Не отрекаются любя

Не отрекаются любя. Ведь жизнь кончается не завтра. Я перестану ждать тебя, А ты придёшь совсем внезапно.

***

18 июня, 1996 г.

Прошло два года.

      За окном ярко светило солнце, но его тепла явно было недостаточно, чтобы согреть воздух, как это всегда бывало в июне в Лондоне. Там, снаружи, пахло свежестью и сладостью цветущих растений, в то время как внутри старого пыльного дома Вальбурги и Ориона Блэков разило плесневелой сыростью и холодной отстранённостью давящих тёмных стен.       Не сказать, что присутствие Ордена Феникса в этом царстве опустошения и мерзости сделало его менее мрачным, но здание однозначно оживилось и загудело многоголосьем волшебников под руководством Дамблдора. Тем не менее, никто не стремился оставаться там на ночь, разбредаясь ближе к вечеру, и я, по правде говоря, тоже придерживалась этой позиции.       В тот день мы с Сириусом, как обычно, лежали в его старой комнате на втором этаже. Ничто, кроме мебели, там не было таким, как тогда, двадцать лет назад, когда Сириус сбежал из дома, а я ему в этом благополучно посодействовала. Гневу старушки Вальбурги тогда не было предела, она рвала и метала, да так, что выжгла изображение сына с семейного древа и выкинула все вещи, что хоть каким-то образом напоминали о нём.       Ничто в той комнате уже не было его, но он и не возражал, слишком уж много воды утекло с тех пор, чтобы испытывать хоть что-то к покойной мамочке-истеричке. Тем не менее, Сириус находил в тех стенах своего рода спокойствие, мнимый островок безопасности посреди всего этого чужого дома.       Мы часто приходили туда, ложились на скрипучую кровать, включали радио и просто смотрели в потолок, слушая тишину и немые мысли друг друга. Я лежала у него на коленях, держа его за одну руку, пока второй он медленно водил по моим чёрным волосам, глядя на меня своими пронзительными серыми глазами.       Мы украдкой вслушивались в голоса других из Ордена, расположившихся на кухне, и в такие моменты время и сам мир вокруг нас словно замирали. Он целовал меня в кончик носа и щекотал, и мы звонко смеялись, долго-долго, так что начинал болеть живот, смеялись так, словно не было всей той боли позади, словно мы навсегда остались теми самыми подростками. А большего и не надо было. Только быть рядом, лежать в обнимку и думать про то самое мгновение, длившееся вечно, как про самое лучшее, что вообще может случиться в жизни.       Голоса на кухне стихли, сменившись звоном посуды, пока по радио в нашей комнате крутили очередную джазовую мелодию. Через секунду послышался грохот разбитой тарелки, сменившийся абсолютной тишиной, и я иронично хмыкнула, но тут же начала нервничать из-за затянувшейся паузы.       Сириус тоже напрягся, и мы многозначительно переглянулись, без слов согласившись спуститься проверить обстановку. Но не успели мы встать с кровати, как снизу раздался призывной крик, явно не предвещавший ничего хорошего.       Мы пулей вылетели из комнаты, спустились по лестнице и слились с потоком встревоженных участников Ордена. По дороге нам коротко объяснили, что мы направлялись в Министерство Магии, где на Гарри и его друзей напали Пожиратели. Все мчались так быстро, что ни у кого не было времени вдаваться в подробности, лишь постоянно повторялись слова «Поттер», «пророчество» и «Пожиратели». Я периодически поглядывала на Сириуса, который, казалось, паниковал больше всех, и мысленно проклинала Люциуса, который явно уже был там.       Когда мы наконец добрались до места, петляя по многочисленным одинаковым коридорам Министерства с палочками наготове, звенящую тишину разрезали истошные крики, и мы побежали к источнику шума. У Отдела Тайн, вокруг зловещей Арки сражались Гарри и несколько Пожирателей, в числе которых был и Люциус, хотя их сражение по большому счёту заключалось в перекидывании какого-то непонятного стеклянного шара с туманом внутри.       Наше появление заметно разрядило обстановку, и вот тогда в действие пошли волшебные палочки. Прибежало ещё несколько Пожирателей, и мы начали биться уже не на жизнь, а на смерть. Вокруг рушились каменные конструкции, с грохотом падая на пол, в наэлектризованном воздухе висела взвесь пыли, все кричали, проклиная соперников самыми последними словами, пока злополучный стеклянный шар всё перекатывался от одного волшебника к другому. Кого-то ранили, кто-то терял сознание, и у меня самой уже сильно кружилась голова, но я из последних сил стояла на ногах, отбивая летевшие в меня со всех сторон заклинания.       