая аура тьмы, и он снова стал похож на обычный меч... Ундина посмеялась: — Видимо, без того единорога эта игрушка стала ещё слабее и бесполезнее! Ха-ха-ха! Селестия расстроилась и положила меч на пьедестал, где он и лежал. Лилора спросила: — Мы даже не попробуем воскресить его, принцесса? Селестия призналась: — Я не знаю заклинания воскрешения из тёмного измерения... Ундина снова начала смеяться во весь голос: — Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Ха-ха-ха-ха-ха! — смех Ундины эхом раскатился по каменному залу. — Вы действительно думаете, что всё так просто? Воскресить того, чья душа не хочет возвращаться? Чья сущность слита с магией, неподвластной даже мне? Лилора нахмурилась, её крылья нервно дёрнулись. — А что, если он не мёртв? Что если он где-то здесь, но мы его просто не видим? Селестия медленно провела копытом по рукояти Меча Тьмы. Артефакт оставался холодным и безжизненным. — Если бы он был здесь, меч отреагировал бы. Но он молчит. Внезапно Ундина замолчала. Её глаза-капли сузились. — Подожди. Ты права, Лилора. Он не мёртв.Но он и не жив. Он… заперт. — Заперт? Где? — Селестия насторожилась. — В самом мече. — Ундина приблизилась к пьедесталу. — Это не просто оружие. Это темнильный кристалл, перекованный в сталь. Он не хранит душу — он питается ею. И если Уднир слился с ним в последний миг… Лилора перебила её: — …то его сознание до сих пор заточено внутри. Но почему он не выходит? — Потому что не хочет. — Ундина ухмыльнулась. — Или не может. Возможно, он боится, что, вернувшись, снова станет пешкой в чужой игре. Или… он охраняет что-то. Что-то, что скрыто глубже, чем этот проклятый клинок. Селестия отступила на шаг. — Значит, мы не можем его воскресить, потому что ему не нужно воскрешение. Ему нужно… освобождение. Ундина кивнула, впервые без насмешки: — Или признание, что некоторые двери лучше не открывать. Даже мне. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как предгрозовая туча. Меч Тьмы лежал неподвижно, но теперь все трое чувствовали — где-то в его глубине что-то шевелилось. И это «что-то» явно ждало своего часа. Значит... он заперт в этом лезвии? — Лилора скептически повела ухом, не отрывая взгляда от холодного металла. — И что, мы теперь должны его оттуда «достать»? С помощью чего? Песни о дружбе? Ундина язвительно фыркнула, но в её глазах мелькнуло нечто похожее на расчёт. — Нет. Но если он и правда там... его сила всё ещё привязана к клинку. Даже если сам он спит. Она повернулась к Селестии. — Твоя магия солнечного света... она может быть ключом. Не чтобы вытащить его, а чтобы... обратиться к нему. Селестия нахмурилась, её грива мягко колыхнулась в такт движению магии в комнате. — Солнечный свет против тьмы? Это рискованно. Я могу... повредить то, что от него осталось. — Или разбудить, — парировала Ундина, её голос внезапно потерял насмешливый оттенок. — Тьма не всегда означает зло. Иногда это просто... тишина. А свет может быть вопросом, на который тишина обязана ответить. Лилора, которая уже начала терять интерес, вдруг оживилась. — Погоди. Если он и вправду там, и если он нас услышит... что мы скажем? «Эй, вылезай, ты нужен, чтобы снова всё испортить»? Её сарказм был густым, как смог. Селестия закрыла глаза на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то. Воздух вокруг Меча Тьмы действительно вибрировал — не злобой, а глубокой, древней печалью. — Мы не будем его вытаскивать, — тихо сказала она. — Мы спросим. Просто спросим... почему. Она медленно направила рог towards the sword, и тёплый, мягкий свет окутал холодный металл. Он не горел и не жёг — он просто светил, как одинокий фонарь в глубокой ночи. Ничего не произошло. Секунду. Две. Дрогнул? — Лилора прищурилась, вглядываясь в лезвие. — Мне показалось. — Нет... — прошептала Селестия, ослабляя поток магии. Свет погас, и меч снова стал просто холодным куском металла. Это была не его душа. Это была... тень. Отражение.Она тяжело вздохнула, опуская голову. Мы так хотели в это верить, что увидели то, чего нет. Ундина громко и раздражённо фыркнула, разворачиваясь к выходу. — Я говорила! Бесполезная игрушка! Ржавый хлам, оставшийся от того выскочки-единорога. Вы потратили время на поиски смысла в безделушке. Её голос звенел презрением. Его нет. Ни в мече, нигде. Он ушёл. И точка. Лилора пнула копытом ножку пьедестала. — Отлично. Значит, этот великий и ужасный Уднир в итоге оказался просто пони с кучей побрякушек, который исчез, когда стало сложно. Герой. Сарказм капал с каждого слова. Селестия ещё мгновение смотрела на артефакт, словно ожидая последнего чуда, но чуда не случилось. Только пыль, тишина и горькое разочарование. — Ты права, Ундина, — тихо согласилась она, отступая. Мы искали ответы не там. Мы мыслили... как романтики из сказок, а не как правители. Иногда вещь — это просто вещь. Смерть — это просто смерть. Она махнула копытом, и тяжёлые двери зала медленно начали закрываться, обрекая Меч Тьмы на очередное столетие забвения в темноте. — Он был силён, — вдруг совсем тихо, уже больше для себя, добавила Селестия. — Но сила — это не бессмертие. И даже не легенда. Иногда это просто история, которую забывают первой. Она вышла последней, и щёлкнувший замок прозвучал как окончательный приговор. Не было никакой тайны. Не было ловушки для души. Был только сломанный меч и три пони, которые на мгновение позволили себе поверить в чудо. А чудес, как оказалось, не бывает.