Небо под ногами

      Пока он бежал не оглядываясь, ему почему-то вспомнилась одна из книжек на его столике рядом с диваном. В ней много картинок, и одну из них он почему-то вспомнил именно сейчас вспомнил. Город с треугольными крышами, звёздное ночное небо, огромная луна, девочка в чёрном платьице и с красным бантом на голове, летит на метле в небе, на её плече сидит небольшой чёрный кот. Интересно, люди правда раньше летали на мётлах? Он посмотрел на украденный старенький веник, в котором почти не осталось прутьев в помеле. Взгляд мальчика упал на бескрайнее небо под ногами. А что, если сейчас взять этот веник, сесть на метловище, да спрыгнуть вниз? Что, если он всё-таки полетит — полетит, как та девочка на картинке в книжке, и наконец улетит из этого города, подальше?       Мальчик остановился, проверяя монету в кармане. Всё в порядке, она на месте. Идти за чаем ему уже перехотелось. Испытывать добропорядочность продавца чайной лавки, рискуя ещё одной монетой, звучало как плохая затея.       Внизу пробежали два солдата-ополченца и, чуть не столкнувшись друг с другом носами, громко одновременно крикнули:       — Нашёл?       — Нашёл?       — Нет!       — Нет!       После непродолжительного разговора они разбежались обратно в те стороны, откуда и прибежали.       — Точно, шпион, — проговорил мальчишка, свесившись через перила и слушая их разговор сверху.       Он напряг память. Что же говорил мистер Буга? Шпион прилетел на летательном аппарате и застрял в подвесных мостах, или на восточном краю города, или на северном. Он долго думал, приложив руку к подбородку и нервно размахивая хвостом. Нет, он говорил про запад, точно запад. Хоть тут память его не подвела.       Скорее всего шпион не из Ходоков, а из Летающего народа, ведь у Ходоков нет летательных аппаратов, а у Летающего народа есть, рассуждал про себя мальчик. Его логика казалось железной. За свою жизнь Тамака видел летательный аппарат всего раз в жизни, да и то далеко и недолго. Летающий народ не ведёт войны с Горным народом — так сами себя называли жители города, в котором проживал мальчик, — но и других дел Летающий народ с ними не вёл, просто игнорировал, словно пыль на дороге. Хоть память и пропадала день за днём, но Тамака хорошо помнил ту внезапную встречу с Летательным аппаратом. Он играл на улице вместе с остальными ребятами, как вдруг один из мальчишек, самый глазастый, заметил в небе какое-то движение. Все прильнули к краю платформы, смотря вниз. Под ними немного в стороне проплывал Летающий аппарат. Большой, похожий на судно, которое Тамака видел на картинках книги, бороздящее бескрайний океан. Но имелось одно весомое отличие: это судно бороздило небо, над корпусом, похожим на лодку, располагался воздушный шар вытянутой формы, по бокам многочисленные пропеллеры с гулом крутились и двигали судно вперёд. Летающий аппарат ещё какое-то время повисел в воздухе, а потом, блеснув корпусом на солнце, повернул на юг и удалился. Мальчишки и девчонки, которые стали свидетелем такого редкого события, ещё очень долго обсуждали его. Кто-то храбрился, что, когда вырастет, собьёт такой Летающий аппарат из пушки; кто-то кричал, что сам построит такой аппарат и что там ничего сложного. Девочки восхищались красотой судна, а Тамака просто хотел ещё раз на него взглянуть. Ему не хотелось стоить свой, ведь он всё равно не получится таким же восхитительным, или уж тем более сбивать его. К чему портить такую красоту?       В эту секунду мальчишка вспомнил старую, уже давно позабытую мечту. Память смогла его удивить, и он понял, где нужно быть в данный момент, — у упавшего летательного аппарата, разбившегося где-то на западе города.       