В какой-то момент я услышала короткий хлопок за своей спиной и, резко обернувшись, увидела материализовавшуюся там Беллатрису, которая чуть ли не задыхалась от собственного мерзкого смеха, направив палочку на Сириуса.       Она пустила в него несколько заклинаний, которые он смог отразить, но с каждым отражением он, не замечая этого, делал шаг назад, всё ближе и ближе к Арке. Нас с Лестрейндж посетила одна и та же мысль, поэтому мы коротко переглянулись, вот только её взгляд был решительным, а мой — испуганным.       — Экспеллиармус! — крикнула я, но женщина отразила и, ехидно ухмыльнувшись, повторила мои слова. Моя палочка вылетела из рук и отлетела на несколько метров.       Беллатриса вновь перевела взгляд на Сириуса, смеясь над нашей беспомощностью. Она направила на него палочку и принялась произносить череду заклинаний, которые он отражал из последних сил.       Но я уже бежала ему навстречу, истошно крича. Сириус, стоя в метре от Арки, пошатнулся, не удержав равновесие, отклоняясь назад и балансируя на одной ноге. Мужчина больше не отражал заклинания, обескураженный своим крайне неустойчивым положением. Он смотрел прямо мне в глаза, и я видела в них такой сильный испуг, какой никогда раньше не видела.       Пелена Арки словно протягивала к нему свои призрачные руки, и он стремительно клонился им навстречу. Всё моё существо буквально разрывалось на части, из головы пропали все мысли, но я продолжала бежать, чувствуя, как в любую секунду потеряю сознание.       В последний момент, когда расстояние между Аркой и Сириусом казалось минимальным, я во всей силы оттолкнула его, прижимая мужчину к каменному полу своим телом. Я ощутила пронизывающий холод, исходивший от Арки, услышала манящий шёпот, доносившийся из неё, но продолжала закрывать Сириуса собой, порывисто дыша, пока мы оба не осознали, что только что произошло.       Обернувшись, я увидела, что Беллатрисы уже не было, и все вокруг были насколько заняты сражением друг с другом, что не обращали на нас никакого внимания.       — Зачем ты это сделала? Зачем? — простонал Сириус, обхватывая холодными ладонями моё раскрасневшееся лицо. — Ты могла умереть!       — Ты мог умереть! — под влиянием нахлынувших эмоций крикнула я, всё так же заслоняя мужчину всем своим телом, ещё не до конца осознав, что всё обошлось. По правде говоря, в тот момент я совершенно не думала о себе, потому что просто не могла позволить ему провалиться в Арку. Я чувствовала, что должна была оттолкнуть его, заслонить его, даже если бы я при этом умерла. Потому что уж лучше смерть, чем жизнь без него, что гораздо страшнее смерти.       — В который раз ты спасаешь меня… — горько усмехнулся Сириус, притягивая меня к себе и касаясь губами моих губ. — Я люблю тебя, девочка моя.       — И я тебя люблю, — немного отдышавшись, я схватила мужчину за руку и потащила за обломок каменной конструкции, чтобы скрыться от развивавшегося вокруг нас сражения и перевести дух. Спрятавшись там, мы опустились на холодный пол, всё ещё шокированные стечением обстоятельств.       Прижимаясь к Сириусу, я заплакала, пока он трепетно гладил меня по волосам, шепча, как мантру, что он рядом. Всхлипнув, я провела тыльной стороной ладони по щеке, поднимая глаза. Встретившись взглядом с Сириусом, я немного успокоилась и, коснувшись дрожащими пальцами его лица, с иронией произнесла:       — Ты что, надумал оставить меня?       Мы оба коротко посмеялись, и Сириус, сжав обе мои ладони в своих, тепло улыбнулся:       — Ну что Вы, миссис Блэк, я же поклялся.       — Миссис Блэк, — протянула я, словно пробуя эти слова на вкус. — Это что получается, я теперь твоя жена?       — Да ты вроде всегда ей была, — Сириус подмигнул мне с улыбкой на лице, а я засмеялась, целуя его.       Мы ещё некоторое время сидели за разрушенной конструкцией, и только мы собрались выходить, как издалека раздался строгий голос мистера Дамблдора и чей-то ещё, зловещий, с хрипотцой. Волшебники на секунду прекратили сражение, а мы с Сириусом воспользовались моментом, подобрав мою палочку, и, крепко держась за руки, отбежали на достаточно безопасное расстояние от Арки. Пожалуй, рисков на сегодня уже хватило…

