АиД

      Анна мягко говоря выпала в осадок при виде шикарного Кадиллак Эльдорадо, ожидавшего пару за очередным поворотом.       Однако также она заметила и выражение крайнего облегчения на лице спутника — он большую часть пути прихрамывал на правую ногу, и девушка думала, что он получил какую-то травму во время драки. Она попыталась об этом спросить, но Дилан только отмахнулся, заявив, что это пустяковая царапина. — Тадам! — с гордостью протянул он, открывая Анне дверь, — Карета подана, мисс Бер! — Спасибо, — тихо ответила Анна, только сейчас задумавшись о финансовом состоянии нового знакомого. Та пачка купюр, что он ей дал, сейчас лежала в её сумке. Теперь ещё и эта машина.       «Кажется, за те годы, от которых он устал, он успел неплохо так обогатится. И ведь ничто не мешает ему продолжать жить такой же жизнью, как и раньше.»       И пока она думала о философской стороне преступной жизни, Дилан, периодически шипя сквозь зубы от всё нарастающей боли, покатил прочь. Он старался вспомнить куда идёт автобус отсюда, ведь дом его новой «подружки» должен быть где-то по пути его следования. Когда же Бер заметила, что они уже давно в пути и почти приехали к её району она подозрительно посмотрела на водителя и поинтересовалась: — А откуда тебе знать, где я живу? На что Дилан с хитрой улыбкой ответил: — Секрет. — Не хочешь говорить? Ну и не надо. Через пару минут она снова прервала молчание: — На следующем перекрёстке направо, и мы, считай, на месте.

***

      Дилан послушно ждал, пока Анна найдёт ключи и откроет дверь, хотя внутри он уже хотел лечь, где стоит, лишь бы немного облегчить жжение в ноге. Наконец девушка приглашающе отворила дверь и впустила спутника внутрь. Небольшой бежевый домик внутри оказался достаточно уютным. На полу лежал пушистый серый ковёр. Стены цвета слоновой кости и бежевые занавески на больших окнах в гостиной, куда вёл проход из прихожей. В конце другого виднелась чистая кухня. Из прихожей же вверх поднималась лестница на второй этаж. — Тут светло. — Это дом родителей, — зачем-то невпопад ответила Анна и пошла на кухню искать чем бы поужинать. — А где можно умыться? — бросил ей в спину Дилан, а получив ответ, вымученно застонал. Ванная находилась на втором этаже. «Если я переживу подъём по этим мерзким ступенькам, то я определённо герой дня.» — подбодрил он себя мысленно и пополз наверх.

***

      Дилан, опираясь на руки, сел на найденную в ванной табуретку. Что она здесь забыла — неизвестно, но оказалась она очень кстати. Он наконец стянул джинсы и осмотрел рваную рану: пуля отрикошетила, поэтому всего лишь вошла сантиметра на два в мышцу, не задев крупных кровеносных путей. Уже расплющенный о стену кусок металла сильно порвал плоть и доставлял дискомфорт. Мужчина снова зашипел от боли и злости. На что он злился, он и сам толком не знал. Возможно, на плотно застрявшую пулю. Или на Шута, который явился по его душу. Немного успокаивало то, что теперь он варится в Аду. — Однако мне надо заниматься делами нынешними, а не размышлениями. Вытащить уже эту штуку из ноги, например, — пробормотал раненый, осматривая ванную в поиске чего-либо, что можно было в теории использовать как скальпель. — Можно, конечно, попросить у Анны, но нет.       Дилану почему-то категорически не хотелось просить у неё помощи. Ещё чего! Он уже не раз сам себя оперировал и зашивал. Сделает это ещё разок и не сломается. Найти бы чем.       Анна прислушалась к урчанию желудка, который явно не был удовлетворён одним чаем, и принялась готовить ужин. Она знала, что наверху затих Дилан, но какое ей дело? Он спас её, и теперь, очевидно, считал не более чем глупой девчонкой, которой не повезло. Или, точнее, ему не повезло возиться с ней. Но ничего. Она ему ещё докажет, что не бесполезна. Она не балласт.       Ему придётся встать и дойти до шкафчика, где предполагаемо могла находится аптечка. Хотя Дилан не знал, как ему это поможет. Обычно в аптечках не хранилось всё для операции «вытащи пулю из бедра». И он встал. Правда, ноги сразу же подкосились, и он упал обратно, задев локтём стоящую рядом башенку из бельевой корзины и тазиков.       Бер дёрнулась из-за неожиданного шума. — Надеюсь, с этим идиотом всё в порядке, — неожиданно для самой себя прошептала Анна и пошла посмотреть, что случилось. Каково же было её изумление от вида сидящего с немного виноватым видом преступника (который в этот момент очень винил себя в неуклюжести) и крови на ногах вышеупомянутого преступника.       «Он точно идиот» — подумала она, а вслух произнесла: — Я вообще-то на хирурга училась. — А мне-то что? Столкнулись два упрямца. — Я могу тебе помочь с ногой. И помогла бы раньше, если бы знала. — Я и сам справлюсь. — Но я сделаю это лучше. — Я уже сказал. Сам справлюсь. — Тебе нечем. — Будто тебе есть чем. — Вот именно, что есть.       И они бы ещё, пожалуй, долго спорили, Дилан — не желая наступать на горло своей гордости, а Анна — пытаясь до нести до него, что её шов будет красивее и правильнее наложен. Однако у них кончились аргументы, поэтому они просто раздражённо друг на друга уставились. Альварез моргнул, и тут же девушка развернулась и вышла, чтобы вернуться с большим медицинским кейсом.

