Казино всегда в выигрыше

I tried so not to give in Я устал сопротивляться. I said to myself: "This affair never will go so well." Я сказал себе: "Это дело хорошо не кончится". But why should I try to resist when, baby, I know so well, Но почему я должен сопротивляться, если, малышка, я прекрасно знаю: I've got you under my skin. Ты заворожила меня. У Вишни не бывает проблем, максимум временные трудности. Это знает каждая собака в городе. По крайней мере, должна знать. Потому что вор выстраивал свою репутацию с завидной кропотливостью и несвойственной серьёзностью, в этом Сара успела убедиться. По правде говоря, она не планировала так сильно его узнавать, влезая в личное пространство. Но она его знала. Знала, как меняется кошачий прищур, когда он встречает коллегу, как он разделяет старые, отцовские виниловые пластинки по настроению, а не по алфавиту. Знала, что это буквально единственное напоминание о его семье. Не считая тех фотографий в ящике, что были обмотаны какой-то тканью. Сара наткнулась на них нечаянно и ей хватило мудрости не влезать в это. У него много странностей. Вишня всегда использует карандаш до конца, пока от него не останется огрызок меньше дюйма. Он ненавидит засыпать на спине, потому что боится сонного паралича, а ещё он совершенно точно уже давно не жил с кем-то под одной крышей. То, как долго он принимает ванну — самый ужасный пункт из их совместного проживания. Но, несмотря на всё это, О’Нил знает, что её странностей не меньше. ~ Даже сейчас, валяясь в его кровати, она подмечала детали, которые ничего бы не значили для других людей, но не для неё. Вишня постоянно мёрзнет. Буквально. Он использует два одеяла, и это стало настоящей проблемой, когда она проснулась от холода в половину второго ночи. Несмотря на показушничество, в его комоде есть шерстяные носки с классическим рождественским принтом, которые были изношены практически до дыр. Тёплая и плотная ткань почти не сохранила глупый рождественский рисунок и, может быть, найдя такую мелочь у Дерека, Сара бы даже не заметила этого. Но с Вишней эта вещь ассоциировалась меньше всего. Вор любил уют, поэтому и купил ей тёплые тапочки, сетуя на ужасное отопление и старое здание. Так, за ними, в его квартиру перекочевали её запасные расческа и щётка, далее запасная одежда и любимая подушка. Он бы никогда не признался себе, что покупал овсяную кашу, только потому что она привыкла завтракать ей ещё с детства. Как правильный человек с правильной семьёй. Ребёнок с хорошим детством. Впрочем, если О’Нил и заметила то, как он смывает свою кашу в унитаз, то стойко решила закрыть на это глаза. Не всем ведь нравится грёбаная овсянка, правда? Бытовые отношения сами по себе были чем-то пугающим на протяжении всей его сознательной жизни, но для того, кто привык заботиться лишь о себе, Вишня довольно легко принял её как часть своих обязанностей, так же как она приняла его в часть своих. Это было совсем не просто, но оно того стоило. ~ Сара по обычаю направлялась к телефонной будке, намереваясь позвонить, наконец, драконам. Вишня уехал на дело больше суток назад. И от него все ещё не было ни слуху, ни духу. Конечно, девушка не строила песочных замков. Каждая ночная вылазка могла стоить ему свободы. Да что там свободы, она могла стоить ему жизни. Угон и грязная отмывка машин тянули на приличный срок. Да и мотаться в ближайший город, перегоняя их в амбар, зная, что легавые могут подрезать на любом повороте — то ещё развлечение. Поначалу ей даже казалось, что Вишне нравится эта жизнь на острие. Возможно, отчасти так и было. Но каждый раз, когда он приходил домой и снимал кожанку, его плечи опускались, лицо приобретало бесстрастное выражение. Бесконечная усталость. В такие утра он успевал впихнуть в себя что-нибудь из холодильника и отключиться на любой горизонтальной