***

Август, 1997 г.

Прошёл год.

      На безоблачном небе ярко светило солнце, грозясь расплавить всё вокруг своим обжигающим теплом. Последняя неделя выдалась настолько жаркой и засушливой, что ни у кого не было сил выходить на улицу, которая больше напоминала гигантскую печь. Но не прийти на квиддичный матч своего сына было бы просто преступлением. Для Кастора, Охотника молодёжной команды Лондона, эта игра была очень важна, и он готовился к ней почти всё лето.       После окончания матча взбудораженная толпа высыпала на стадион, скандируя кричалки и гимны. Словно в награду за прекрасно проведённую игру, округу окатило несколько порывов освежающего летнего ветра, заставив волшебников облегчённо вздохнуть.       У самых трибун Кастор о чём-то оживлённо беседовал со своей командой, но, заметив нас, ободряюще похлопал их по плечу и, улыбаясь до ушей, побежал к нам.       — Поздравляю с победой! — я крепко прижала сына к себе, взъерошивая влажные волосы.       — Да, ты был на высоте, — Сириус тоже обнял Кастора, подмигивая ему: — Сразу понятно, в кого пошёл.       — Знаем, пап, ты самый лучший, — Кастор и я засмеялись, закатывая глаза.       — Разумеется, — Сириус в шутку изобразил своё самое надменное выражение лица. — Но я вообще-то имел в виду лучшую Охотницу Слизерина.       — Десять очков Гриффиндору за умение красиво подлизаться, — я приобняла мужа, и мы втроём звонко засмеялись.       Кастор заметил кого-то за нашими спинами и с предвкушающей улыбкой попросил нас подождать. Недоумевая, что же вызвало у него такую радость, мы с Сириусом синхронно обернулись. Пробираясь сквозь толпу, Кастор вёл за руку, как мы сразу поняли, свою новую девушку, о которой он только и говорил последний месяц.       Почти сразу после окончания Хогвартса он расстался с Мией, весьма приятной и милой когтевранкой. Эта же девушка разительно отличалась от предыдущей. Шатенка, с большими зелёными глазами и лучезарной улыбкой, она и вправду была очень красивой.       — Ничего себе у неё… кхм… бюст, — если честно, я не собиралась этого говорить, но, благо, они были ещё на достаточном расстоянии от нас. Сириус в шутку тихо присвистнул, и я ткнула его локтем в бок: — Только попробуй сказать, что запал на девушку нашего сына.       — Ну не-ет, — протянул Сириус, расплываясь в своей самой слащавой улыбке: — У меня же самая лучшая жена. Надо вас познакомить, кстати.       — Что-то тебя сегодня на комплименты распёрло, — я сжала ладонь Сириуса в своей, по-прежнему глядя на девушку и усмехаясь: — Мне бы в школьные годы такие формы.       — Согласен, — мужчина засмеялся так громко, что на нас обернулось несколько человек.       — Вот же нахал! — я широко улыбнулась, а Сириус перехватил мои запястья одной ладонью, легонько пощекотав меня свободной рукой.       К этому времени подошёл Кастор, прямо-таки светясь от счастья, и представил нам свою девушку:       — Мам, пап, это Дорота. Я вам про неё рассказывал.       — Очень приятно познакомиться, мистер и миссис Блэк, — она улыбнулась нам настолько приветливо, что мне показалось, будто я сейчас ослепну от этой улыбки.       — Взаимно, — синхронно ответили мы с Сириусом, и Кастор, как обычно, ухмыльнулся одновременности наших высказываний.       Мы ещё некоторое время общались, пока я, случайно взглянув на огромные часы над стадионом, не ужаснулась тому, как быстро пролетело время.       — Агате скоро уходить. Нам пора домой.       — Я ещё немного побуду здесь, — Кастор и Дорота переглянулись, тепло улыбаясь друг другу.       Мы с Сириусом не стали возражать и, попрощавшись с Доротой, поспешили домой.