***

      В целом Анна хотела пожалеть своего гостя и принести ему ужин наверх. Но кто бы мог подумать? Он, упрямо превозмогая боль, спустился и уселся во главе стола с максимально спокойным видом, какой только был возможен в его случае. — Что на ужин? — «Втык, если не прекратишь вести себя так высокомерно.» Еда. — М-м-м… хорошо что не отрава. «Хотя кто знает?»       Девушка посмотрела на него несколько оскорблённым взглядом и таки подала тарелку с макарошками под сыром и котлетой. Себе она подогрела то же самое и заварила большую кружку чая.       Дилан мог сколько угодно вредничать, но есть он хотел и довольно быстро съел почти всю порцию. И вот, когда оставалось совсем чуть-чуть, он вспомнил детство. Когда по выходным отец водил его на матч или в кино, а вечером их встречала мама и приятные ароматы из кухни. Когда о нём ещё хоть кто-то заботился и любил. Когда родители были ещё вместе. И когда ему давали такие же вот макарошки и ласково поправляли пряди уже тогда длинных волос. — Дилан, всё в порядке? Дилан? — заботливо спрашивала мама, с тревогой смотря на него.       Из старых воспоминаний он резко вынырнул в реальность. Вокруг чужая кухня, всё чужое. И перед ним сидит вовсе не единственная любимая женщина, а девушка, ещё полчаса назад, в абсолютной тишине, зашивавшая очередную рану. И смотрит с той же знакомой тревогой. Альварез мотнул головой, чтобы сбросить наваждение, и как можно убедительнее соврал: — Да, полный порядок. — Ты только что завис что ли. Точно хорошо себя чувствуешь? — Угу.       Не то чтобы Анна поверила, но решила не вмешиваться и продолжила трапезу. Через пару минут мужчина отодвинул от себя тарелку, постучал пальцами по столу и спросил: — Так почему ты сказала, что училась на хирурга? И почему тогда сейчас ты работаешь в не самом прибыльном салоне не самого благополучного района?       Бер тяжело вздохнула, отрывая взгляд от стола и поднимая его на гостя. Дилан запоздало подумал, что возможно это был не очень-то тактичный вопрос, ведущий к не самым приятным воспоминаниям. Как у него, например. Однако девушка уже тихо начала рассказывать свою историю. — Это случилось во время моего обучения на первом курсе. Я жила в этом доме с родителями. Они оплачивали моё обучение. До тех пор… До тех пор… — пара порывистых вдохов подтвердили, что Дилан полный ноль в умении вести вежливые беседы, — до тех пор пока их самолёт не упал и они не сгорели.       И тут Дилан вспомнил о страшной катастрофе пару лет назад: самолёт ещё не успевший набрать высоту встретился с дурной птицей, из-за двигатель вышел из строя и воздушное судно упало. И всё могло закончится хорошо, если б от удара о землю не взорвалось топливо. В новостях показывали обгоревшие остатки фюзеляжа и список погибших. И лишь мельком упомянули, что причина смерти пассажиров и экипажа — огонь. — Я тогда начала разрываться между учёбой и работой, мне надо было как-то оплачивать счета. Это не могло продолжаться долго, и мне пришлось бросить учёбу. Сестра моей подруги предложила немного поработать в её салоне, тем более у меня был небольшой опыт. Вот и всё в общем-то. Спокойной ночи. Анна встала, сложила грязную посуду в мойку и пошла наверх. В дверях она остановилась и бросила: — Помой посуду. И можешь взять одежду из вон того шкафа.

***

      Заходя в одной пижаме после душа в свою комнату, Анна не ожидала увидеть Альвареза, развалившегося у неё на кровати в пижамных же штанах. — Ты решила прийти ко мне на ночь? — он заискивающе поиграл бровями. — Я, конечно, тебя спас, а ещё очень благодарен за помощь с вытаскиванием пули… — Идиот! Это моя спальня! Что ты вообще тут забыл? — девушка в который раз поражалась наглости этого недобитого. И заодно имела ещё одну возможность отметить его привлекательность. Она быстро отмела подобные мысли и указала на дверь: — Выход там. — А я здесь. А ещё мне требуется покой и комфорт, сама сказала. Так что я нашёл самую удобную кровать в этом доме и отдыхаю. — Иди отдыхать в другую комнату. И вновь столкнулось два упрямства. — Нет. — Иди. — Ни за что. — Мне надо где-то спать — Вот и иди. — Но я хочу здесь! Это же моя комната! — Ложись рядом. — И лягу! Двигайся давай.       Анна решительным шагом подошла к кровати, постаралась в меру своих сил сдвинуть Дилана к одному краю, отобрала у него одеяло и улеглась к нему спиной на другой край.       Дилану было слегка прохладно лежать без одеяла. Именно поэтому спустя полминуты возмущённой борьбы одеялом было укрыто уже два человека, лежавших, отвернувшись друг от друга.       Тем временем вредной и коварной Анне пришла в голову чудесная идея игры под названием «ляг как можно неудобней для него, чтобы он наконец свалил». Продумав план действий, она перешла к первому — и единственному — пункту: зевнула и слегка перевернулась, коснувшись своими пятками его икр, а руку откинула ему на плечо. И так и осталась лежать.        В общем-то Дилан ничего не имел против ночного соседства с Анной. Но его вредность и упоротость упёртость имели. В следствии чего он радостно принял правила новой игры и тоже немного передвинулся. Теперь его ягодицы касались её.       Оба застыли, продумывая следующие действия по захвату постели. И, ничего умнее не придумав, оба резко развернулись друг к другу. Правду говорят, что дуракам одинаковые мысли в голову приходят одновременно. А через секунду ещё резче отвернулись и обиженно засопели. Взрослые люди, что сказать.