Ты этого заслуживаешь

      Он был странный. Этот клиент-новичок. Я и не знаю, почему ему приглянулся именно я. Он вел себя на отборе очень…хмм. Как бы это правильно назвать? Строил из себя завсегдатая подобных мест. Было весело. Знаете, он так долго решал, кого же снять, хоть и выбор был не особо большим. Был ведь рабочий день. Помню, как будто это было вчера. Да, точно, это была среда. Клиентов обычно в это время очень мало, поэтому и моделей на месте не было. Да я и сам должен был быть на учебе, но решил прогулять и болтал с нашим администратором Тэхеном.       Мы болтали о жизни за пределами этого места, смеялись, и тут зашло это чудо. Действительно чудо. Такой смущенный, но строил из себя самца. Вышло несколько моделей, а я остался у стойки администратора. Этот парень долго рассматривал каждую модель, заглядывал в глаза, просил покрутиться на месте. Мы тогда с Тэхеном переглянулись, и по взгляду была понятна без слов наша общая на тот момент мысль: «Псих какой-то». От этой мысли и переглядок я хохотнул: не смог сдержать смех и обойтись одной лишь улыбкой.       Так и привлек взор этого «психа» к себе.       И он выбрал меня. А я согласился, хоть и моя смена давно закончилась, и я был дико уставшим. Мне просто было до чертиков интересно, на что он способен, этот странный клиент-новичок.       Вот мы в номере. Он стоит в дверях и не проходит дальше, смотрит на меня, выжидает. Но вот чего? Непонятно. Я присаживаюсь на кровать, медленно закидываю ногу на ногу, смотрю на него, не моргая, из-под полуопущенных ресниц. И вот он отводит взгляд. Кажется, смущен.       — Ну же, присаживайся. — говорю я и хлопаю ладонью по кровати рядом с собой.       Он переминается с ноги на ногу, но все же идет ко мне и садиться на краешек кровати как можно дальше от меня. Странный.       — Я не кусаюсь, солнце. — придвигаюсь к нему, беря его ладонь и кладя на свое бедро. — вот так, нравится?       Он одергивает руку и почему-то зло на меня смотрит исподлобья. Что я сделал не так?       — Может, — вздыхает он, — сначала поговорим? Расскажи что-нибудь о себе, пожалуйста.       И я впадаю в ступор, ведь со мной здесь такое впервые:       — Ну… тут не принято о себе рассказывать. И платят здесь не за разговоры…       Он резко встает и подходит к двери, приостанавливаясь и кидая лишь одну фразу:       — Я приду на следующей неделе в это же время. Подготовь какую-нибудь историю о себе.       И уходит, оставляя меня в замешательстве сидеть так, пока за мной не пришел Тэхен.       — Все в порядке? Что-то вы как-то быстро. — смотрит на меня вопросительно администратор, ожидая ответа.       А я не знаю, что сказать.       

***

             И вот быстро пролетает неделя, наступает среда. Я уже и позабыл о том странном парне.       — Завтра вечером жду тебя здесь. — говорит мне Тэхен как обычно и машет на прощание. Я лишь киваю ему, надевая наушники, и иду к выходу. Но не успеваю открыть дверь сам, как она резко распахивается, и я врезаюсь в кого-то, кто, очевидно, очень спешил сюда зайти.       — Какого. — не успеваю договорить, как меня хватают за руку.       — Куда это ты собрался? Я же говорил, что приду.       И вот спустя какие-то пятнадцать минут я снова сижу в том же номере. Вот только теперь моя очередь смотреть на него исподлобья.       — Ну не смотри на меня так. Это не у меня память дырявая. — наглый незнакомец садится в кресло в углу и продолжает: — так ты подготовил какую-нибудь историю о себе, как я просил?        Смотрю на него как на идиота, совершенно не скрывая этого:       — Ты реально собрался платить за разговоры? Что, все настолько плохо?       — Да, собрался. И надеюсь, что ты не будешь молчать, потому что ценник у тебя не маленький.       Хмыкнув, сажусь на кровать и, обняв подушку, отвечаю:       — Знаешь, мне особо нечего тебе сказать.       Так и начались наши посиделки в борделе. Каждую среду. Этот клиент приходил, задавал вопросы и уходил. И все. Мы договорились, что он не будет спрашивать о семье, потому что для меня это табу, а я не буду спрашивать, зачем ему это все нужно. И я не был против таких вот посиделок. Это действительно легкие деньги: сидишь, беседуешь с милым симпатичным парнем, а не выгибаешься под каким-нибудь потным дядечкой.       Мы разговаривали об отношениях. Счастливых и с грустным концом. О чувствах. Об одиночестве. О том, о чем я бы и не подумал говорить с одногруппниками или Тэхеном. О чем-то личном.       — Меня зовут Юнги. — как-то неожиданно произносит «клиент» на одной из таких встреч.       — А меня — Чимин. — говорю я на автомате и только потом понимаю, что сказал настоящее имя. Я смотрю на Юнги, в глазах паника.       Он мягко улыбается:       — Я никому не расскажу, не волнуйся.       И я почему-то верю. Юнги хочется верить, хочется говорить с ним днями напролет.       — Раз теперь ты знаешь мое имя, может, расскажешь, зачем тебе все это?       Он мнется, смущенно улыбается. Достает из рюкзака толстый потертый блокнот и протягивает его мне. Открываю на странице с закладкой и вижу стихи.       — Это лирика к будущей песне. Я пишу, основываясь на наших разговорах. Можно сказать, ты — мое вдохновение.       Чувствую, как щеки пылают. Мне бы возразить, крикнуть, что это подло, и швырнуть блокнот куда-нибудь в порыве злости или разорвать каждую страничку на маленькие кусочки.       Но…