***

      Уже на пороге нас встретил стойкий аромат кофе, верного спутника Агаты где бы она ни находилась. Мы вошли в гостиную на цыпочках, боясь вымолвить и слова. Заметив, как мы осторожничаем, Агата вышла с кухни, качая младенца на руках.       — Извини, мы не уследили за временем, — я открыла окно, чтобы кофейный аромат поскорее выветрился. Смешно для человека, который работает в кофейне.       — Ничего страшного, — Агата с умилением посмотрела на маленького человечка у себя на руках. — Я не спешу.       — Спасибо тебе, — я поцеловала подругу в щёку в знак благодарности, а малышку — в носик. — Она спала?       — Немного, — Агата передала мне ребёнка, заметив, как скривилось её личико, предвещая слёзы. — Мы хотим к маме.       Лёжа у меня на руках, девочка сразу успокоилась, и Агата пошла собираться, не забыв перед этим узнать у меня результаты матча Кастора.       Тяжёлая рука легла на мою талию, и Сириус, выглядывая из-за моего плеча, улыбнулся ребёнку:       — Что, Кассиопея, скучала?       — Конечно скучала, — произнесла я писклявым голосом, делая вид, что это сказала малышка.       Агата спустилась со второго этажа с сумкой наперевес и обняла меня свободной рукой:       — Передай Кастору мои поздравления. Всё, увидимся завтра. Пока, Сириус!       — Пока, — с набитым ртом сказал Сириус, уже успевший схватить со стола овсяное печенье.       — Так, папуль, мне надо переодеться, — я передала ему дочку, чмокнула их обоих в щёку и ушла. Стоя на верхней ступеньке лестницы, я обернулась и замерла, наблюдая, с каким трепетом Сириус смотрел на нашу дочку, как он легонько покачивал её на руках, словно та была ценнейшим хрупким созданием.       Я боялась пошевелиться, боялась вдохнуть, лишь бы только не нарушить эту идиллию, лишь бы эта стая бабочек в моём животе, появлявшаяся от одного только взгляда на него, никуда не исчезла. Хотя, кого я обманываю, они поселились там навсегда.

