Небо под ногами

      Продолжая путь к горе, мальчишка посмотрел вправо. Его взгляд упал на бегающих по параллельному мосту детей, играющих в какую-то давно позабытую им игру. Мысли мальчика улетели в прошлое. Он вернулся в то время, когда и сам беззаботно играл с друзьями на улице. Это происходило ещё сравнительно недавно, но казалось, что прошла целая вечность. Мальчишка не помнил имён друзей, не помнил даже их лиц. Память всё ухудшалась и ухудшалась. И в этот момент в его животе заёкало — а что, если однажды утром он встанет с кровати и не будет знать, кто он такой и как попал сюда? Такое будущее вдруг показалось неотвратимым.       Подойдя ближе к сверкающей на солнце горе, мальчик оказался перед входом в шахту. Там на большой подвесной платформе раскиданы разнообразные инструменты: кирки и лопаты, шлемы и масляные лампы. Тележки и вовсе перевёрнуты, и добытая таким трудом руда тихо стекала в небо, просачиваясь через щели в полу. Тут как будто прошёл ураган. Шахтёры — народ обычно аккуратный. Работая в опасных шахтах и тоннелях, приучаешь себя к порядку, но тут порядком и не пахло. Скорее уж полный беспорядок. Из тёмного прохода в гору появилась небольшая фигура. Она кряхтела и горбилась, подбирая очередную валявшуюся на платформе кирку, ругалась и сопела.       — Мистер Буга! — крикнул издалека мальчишка, чтобы не напугать старого сторожа внезапным появлением, а главное, видом. — Я тут!       Сторож разогнул спину и приложил руку ко лбу, закрывая ослепившее его солнце, и посмотрел в сторону приближающегося мальчишки.       — А, это ты! — прокряхтела Буга. — Тамака, зря пришёл.       — Как это? — удивился мальчишка, подойдя уже вплотную к шахтам. — Что случилось?       — Ты что, в пещере живёшь? Ах, да, прости, — сторож Буга во весь голос рассмеялся.       — Не смешно, мистер Буга, — повесил нос Тамака.       Старый сторож оказался единственным, кто относился хорошо к мальчику-обезьяне. Наверное, он слишком стар, чтобы обращать внимание на его внешний вид, или слишком мудр, чтобы понимать, что внешность — это не главное, а главное — что у тебя в душе. Или у него просто слишком плохое зрение, и он просто не видел, что мальчик стал обезьяной. Как бы там ни было, Тамака уважал старого сторожа. Нечасто ему представлялась возможность вот так вот просто поговорить с кем-то, и мальчишка оставался благодарен мистеру Буга за такую возможность. С помощью бесед со сторожем Тамака всё ещё умел разговаривать, а не бегал и кричал, как обезьяна, что ему пророчили все жители этого противного городка.       — Не смешно, — покачал головой мистер Буга. — Зато правда. Как у тебя дела?       — Да что я! — взволнованно проговорил Тамака. — Что случилось? Почему шахта закрыта и где все шахтёры? И что вообще происходит?       — Погоди, погоди, — отмахивался руками сторож. — Не тараторь ты, слух уже не тот.       — Я говорю, — громко и чётко выдал мальчик, — что случилось?       — Где?       — Тут.       — А, ты про это? — ударил себя по лбу сторож, как бы ругая самого себя за несообразительность, — шахта сегодня закрыта, такие дела.       — Это я уже понял, — Тамака грустно вздохнул. Быстрого ответа он и не ждал, — а почему?       — Тревога потому что, — мистер Буга указал рукой на город, — не видишь, что ли?       Ещё раз осмотрев город с платформы около шахты, мальчик-обезьяна только сейчас сообразил, что утренние крики и суета в городе, — всё это связано, и действительно что-то случилось.       — Почему тревога? — спросил мальчик, — война началась?       — Да где уж там, — откашлялся старик, пытаясь очистить забитые горной пылью лёгкие. — Шпион проник в город, говорят.       — Шпион?       — Его видели в центре города и ещё раз на окраине, — указывая на места, где предположительно видели этого шпиона, пальцем, говорил старый сторож, — но его не смогли поймать.       — Что за шпион, из ходоков?       — Да не, — отмахнулся мистер Буга.       — А кто? — не унимался расспрашивать Тамака.       — Из этих, — сторож защёлкал пальцами, выбивая ритм, — ну эти, летающий народ.       — Летающий народ? — удивился мальчишка. Он уже очень давно ничего не слышал про людей, умеющих укрощать причудливые машины и летать над небом.       — Да, да, именно так, летающий народ, — мотал головой мистер Буга, — летательный аппарат этого шпиона запутался и застрял в подвесных мостах, на западном склоне горы. Ну ничего, Тамака, вот поймают этого шпиона, и шахта снова откроется.       — А я хотел подзаработать сегодня, — печально вздохнул мальчик, — как это всё не вовремя.       — А шпионы не падают с неба вовремя, — засмеялся сторож и начал комично копаться в многочисленных карманах, — держи-ка.       Мальчик взглянул на чёрную мозолистую руку, в которой блестели две монеты.       — Я не могу, — замахал руками Тамака.       — Бери, бери, мне, старику, деньги уже ни к чему, — улыбнулся беззубой улыбкой, облачённой в седую бороду, Буга, — да и отдашь потом, поэтому считай, что я тебе дал в долг.       — Спасибо большое, мистер Буга, — низко поклонился Тамака, да так, что его хвост непроизвольно задрался вверх, — я обязательно вам всё верну. Давайте я вам помогу убрать инструменты.       — А что, у тебя нет других дел? — пробурчал старик, уже присаживаясь на стул в предвкушении отдыха.       — Нет.       — Ну ладно, отговаривать тебя не стану.       Уборка заняла не так много времени, сколько хотел потратить на неё сторож Буга. Ловкий и вёрткий паренёк быстро разложил инструменты по местам — кирки к киркам, а лопаты к лопатам, развесил на крюки каски, перевернул тележки и закатил их обратно внутрь шахты, после подмёл платформу, — и всё было закончено.       — Быстро же ты, — осматривая чистую платформу, проговорил Буга, — тебе цены нет.       — Ну всё, я побежал! — оборачиваясь, крикнул Тамака, — ещё раз спасибо за монеты, прощайте!       — Берегись шпиона! — крикнул ему вдогонку сторож, — пока! Вот сорванец.       Спустившись в город, мальчишка первым делом отправился на рынок. Монеты, весело звенящие в правом кармане его штанов, требовали потратить себя. Две монеты — ровно хватает, чтобы купить мешочек чая и две булки хлеба. На такой паёк можно жить целую неделю, а если подтянуть пояс — и две. Улыбаясь широкой обезьяньей улыбкой, Тамака вышагивал, предвкушая дорогие покупки.       Город встретил его недружелюбно, впрочем, как и всегда, но сегодня все были на нервах и поэтому не церемонились с мальчиком — отталкивали его, кричали. Один из солдат-ополченцев даже замахнулся на него палкой, намереваясь ударить прямо в лоб. Благо шустрый мальчишка быстро увернулся и, перепрыгнув на другой подвесной мостик, показал солдатам язык и скрылся в баррикадах домов.       Люди как с ума посходили. Солдаты бегали, держа в руках оружие, проверяли каждый закоулок и дом с криками «Поймать шпиона!». Мужчины помогали ополченцам, вооружившись кто чем: пекарь — скалкой, кузнец — молотком, плотник — пилой. Женщины тоже вели себя по-разному: кто-то призывно причитал, кто-то подбадривал мужчин громкими выкриками в духе «Вперёд!». Это уже стало похоже на некую игру в прятки, разросшуюся в какой-то момент до масштаба города. И вроде им было даже интересно и в какой-то мере весело. «Пусть занимаются чем угодно», — подумал про себя Тамака. Лишь бы не трогали его. В этой суматохе мальчику-обезьяне легче затеряться.       Впереди виднелась вывеска: «Свежий хлеб». Он добрался. Постучал в закрытый деревянной перегородкой прилавок и принялся ждать. Ответа не последовало, и Тамака постучал ещё раз, а потом ещё несколько раз, пока дверца лавки наконец не открылась. Из небольшого проёма появилась упитанная и бородатая, с юношеской краснотой на лице, голова пожилого пекаря.       — Что надо? — недовольно прокричал пекарь, брызгая слюной и крошками хлеба.       Вот это сервис!       — Две булки хлеба, пожалуйста, — Тамака протянул монету вперёд.       — А, это ты! — лицо пекаря перекосила гримаса отвращения. Перекус явно испорчен: внешний вид мальчишки отбил ему аппетит. — Мы закрыты! Не видишь, что в городе творится?       Пекарь забрал у мальчика монету.       — Отдай! — со слезами крикнул Тамака, — это не твоё.       Но пекарь уже с силой закрыл прилавок деревянной дверцей, да так, что чуть не прищемил мальчику-обезьяне обе руки.       — Отдай, отдай!       Тамака безуспешно колотил в закрытую дверь. И в этот момент из-за угла показались двое солдат-ополченцев.       — Эй, ты! Стой! — крикнули они, увидав, что обезьяна пытается взломать прилавок и обокрасть добропорядочного и всеми уважаемого пекаря.       Не найдя другого выхода — что-то объяснять бесполезно, кто будет слушать обезьяну — Тамака выбрал единственный путь. Путь отступления. Он быстро перемахнул через бочки и бросился бежать. Солдаты, к слову, и не собирались его преследовать. Они искали шпиона и просто для разрядки нервов напугали мальчишку. Пока тот бежал по подвесному мосту наверх, сзади раздавался гулкий хохот ополченцев.       Спрятавшись между домами, мальчик сел на пол, обнял ноги руками и тихо заплакал, даже заскулил, уткнувшись лицом в колени.       — Простите меня, мистер Буга, — прошептал он, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно текли и текли.       Через несколько минут над ним открылось окно. Какая-то дама с бигуди на голове громко крикнула на него и словно в назойливого мяукающего котёнка бросила в него веник.       — Кыш!       Недолго думая, мальчик подобрал веник и бросился наутёк.       — Вор!