«Ты — мое вдохновение»

      Так мы и начали узнавать друг друга с каждым днем. Встречи в борделе превратились во встречи в кофейнях. Я узнал, что Юнги — начинающий музыкант и пришел тогда в бордель, чтобы вдохновиться и написать «жизненную, правдивую историю о чувствах». Я же, в свою очередь, рассказал, как попал в этот бизнес и что меня там держит.       — Так, может, тебе найти какую-нибудь другую подработку? Какую-нибудь законную, например. — говорит мне Юнги за очередной чашкой кофе.       Отломав кусочек круассана, смакую его, обдумывая предложение:       — Мало платят. Ты же знаешь, что денег от какой-нибудь законной подработки не хватит на оплату обучения и квартиры.       — Переезжай ко мне.А с учебой что-нибудь придумаем.       Смотрю на него и благодарю небеса, что успел дожевать кусок булочки и не поперхнулся.       — Плохая шутка. — прихлебываю из чашки раздраженно. Ну кто так шутит? А парень смотрит на меня, не моргая. В глазах нет и тени усмешки. Он отставляет пустую чашку в сторону, складывает руки в замок и сосредоточенно на меня смотрит, давая понять, что он серьезен как никогда. — Ну и зачем тебе эти проблемы? Мне жалость твоя не нужна, знаешь ли, гордость тоже имеется.       — И в мыслях не было тебя жалеть. Просто не хочу, чтобы тебя использовали, хоть и за деньги. — Юнги поднимает руку, подзывая официанта, чтобы оплатить счет. — Да и нравишься ты мне.       Так мы и стали жить вместе. Ну, в разных комнатах. Почему-то об отношениях мы больше не говорили, было как-то неловко после тех слов Юнги. И я действительно начал подрабатывать в той самой кофейне, где он предложил мне переехать. А еще бросил бордель. Но с Тэхеном до сих пор общаюсь. Кажется, мы друзья.       И это все так странно и неловко — жить вместе, готовить не на одного себя, а на двоих, приходить домой и понимать, что тебя там ждут.       А еще помню один момент. Юнги пришел очень поздно из студии. На нем лица не было. Я впервые тогда увидел, что он курит. Я не стал у него спрашивать, что случилось в надежде, что он сам расскажет. Лезть под кожу первому не хотелось.       — Извини меня, Чимин. Ту песню директор не принял. Сказал, что она слишком киношная. Я так хотел выпустить ее и посвятить тебе. Ты ведь этого заслуживаешь, правда.       У меня тогда слезы на глаза навернулись. Мне ведь никогда песен не посвящали. Да что там, мне даже слов «ты этого заслуживаешь» никогда не говорили.       Я обнял его, утыкаясь заплаканным лицом Юнги в джинсовку:       — Ты обязательно ее выпустишь. Сам, без агентства. Я верю.       И тогда что-то на нас нашло. Он меня поцеловал, невесомо так. А я не отстранился…       

***

             — Вы каждый раз рассказываете мне эту историю, Чимин. Почему? Она Вас беспокоит? — снимая очки, спросил молодой мужчина, мой психолог.       — Я до сих пор не могу поверить, что это не сон. Мне кажется, если я буду приходить к Вам и рассказывать все это снова и снова, то, в конце концов, проснусь.       — Вас не устраивает то, как все сложилось?       Я улыбаюсь, смотря на остатки кофе в чашке:       — Напротив, все слишком идеально. Но, боюсь, если это сон, то нужно проснуться. Жить в своих грезах глупо.