Ноги сами принесли его в нужное место. Переплетение подвесных мостов, а в центре чудо техники он — летательный аппарат. Пешеходное сообщение в этой части города полностью нарушено из-за образовавшегося клубка мостов, который полностью отделил западных жителей от города. Ближе не подойти. С обезьяньей ловкостью Тамака забрался на столб, перепрыгнул на другой и оказался так близко, как только можно, держась при этом подальше от толпы зевак. Тех, к слову говоря, собралось немало. Всем хотелось посмотреть на эту диковину. Не каждый день выпадает возможность посмотреть, на чём всё-таки летает этот загадочный Летающий народ.       Но что-то в этом летательном аппарате смутило мальчика. Большая часть его запуталась в мостах, но то, что торчало наружу, не сильно походило на то, что он видел в детстве. Ни лопастей, ни воздушного шара — одни гладкие, отполированные поверхности. Как этот аппарат летал? Даже крыльев не видно.       Мальчишка призадумался, почёсывая подбородок. Память опять подводила его? Или действительно это совсем другой летательный аппарат? А может, он и не летательный? Кто видел, как он летал? Скорее всего никто. Людей разбудил шум, с каким ломались и крутились мосты, от этого шума они естественно проснулись и выбежав из домов, они обнаружили аппарат уже в таком виде, но никто не видел, как этот аппарат сюда попал?       — Эй, обезьяна! Слезай оттуда! — крикнул ему один из ополченцев, который до этого следил, чтобы толпа зевак не подходила близко к захваченному трофею, — ещё столб сломаешь! Хватит нам на сегодня разрушений.       Ничего не отвечая, осознав, что его время тут закончилось, Тамака так же ловко спрыгнул и, всё ещё держа в руках веник, помчался прочь в направлении собственного дома.       «Интересно, что это за шпион такой? — думал про себя мальчик, — вот так вот приземлиться совсем как-то не по-шпионски».       Очень скоро он оказался на пороге дома. Всё опять стало хорошо: город остался позади, толпа зевак — тоже, как и солдаты, и прочие недружелюбные личности, — теперь он дома, тут его никто не побеспокоит.       Быстро закрыв за собой дверь, мальчик перевёл дух. Родные, кривые, стены грели душу. Мир большой и жестокий, а он — маленький и добрый. Ему нет места в этом мире, но другого у него не было.       Положив добытый веник у стены, Тамака со всей силы плюхнулся на диван и тут же вскочил от боли в нижней части спины. Острый корешок книги врезался ему прямо в мягкое место. Потирая уязвлённую область, мальчик нервно размахивал хвостом и пялился на лежавшую на диване книгу.       — Как ты тут оказалась? — ругался вслух на безмолвную книгу мальчишка-обезьяна.       Неужели опять началось? Тамака испугался: такое бывало, изредка, но всё-таки бывало, когда память начинала его подводить больше, чем обычно. Из-за этого, в частности, все вещи в его доме лежали строго на своих местах. Это держало его в ежовых рукавицах. Порядок не давал памяти шалить и, если вещи вдруг меняли местоположение, Тамака понимал, что память опять угасает.       — Какой день, — вздохнул мальчик, — разбудили, не дали подзаработать, потом обокрали, бросили веник, накричали, хорошо, что не побили, а теперь я опять стал всё забывать.       Аккуратно положив книгу на её место — стол-бочку, мальчишка решил немного вздремнуть. Утро оказалось суматошным, и он сам не заметил, как наступил обед. Из еды в его доме осталась лишь корка зачерствевшего хлеба, которую он решил приберечь на вечер. В животе бурлило, но лучшим лекарством от голода, по его уже устоявшейся традиции, был сон. Он отпил воды из чайника и направился в спальню.       Кровать уже расправлена, а сундук с постельными принадлежностями открыт.       — Даже кровать не заправил, — почесал затылок Тамака. — Что я за растяпа?       