Взгляд

      Пальцы скользнули за сильно затянутый ворот и оттянули ткань. Серкан тяжело вздохнул, смотря на своё отражение в зеркале. Уже в пятый раз у него не получалось завязать грёбаный галстук.       Семнадцатое сентября.       Его свадьба. Только почему-то той радости и счастья, на которое он рассчитывал, устраивая всю эту игру с фиктивной помолвкой, не было. Ему было плохо из-за понимания, что человек, который помог ему в этой лжи, прямо сейчас проходил регистрацию на прямой рейс в Рим.       Возможно они совершили ошибку. Ведь около сердца ужасно ныло, напоминая о тех чувствах, которые вызвала эта уютная девчонка. Может было бы лучше, если они бы никогда не встречались, у неё не забирали стипендию, а он был чуточку мягче к Селин? Может тогда он бы не чувствовал, будто из груди что-то вырвали, оставляя дыру, что сквозила и затягивала последние эмоции?       Любовь. Смешное слово, если её не познать. Серкан всю жизнь верил в то, что он не способен чувствовать что-то даже приближенное к этому, но как тогда объяснить бабочек, что сдохли с уходом Эды, вызывая тошноту ко всему миру без неё?       Взгляд метнулся к клочку бумаги, который принесла мама. Письмо, оставленное Эдой, которое он должен был прочесть после её отлета. Он так и не притронулся к нему, совестливо исполняя последнее желание девушки. За эти два прекрасных месяца он выучил, что лучше ей не перечить, ибо себе хуже будет. Но, Аллах, какой же она милой была, когда злилась!       Тяжелый вздох вырвался из груди, и Серкан поднял взгляд вверх, чувствуя, как слёзы подкатили к глазам. Это были слезы разочарования в себе. Он никогда не позволял кому-то переступать границы личного пространства, но ей позволил войти в свою жизнь, в свое сердце, а теперь чувствовал, как ему становилось хуже с каждым днем.       Знаете, это досадное чувство, когда долгие месяцы собирал большой пазл, а после оказывалось, что один маленький, центральный кусочек бесследно исчез, и тогда вся картина теряла свой смысл? Вот такой же сейчас была жизнь Серкана Болата.       Скрипнула дверь, и с глухим рыком мужчина обернулся к гостье, застывая на месте. — Селин, что ты здесь делаешь? Невесту нельзя вид… — Замолчи, Серкан.       Девушка одним движением руки прервала ненужный поток слов любимого и тяжело, разбито вздохнула с грустью в голубых глазах. Болат непонимающе смотрел на ту, которая через пару минут должна стать его женой, и не чувствовал того, что раньше.       В мыслях и сердце была совсем другая. Та, что через час поднималась в небо и улетала в Италию навсегда.       Взгляд скользнул к прекрасному одеянию Селин: белоснежное платье, которое облегало все изгибы тела, что раньше он считал идеалом красоты. В заплетенных в простую французскую косу волосах были белые лилии, а на шее — небольшая цепочка в виде капельки. Девушка была прекрасна, и вряд ли кто-то с этим поспорил, но она не вызывала тех эмоций в душе, как Эда своими неброскими нарядами и солнечной улыбкой. — Что случилось, любимая?.. — Не называй меня «любимой», — со сдавленным глотком прервала его Атакан. Серкан глупо смотрел на невесту и не мог понять её действий. — Но почему? — Твоё сердце не принадлежит мне, как моё тебе, — голос Селин дрогнул, а голубые глаза заблестели от слёз разочарования. Болат медленно поджал губы, понимая о чём говорила девушка.       Впрочем, это не было секретом, ведь все видели, как он закрылся в себе после «расставания» с Эдой. С ней он искренне улыбался, совершал глупости, не боялся показать настоящего себя ей, понемногу вновь доверял окружающим. Его жизнь была полна красок, конечно так же, как и неожиданных казусов и неловких ситуаций, но они были вместе.       