Взгляд

— А что было дальше?       Два больших карих блюдца выжидающим взглядом устремились на уставшего мужчину, который только недавно пришёл с работы. Ему бы чай и отдохнуть, а не укладывать непослушную дочку. Но ладно, для него это была «приятная усталость». — Принц нашёл принцессу? — эта детская наивность и вера в сказку иногда очень смешила, но и даровала невероятное тепло в душе. — Конечно, Джемре, — тихий голос прозвучал со стороны входных дверей, и они тут же обратили внимание на его обладательницу. — У них появилось двое прекрасных детей, одна из которых не хотела ложится спать. — Серкан кратко засмеялся со слов любимой, а после поправил одеяло дочурки. — Но, ма-а-ам, я так и не узнала, как принц нашёл принцессу, — став мамой кареглазого чуда, Эда поняла, почему муж говорил: «Не смотри на меня так». Этот милейший взгляд, будто у кота из «Шрека», выдержать было сложно. Тяжело вздохнув, она присела на кресло у кровати. — Ничего особенного, мелкая, — прозвучал насмешливый голос четырнадцатилетнего подростка, который стоял, облокотившись о дверной косяк. Родители одновременно скосили на него возмущённые взгляды. — Спойлер: она не уехала в другое королевство.       Джемре ахнула, закрыв маленькими ладошками рот, а после с некой мольбой посмотрела на родителей. — Эмир! — с давлением прервала его женщина, глазами указав заткнуться, иначе ему несдобровать. — Понял, молчу, — в примирительном жесте, парень приподнял руки, а после вновь сложил их замком на груди. — Ну, кто рассказывать будет? — сын переводил взгляд с папы на маму и наоборот, ухмыляясь точно отцовской усмешкой. — Думаю, папа расскажет, — милый, коварный взгляд Эды был всё тем же сквозь года. Серкан закатил голубые глаза, всем своим видом показывая, как он устал, чтобы рассказывать историю. Но это больше не действовало. В последнее время Эда, которая считала, что он разбаловал их дочурку, решила наказать его тем, что он сам отчитывался перед ней и выполнял все капризы. — С удовольствием, — хмыкнул он, невольно потёр свой лоб. Эмир с некой издевательской улыбкой смотрел на родителей, в то время как маленькая сестричка уже понемногу засыпала. Мама же устало вздохнула, видимо, невольно возвращаясь к тем дням.