Нагнувшись, чтобы лечь, мальчик вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Медленно повернув голову, он посмотрел направо. Там в темноте пряталось лицо. Два огромных глаза,небольшой носик и палец, приложенный к губам.       От ужаса игнорируя жест не шуметь, мальчик захотел закричать что было сил, хоть прекрасно понимал, что здесь, на окраине городе, его, изгоя, никто не услышит, самый настоящий животный инстинкт.       Открыв зубастый большой рот, мальчишка что и смог выдавить из себя, так это какой-то противный, еле слышный стон. Дело в том, что в эту же секунду чья-то очень сильная рука схватила его и, подняв в воздух, быстро закрыла лицо и рот рукой. Во рту почувствовался металлический привкус. Хватка оказалось просто железной.       — Сказала же, не шуми! — раздался раздосадованный тонкий голосок.       Из темноты угла вышла девочка. То ужасное лицо, что мальчик увидел в темноте, оказалось очень даже милым: большие глаза, маленький носик, чуть пухлые щечки и поджатые губы. В эту секунду Тамака думал о неминуемой смерти, но даже в такой момент она показалась ему очень красивой. Таких красивых девочек он ещё не видел.       — Предложение, госпожа Лакуна! — раздался другой голос, совсем грубый, как будто одну железную банку скребли об другую. — Я могу устранить этот громкий элемент. Звук исходит из отверстия в этом шаре. Я могу отделить шар, от остального механизма.       — Нет, спасибо, — отмахнулась девочка так буднично, как будто речь шла не о жизни и смерти мальчика. — Он обещает больше не шуметь.       Мальчик только и мог, что моргать, зажатый в железные тиски. Девочка буравила его невыносимым взглядом.       — Он. Обещает. Больше. Не. Шуметь, — повторила она очень медленно, разделяя каждое слово долгими паузами, будто говорила со стариком или глухим.       Наконец-то мальчик понял и замотал головой в знак согласия.       — Согласие, госпожа Лакуна, — раздался скрипучий голос позади мальчишки, и хватка ослабла, — но подумайте над моим предложением.       — Подумаю, — отряхивая голову мальчика, который упал на пол и сильно испачкался в пыли, проговорила девочка. Её прикосновения, очень приятные и тёплые, — вставай.       Мальчик послушно встал на ноги.       — Садись.       Мальчик послушно сел на кровать.       — Говори.       Мальчик молчал.       — Непонимание, госпожа Лакуна. Похоже, я сломал его, — раздался опять этот скрипучий голос.       И только сейчас Тамака оторвал глаза от девочки и посмотрел на второго непрошеного гостя. Он шарахнулся, испугавшись ещё сильнее, чем в первый раз, но на этот раз, правда, уже не пытался закричать или нашуметь. Такой тихий испуг.       Фигура, что нависла над ним, мало походила на человека. Всё его тело, железное — редкий металл, что достался им от предков. Его всё ещё можно найти в шахтах, но на этом существе металла столько, что можно смело купить целый город. Трубчатые ноги и такие же трубчатые, длинные руки заканчивались гибкими пальцами, больше походившими на шланги. Цилиндрическое тело сразу напомнило мальчику-обезьяне о его столике рядом с диваном из старой бочки. На теле выступали какие-то панели с блестящими огоньками. Одежды он не носил. Голова же — самое странное, что было в этом существе — оказалась полностью квадратная, с одним красным глазом, больше похожим на лампу, и круглым предметом вместо носа и рта с двумя маленькими отверстиями, как пятачок у свиньи.       — Давайте все успокоимся, — самым спокойным голосом в мире проговорила девочка, — и присядем.       Тамака и так сидел на полу. Существо с металлическим скрипом упало и, скрестив ноги и длинные руки, замерло. Отряхивая кровать от пыли и долго прицеливаясь, наконец села и девочка.       — Так, теперь всё в порядке, — она суетливо подняла сначала одну бровь и посмотрела наверх, потом другую, и посмотрела вбок, — надеюсь, твоих криков никто не услышал.