Одной лишь Эде он сумел открыться на все девяносто девять процентов. Ведь один секрет она так и не узнала: его сердце уже давно принадлежало не Селин. Оно принадлежало одной маленькой, уютной, взбалмошной девчонке с карамельными глазами. Смешно понимать, что робот Серкан Болат полюбил нежный, наивный цветочек по имени Эда Йылдыз.       Эта девушка одной лишь улыбкой умела подбодрить, поверить, дать понять, что она рядом, и почему-то тогда никакие проблемы, Кааны Карадаги, ужасные клиенты не были так страшны и важны, как её присутствие и поддержка.       Эда была личной звездой его жизни, которая указывала, пускай часто и неправильный, но родной сердцу путь. Она светила, прогоняя всю хмурость и грусть с его окружения, даровала странное чувство невесомости, то, которое описывали автора в своих романах, и никогда не оставляла его один на один с терзаниями.       Она разделила всю боль, печаль, грусть и тоску надвое и забрала половину, отдав взамен своего счастья, даже несмотря на то, что сама немало пострадала от Судьбы. Она никогда себя не жалела, отчего Серкану становилось не по себе. Не раз он ссорился с ней по этому поводу, но понял одно: что в таких случаях лучше напролом.       Он прекрасно помнил тот момент, когда Эда, не побоясь упасть в обморок перед журналистами, уверенно пошла на растерзание кровопийц. Тогда он вовремя подоспел и одним лишь взглядом дал понять, что никто не посмеет её обидеть. А после решил осуществить её желания. Ведь почему-то счастливая улыбка Эды стоила всего на свете. — Селин, я… — Ты никогда не смотрел на меня так, как на неё, — с грустной усмешкой издала девушка, и первая слёза скатилась по щеке, оставляя мокрый след. — Я не виню тебя, — шепнула она. — Эда солнечная, и даже мне она понравилась, несмотря на мою ревность, — Серкан внимательно слушал, сожалеющим взглядом смотря на ту, которой разбил сердце. — Но я люблю тебя. А когда любят, говорят, нужно отпустить. — Селин рвано утерла ладонью каплю со щеки и сглотнула ком новой волны слёз. — Милая… — Нет, — уверенно, насколько это позволяло состояние, прервала русая. — для меня самым большим счастьем будет, если ты будешь счастлив. И, к моему большому сожалению, ты счастлив только рядом с ней…       Серкан с неким неверием смотрел на Атакан, стоящую перед ним, и понимал, что она права. Но ещё больше восхищало то, что она сама решила прекратить этот фарс, ведь прекрасно понимала, что у Болата не хватит смелости. Как бы светловолосому хотелось ответить взаимностью этой светлой девушке, но к ней он питал лишь дружеские чувства.       Селин утерла крохотной ладонью слезы и улыбнулась. — Чего стоишь? До отправления самолета осталось тридцать минут. — Серкан резко втянул воздух, понимая, что ему срочно нужно было остановить этот рейс.       Эда не могла улететь. Не сейчас, когда он решил заявить на весь мир о том, насколько ему важна эта девушка с карамельными глазами. — Ребят, гости…       Энгин запнулся на полуслове, удивленно уставившись на друзей. Болат с широкой улыбкой промчался мимо, сунув ему в руки грёбаный галстук, который так и не повязал на своей шее. Селин с грустной улыбкой смотрела ему в спину, понимая, что это самое верное для них всех решение.       Серкан любил эту взбалмошную девчонку. И это правильно. — А?.. — Не волнуйся, с прессой я разберусь. — поспешно перебила Атакан, стоя сбоку от машины, в которую он буквально влетел. Ничего не понимающий Энгин с вопросительным взглядом сел на переднее сидение, когда Болат кивнул ему это сделать. — Всё-таки это моя работа…       Селин тоскливо улыбнулась, уже успокоившись, но слезы все равно стояли в уголках глаз. — Останови её, Серкан, и позволь себе стать счастливым.       Мужчина благодарно кивнул, подарив бывшей едва заметную улыбку в виде приподнятого уголка губ, и уверенно нажал на газ.