поверхности. Однажды, в одну из худших ночей, он лёг на кровать, что неофициально являлась её территорией, в то время как он — спал на диване. Черт его дёрнул тогда согласиться уйти в гостиную. Он не предполагал, что девушка правда предпочтет жить с ним. Человеком, который по сути являлся ей никем. Ни друг, ни любовник, ни семья, да, черт возьми, она даже не была драконом. Просто в один из её худших дней, она завалилась к нему с рюкзаком и разбитыми коленями. Просто не хотела оставаться одна. Её мама оставила записку и сбежала в Балтимор. Как просто. Вишня знал, что значит быть преданным своей семьёй. Такие вещи не забываются и уж точно оставляют отпечаток на моральном состоянии. Больше всего на свете в ту ночь он не хотел, чтобы она переживала все этапы, что проходил когда-то он. Никто этого не заслуживает. Тем более, она. Да и вор не любил лгать себе. Он бы принял её в свой дом в любое время, вне зависимости от повода. На час или навсегда, неважно. Он был никем, но для неё мог постараться. — Аарон слушает. — резанул шипящий голос из динамика и девушка поморщилась. Этот телефон знали лишь «свои», поэтому любезности можно сразу пропустить. — Вишни не было? Она старалась скрыть волнение, но матерого дракона было не так легко обмануть. — Вернулся из Довера* сегодня утром. Сдал долю, забрал документы и сбежал на встречу с какой-то красавицей. Черт его знает, где он, но, будь добра, если его встретишь, скажи, что документы должны быть готовы к субботе. Красавицей. Красавицей. Красавицей. Конечно, что ещё нужно после бессонной ночи полной адреналина? — Спасибо, если встречу —передам. Вы не придёте на выпускной? — И пропустим важное событие одного из наших? Нет, малая, мы решили прийти небольшим составом. Честно, всё будет тихо. Никто не будет буянить. Сара поджала губы. Как она могла подумать, что осталась одна? За её плечами всегда были драконы. В этот раз волнение в голосе скрыть не удалось: — Правда, спасибо. Будет здорово. Она положила трубку, не дожидаясь его подбадриваний. Эти полгода были трудным. Сначала мать оставила ей лишь записку и бесследно исчезла, а потом, в начале весны, Сара проходила мимо своего дома и с ужасом осознала. Горит свет. Та неделя была полна по-настоящему тяжёлых разговоров. Ей почти стало легче. Мама вернулась, но вот Сара возвращаться не захотела. Оставалось благодарить высшие силы за то, что О’Нил-старшая принимала свои ошибки. Принимала решение дочери. Пусть она и съехалась с каким-то сомнительным парнем, дома её всегда ждали. Что ж, за каждую ошибку нужно платить. Сара смахнула непрошеную слезу и поправила юбку. Нет смысла мусолить пройденное. Она поступила правильно. Сейчас было важно немного другое. Вишня с раннего утра в городе и он даже не подумал о том, что она его ждала. Ждала до четырёх утра, пока весенний ветер не принёс в окно пение птиц и первые лучи солнца. Вот мерзавец. Она направилась в сторону рощи, планируя провести остаток этого тёплого вечера в охотничьем домике. Навряд ли Бобби будет против компании. Тем более, им обоим нужно было готовиться к экзаменам. Выпускной класс очень сильно разбросал её друзей. Теперь по большей части каждый был занят своими профилями и поступлением в колледжи. Девушка шла, погруженная в свои мысли, пока под её каблук не попал гравий с чьего-то двора. Лодыжка неестественно подогнулась, и с девичьих губ слетело не самое красивое ругательство. — Какая ты сегодня грациозная. Ноги целы? И вот тогда посторонние уличные шумы перестают существовать. Как банально, два предложения, а она уже разинув рот пялится на игру света на его щеках. Вот он, стоит, облокотившись о капот своего не самого нового, но неизменно блестящего Ford'а. Руки сложены на груди, на губах — мягкая улыбка, а под сияющими глазами залегли тени. Восторг и удивление быстро сменяются