Взгляд

      Эда сидела в зале ожидания и нервно теребила подол платья, мысленно отсчитывая минуты до регистрации. Это помогало не думать о том, что прямо сейчас на другом конце Стамбула её любимый, человек, владеющий её хрупким сердцем, брал в жёны другую.       В уголках глаз стояли слезы, которые уже не было сил душить, ладони подрагивали, а взгляд был потерянным. Чувство, будто вывернули всю душу, распотрошили всё хорошее и забрали позитив, которым всегда была полна эта девчонка, не оставляло ни на минуту, напоминая, какую ошибку она совершила.       Полюбила.       Вот как бывает.       Сначала ты искренне его ненавидишь, унижаешь перед всем университетом, портишь машину, ввязываешься в глупую игру с фиктивной помолвкой, узнаешь его получше, подпускаешь ближе, нежели это позволила бы прежняя Эда, в конце концов влюбляешься, а потом плачешь по ночам, понимая, что глупое сердце тянется к нему.       Йылдыз тяжело вздохнула, пару раз моргнув в попытке хотя бы ещё ненадолго сдержать слёзы. Пусть в самолёте, пусть в небе, но не сейчас, не в зале ожидания, где каждый мог её утешить и переубедить остаться, ведь за счастье нужно бороться.       Нужно, но не в её случае.       В этой игре, которую они затеяли, она бы точно не вышла бы победителем. Да, заветная Италия, что Серкан оплатил, но, чёрт возьми, взамен он забрал хрупкое сердце и поработил мысли. Жестокий, ужасный, холодный…       Она тяжело вздохнула, опустив голову вниз на замок рук.       Да кого она обманывала? Себя? Смешно. Эда полюбила, ведь узнала, что Болат на самом деле не такой. Чувственный, нежный, внимательный, по-родному теплый человек, который мог поддержать и никогда не давал в обиду, пусть их отношения и были фиктивные…       Рядом с Серканом Эда впервые сумела почувствовать себя хрупкой девушкой, которой не нужно было одной противостоять миру, ведь находилась под защитой хмурого, вечно недовольного робота с прекрасной душой. Он позволил ей стать этим нежным, прекрасным цветком, которым была глубоко в душе под тонной боли, терзаний, пережитых потерь и разочарований.       Перед глазами стояла их подставная ссора, где она, хлопнув дверью, гордо ушла из того дома, из жизни Болата. Только вот слезы, которые душили её в тот момент, эмоции, слова и чувства были настоящими до последней секунды. Эде даже на пару мгновений показалось, что в глазах Серкана также мелькала тоска и грусть, что он не хотел её отпускать. Тогда почему он её не остановил? Видимо это было желание, выданное за действительность. — Объявляется посадка на рейс №273 «Стамбул-Рим». Просим всех пассажиров пройти к стойке регистрации. — безразличный голос женщины прозвучал где-то сверху из громкоговорителей, отчего Эда вздрогнула, иронично усмехаясь.       Если бы эта сотрудница знала, как плохо на душе Йылдыз, то добавила хоть немного краски в свой тон, чтобы последние секунды в городе, в котором она познала настоящую любовь, были по-тоскливому приятны.       Всю свою жизнь Эда скиталась по городам в поисках лучшей жизни. И, к сожалению, Стамбул, который казался до дрожи родным и теплым, не стал тем местом, где она сумела познать счастье. Очередные боль и разочарование, очертившие жизнь на ещё один пройденный этап.       Девушка встала на ноги, слегка пошатнувшись, ладонь крепко сжала ручку чемодана, а глаза в последний раз метнулись ко входу. Никого. Все надежды на лучшее будущее улетучились, оставляя лишь пепел прожитых дней. Медленно Эда развернулась, отдаляясь всё дальше и дальше от своего счастья.       Говорят, что влюбленные всегда найдут дорогу друг к другу. Но, видимо, кто-то из них потерял карту.