***

      Кастор вернулся домой ближе к вечеру, и мы все вместе пошли на прогулку. На улице было уже совсем не так жарко, как днём. От нагретой земли исходило тепло, но воздух понемногу становился свежее. Бодрящие потоки летнего ветерка гуляли в волосах, пахло горевшими в каждом дворе кострами и сладким цветочным нектаром.       Солнце, стремительно клонившееся к горизонту, окрашивало безоблачное небо в ярко-оранжевый цвет, словно кто-то разлил патоку по округе. И было так тепло-тепло, и снаружи, и, что куда важнее, внутри. Вовсе не из-за солнца или высоких температур, а из-за людей, которые были рядом.       Кастор, без умолку рассказывавший нам о квиддиче, Кассиопея, моя маленькая малышка, смотревшая на меня из коляски своими большими зелёными глазками, и, конечно, Сириус, крепко державший меня за руку. Рядом с ними я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете, чувствовала себя живой, потому моё сердце было полно самой чистой, самой бесконечной любви.       Я посмотрела на Сириуса, и он тепло улыбнулся в ответ, прижимая меня к себе одной рукой и целуя в лоб. Моё сердце затрепетало, словно нам всегда было шестнадцать и каждый наш поцелуй или объятие — первое. Я смотрела на него, не в силах вымолвить и слова, просто потому что ни одно слово не могло бы в полной мере передать всю мою любовь к нему.       Оглядываясь назад, я думаю о том, через сколько мы прошли вместе. Как смеялись до слёз на Астрономической башне, убегали в Хогсмид, как разлучило нас время, люди, обстоятельства. Как не переставали ждать, не переставали верить. Верить в нас, в наше будущее, в нашу безумную любовь. Любовь, что началась с ненависти. Любовь, что впоследствии разожгла тот неугасаемый огонь в наших душах.       И иной раз я думаю: что, если бы не было всего этого? Было бы мне легче жить без этой любви? Наверное, легче. Но без неё уж точно не было бы смысла.       Я часто спрашивала себя: почему жизнь так надолго разлучила нас? Почему это произошло с нами? Если честно, мне никогда не узнать ответа на этот вопрос, но, думаю, жизнь разделила нас только для того, чтобы показать, как мы важны друг для друга. Тогда я понимаю: в этой жизни ничего не случайно. Вся боль, все испытания, предназначенные на нашем пути, не случайны. Они делают нас и наши чувства сильнее.       Какой бы продолжительной ни была тьма, жизнь показала мне, что в конце обязательно выглянет солнце и всё будет хорошо. Всё будет так хорошо, что захочется плакать от счастья.       Я держала Сириуса за руку, как будто мы были единым целым. И словно вся бесконечная Вселенная вмиг обретает смысл, когда я заглядываю в омут его серых глаз.       Я люблю тебя, Сириус. Люблю тебя таким, какой ты есть. Но ещё я люблю то, кем я становлюсь рядом с тобой. Больше всего на свете я люблю нас, далеко не идеальных по отдельности, но таких прекрасных вместе.       Спасибо за то, что делаешь меня счастливой. Спасибо, что веришь в нас так же сильно, как и я. Спасибо за самые лучшие воспоминания, те, что уже были и что ещё будут. Тысячу раз спасибо и тысячу раз люблю.       Я правда не знаю, что нас ждёт завтра, через год, через пять, но это и не важно. Потому что, торжественно клянусь, мы с тобой и есть бесконечность.

Конец.

***

      Я всегда знала, что мне будет очень тяжело выкладывать эпилог, но не знала, что настолько. Я начала работу над первой частью трилогии почти три года назад. За это время произошло очень многое, было и невероятное вдохновение, и периоды, когда у меня опускались руки и я забрасывала фанфик на достаточно продолжительные периоды. Но эта история всегда была огромной частью меня, можно сказать, я взрослела вместе с главной героиней.       В этой трилогии очень много личного: личных переживаний, наблюдений, размышлений. Николетта, изначально начинавшаяся с образа, стала неотъемлемой частью меня и в каком-то смысле даже стала мной. Или я стала ей, но тут уже не понять))       Оглядываясь назад, я понимаю, что фикбук научил меня в первую очередь бескорыстности. И подарил мне таких бесконечно потрясающих читателей, как вы. Звучит банально, но без вашей поддержки и правда не было бы всего этого. Я не могу передать словами, насколько счастливой делали меня ваши отзывы, как я улыбалась до ушей, читая их, и как вдохновлялась поскорее начинать работу над продолжением. Я безмерно благодарна вам за то, что вы читали мои главы и давали обратную связь, что для автора крайне важно.       Я ни разу в жизни вас не видела, но знайте, что я вас обожаю, и вы всегда будете для меня самыми добрыми, самыми отзывчивыми и прекрасными людьми, которых я встречала на просторах интернета.       Спасибо вам за то, что полюбили историю Сириуса и Николетты так же сильно, как и я. Спасибо, что приняли всех моих не канонных персонажей как родных. Спасибо, что были со мной до самого конца этой истории.       Вы — моё вдохновение, моя мотивация, моя причина быть счастливой и моя огромная-огромная любовь. Обнимаю вас крепко-крепко через экран ❤️❤️       Всегда ваша Николетта Рейд.