на гнев. — А твои? Знаешь, уже думала, что придётся ехать в участок. Ой, или, знаешь, городскую больницу?! О’Нил отзеркалила позу, складывая свои тощие ручонки на груди. О, да, она была очень зла. — Ну, как видишь, я сегодня лучше всех. Что, на математике к доске вызвали? — Насмешливо продолжил он. — К чему эти поджатые губы? — Нет, на истории двойку получила. Пошёл на хер. Да, это было по-взрослому. Развернуться и продолжить идти в сторону рощи. Кажется, он спешил на рандеву. Неужели проезжал мимо и решил поздороваться? — Слушай, Сара, я правда не понимаю в чем проблема. — И конечно же, он догнал её. Как предсказуемо. Только вот теперь в голосе не было этого насмешливого высокомерия. Неужели сегодня с него так легко сбить спесь? Теперь, вблизи, солнце подсвечивало его мешки под глазами, делая его до ужаса уставшим. Вот она, цена закона. — Выглядишь неважно. Она никогда не выбирала выражений, находясь с ним. — Зато ты как всегда прекрасна. Что случилось? Он опустил голову и протянул свою ладонь, мизинцем проводя по её костяшкам, почти не касаясь её. Это было похоже на блиц. Как и положено хорошему картежнику, на каждый её выпад, ему было чем крыть. — Тебя не было дольше, чем обычно. — Дело было не самым лёгким. — Ты не предупреждал. — Ты бы попусту волновалась. — Вместо того, чтобы сказать мне, что приехал в Сентфор, ты спешишь к какой-то из своих пассий. И, да, я всё понимаю. Личная жизнь — это личная жизнь, но ты последний мерзавец, раз считаешь, что со мной можно так поступать. Я тебе не подружка. Сара отдернула свою ладонь и ткнула ему в грудь указательным пальцем. — Ты бессовестный эгоист. — Я вообще-то к тебе ехал, принцесса. Перед её глазами стояла его широкая улыбка. Слова выбили из неё весь воздух. И Сара не заметила как перешла на побежденный шёпот. — Ты лжец. Лжешь постоянно. Можешь хоть раз признать это? — Ну, конечно, я же эгоист.Было бы оно так, я бы сейчас спал дома, а не ехал в твою школу. И всё. Вот так он поставил точку в этом глупом конфликте. — Можно тебя поцеловать? — звучала она жалко. — прости, я думала, что ты… Он её поцеловал. В трезвом состоянии всё ощущалось иначе. Его губы были холодные, её отдавали очередными конфетами. В этот раз никто не спешил. Её рука аккуратно коснулась его затылка и Вишня не смог заглушить звук из своей груди. Стон, но не похоти или страсти. Стон облегчения. Мужчина оторвался: — Господи. Он был растерян. Правда, очень растерян. Она видела его разным, но не таким. — Для вора ты слишком нерасторопный. Неужели я наконец смогла тебя смутить? Она снова это делала. Улыбалась такой плутовской улыбкой и жеманно щурилась. — Иногда я забываю, что ты не моя сверстница, черт. Её руки, которые всё ещё находились в его волосах сжались, фиксируя. — Эй, всё в порядке. Я не идиотка, чтобы не видеть очевидного. Он не ответил. Всё ещё заключённый в тиски её рук, он устало рассматривал её ресницы. — Знаешь, а я ведь почти завязал с вылазками. Встретив её вопросительный взгляд, продолжил. — Я не самый хороший вариант для поцелуев майским днем, принцесса. Я бы хотел тебе соответствовать, правда. Но, я не могу обещать, что когда-либо вообще смогу дотянуться до тебя. Я вор — ты это знаешь, просто проблемный ребёнок с улицы, считай, оборванец, но ты. Ты. Ты. Ты… — Он поднял взгляд к небу, избегая её глаз. — Ты — всё. У меня под кожей. Он цитировал Синатру, но в глазах его было стекло, которое расходилось трещинами. — А что, если мы пройдём через это вместе? Не смей думать, что чего-либо не достоин. Ты заслуживаешь большего. Ты нужен мне. Она сыпала лёгкими поцелуями по его лбу, подбородку, носу и щекам. Он же побеждённо положил ладони ей на лопатки, прикрывая глаза. — Ты не сможешь от меня отказаться, нет. Мы едем домой. Они едут домой. Довер — город, столица американского штата Делавэр.