***

— Письмо, Энгин, — спешно бросил мужчина, вжимая педаль газа в пол. — Что? — недоуменно спросил друг, совсем не понимая, что происходит. Десять минут назад он зашел оповестить о том, что гости уже заждались молодых, как сейчас уже на скорости около ста двадцати километров в час летел с Болатом в неизвестном ему направлении. — У меня в кармане письмо, — рвано прорычал Серкан, совсем не реагируя на сигналы машин, которые он совсем небезопасно объезжал. — Достань его!       Энгин податливо кивнул и, бросив взгляд на ремень безопасности, проверяя, точно ли он надет, начал шариться по карманам свадебного пиджака. Мятое жёлтое письмо было небольшим и помещалось в ладонь. — Прочти его, — приказал сквозь зубы Серкан, внимательно следя за дорогой. — Что? — удивлённо переспросил друг, который совсем не привык влезать в личную жизнь и вещи других. — Если не хочешь, чтобы мы разбились, читай, — прорычал светловолосый. Энгин сдавленно сглотнул, когда заметил, как руки друга сильнее сжали баранку руля, едва ли не до побеления костяшек. — Хорошо-хорошо… — испуганно затараторил он, впервые видя всегда собранного, с ясным умом Серкана Болата нервным и делающим необдуманные поступки. — Аккуратнее, брат. Я не хочу умереть холостым! — Читай. Письмо. — выделяя каждое слово, прошипел Серкан, резко сворачивая влево и полностью игнорируя молитвы испуганного друга. Энгин сглотнул, поспешно раскрывая лист, где было выведено пару строк аккуратным почерком.

«Серкан… Мой, дорогой Серкан… Любимый… Ах, Аллах, чувствую себя глупой школьницей, влюбившейся в старшеклассника. Когда мы с тобой затеяли эту гребаную игру, я и представить не могла, что уйду проигравшей… Казалось бы, я получила желанную Италию, но, чёрт меня дери, я потеряла тебя — бесчувственного робота, который, как оказалось, совсем не бесчувственный… Я хочу сказать, что благодарна тебе за эти два прекрасных месяца, за которые я и вправду почувствовала себя нужной. Ты дал мне это сделать. Спасибо… P.S. Я люблю тебя, Серкан Болат. Но любить тебя — это давно проигранная игра… Навеки твоя Эда Йылдыз.»

      Энгин закончил читать, в неком роде испуганным взглядом уставившись на профиль друга. Казалось, костяшки Серкана были белее снега, и ещё немного и он просто сломает руль. Крепкая челюсть была напряжённая, а взгляд стеклянным, неверящим, нога продолжала вжимать педаль газа в пол.       Эда его любила. Аллах, любила!       Этот нежный цветок позднего лета, разделивший его жизнь на «до» и «после», любил его так же, как и он её. Чувства были взаимными, что невероятно грело сердце. Едва заметная, радостная улыбка озарила хмурое лицо. — Любит… — шепнул Серкан, будто не веря своему счастью. — Она меня любит, брат!       Ничего не понимающий Энгин усердно закивал головой, осознавая, что явно что-то не знал во всей этой истории. Взгляд метнулся к часам, и он сдавленно сглотнул ком эмоций. Как сказать счастливому парню, что любовь всей его жизни через семь минут взлетит ввысь? — Мы не успеваем, Серкан, — немного рваным голосом отозвался друг, но тут же резко ударился головой о дверцу. Болат вывернул руль и заехал на запрещенную для простых посетителей подземную стоянку работников аэропорта. — Я не для того столько скрывал в себе эти гребаные чувства, чтобы вот так просто отпустить Эду. — сквозь зубы прорычал мужчина, выезжая на прямую дорогу, в конце которой был дневной свет. — Звони Атешу! — Но… — Звони! — даже не желая выслушивать глупые убеждения Энгина, приказал Серкан, искреннее надеясь, что знакомый администратор на что-то сумеет повлиять. Друг тут же начал исполнять просьбу, одной рукой крепко упираясь в бардачок, боясь попасть в аварию.       Машина вновь выехала наружу, виртуозно огибая такси и автобусы, которые сигналили им вслед. Вихрь чувств внутри мужчины набирал обороты, и если бы руки крепко не держали руль, то было видно, как они ужасно подрагивали от нервов и переживаний.       Болат выбежал из машины буквально на ходу, полностью игнорируя молитвы и причитания Энгина, которому пришлось хвататься за руль. Ему было плевать на всё кроме девушки, которую он должен был остановить. Но как только он хотел переступить порог аэропорта, самолёт рейсом №273 вышел на взлетную полосу и плавно взлетел в воздух.       Серкану показалось, будто кто-то перекрыл дыхание, при этом вырвав сердце. Голубые глаза внимательно следили за тем, как воздушный транспорт поднимался всё выше и выше, тем самым отдаляя его от любви всей жизни.       Неверящий вздох вырвался из груди, рука запустилась в волосы, судорожно их сжимая. Глухой рык наполнил местность, отчего люди странно покосились на Серкана, что ногой снёс мусорный бак. Ему хотелось кричать, но это не помогло бы заглушить внутреннюю пустоту, что отдавалась вибрацией по всему телу.       Медленно Болат обернулся к другу, который сожалеющим взглядом смотрел на него, держа у уха телефон.       Не получилось.       Не успел.