***

      Серкан не верил.       Запуская руки в волосы, он истерически смеялся, просто отказываясь принимать происходящее. Воздуха в груди было катастрофически мало, к глазам подступали слезы, которые по ощущениям были, скорее, как битое стекло. Говорят, физическая боль всегда убирает моральную. Но не в его случае.       Ему хотелось кричать. Хотелось разнести всё в радиусе двух километров. Хотелось просто сесть и разреветься, как бы сделал это малыш Серкан, который боялся терять близких людей и который все ещё жил внутри него спустя столько лет после смерти брата. Хотелось исчезнуть, чтобы никто не видел его терзаний. Хотелось стереть память, чтобы просто не знать эту неимоверную девчонку, которая могла сразить любого своими карамельными глазами.       Ему хотелось чего угодно, кроме как дышать. Просто умереть и не чувствовать боль, разъедающую внутренности и мозг одной лишь фразой: «ты не успел…» — Брат, этим ты ничего не добье… — Замолчи, Энгин, — резко выставив указательный палец перед другом, рыкнул Серкан. Рвано он втягивал воздух носом в попытке отрезвить мысли и восстановить своё самообладание. — Просто замолчи.       Другу было сложно видеть всегда собранного Болата таким… Разбитым. Эда сумела растопить его льды, отчего некое подобие улыбки стало привычным для хмурого «робота». Но с её уходом он угас, как одна из тех звёзд на небе.       Чувство, будто вырвали сердце и выбросили куда-то на другой конец света, не оставляло, а только больше ныло внутри, заставляя задыхаться от нехватки грёбаного воздуха.       Эда улетела. Навсегда.       Нет. Он не мог это так оставить. Не сейчас, когда жизнь только начинала налаживаться. Она была как недостающий пазл огромной картины, без которой она теряла свой смысл. Без неё не было смысла. Без неё не было того яркого света в его жизни. — Энгин, звони, пусть подготавливают самолёт, — начал тараторить Серкан, лихорадочно метаясь со стороны в сторону, полностью игнорируя попытки друга остановить его. — Я лечу в Италию. Я её остановлю. Я не мог… — Серкан?       Это тонкий, звенящий голосок с хрипотцой от слёз… Мужчина застыл на месте, уставившись изумленным взглядом на Энгина, который невольно расплылся в улыбке. Он не верил и боялся. Боялся обернуться и не увидеть там ту, любовь к которой цвела в его сердце. — Эда? — с неуверенностью, неуверено отозвался мужчина и обернулся.       Она стояла на ступеньках, левой ладонью крепко сжимая ручку чемодана на колесиках. Карие, цвета жженого сахара, глаза были на мокром месте, нижняя губа искусана до крови, а взгляд счастливый, но с неким неверием.       Он приехал. Серкан Болат приехал за ней. Сорвал свою свадьбу и приехал за ней, полностью наплевав на репутацию, которой дорожил и которую вырабатывал годами.       Не улетела. Не смогла. Сломалась.       Как оказалось, любовь сильнее гордости и убеждений, что где-то там будет лучше, нежели здесь. Эда не могла понять, но что-то внутри предательски шептало о шансе, который её поджидал за углом аэропорта. В последний момент она резко вышла из очереди и, сев на подоконник, расплакалась, дала волю тем слезам, которые давила в себе всё это время. — Эда!       Отбросив пиджак, который полетел на бампер машины, Серкан быстро взбежал по ступенькам. Эда не успела понять, как оказалась в крепких объятиях любимого, что держал её, будто она самая большая ценность в его жизни. Отбросив ручку чемодана, она сильной хваткой вцепилась в его плечи и вновь громко разревелась от счастья, вдыхая этот родной сердцу аромат духов.       Серкан не верил. Он не знал кого благодарить за ещё один шанс, который он точно больше не упустит. Лаванда. Эда всегда пахла лавандой, аромат которой сейчас бил в нос. Он чувствовал, как белая ткань рубашки намокла от слёз девушки, но не мог ничего сделать. Болат сам едва ли верил в то, что она здесь. — Прости меня. Прости… — лихорадочно начал шептать Серкан, поглаживая густые волосы. — Я тоже тебя люблю… Очень люблю, Эда… Слышишь?..       Йылдыз лишь закивала головой, не в силах что-то ответить. Слезы душили, а сама она не могла поверить своему счастью.       Бесчувственный робот полюбил нежный цветок.

***

— Как все-таки хорошо, что принцесса не уехала, — милая улыбка Серкана согрела душу женщины, которую он крепко держал в кольце рук, слегка покачиваясь из стороны в сторону, будто в такт несуществующей музыке. — А если бы уехала, искал бы? — тихий вопрос пронзил тишину террасы, что светилась разными огоньками. Ночь была невероятно тёплой для конца лета. Эда смотрела нежным взглядом пронзительно прямо ему в глаза и ожидала ответа, подсознательно его зная. — Ты ведь знаешь, что «да», — мужчина аккуратно заправил прядь за ушко любимой жены. — Я бы отправился на другой конец света, лишь бы вновь увидеть твою невероятную улыбку и эти горящие глаза, жизнь моя… — Аллах, упаси меня от этих соплей, — парочка лишь закатила глаза, когда услышала наигранно молящий голосок старшего сына. Тяжело вздохнув, с мягкими улыбками они обернулись к нему. — Ты что-то хотел, Эмир? — Серкан с лукавым прищуром взглянул на свою уменьшенную копию и гордость. Эда с тенью улыбки глядела на голубоглазого сына, откинув голову на крепкое плечо мужа. — Так-то ничего важного, но хотел сказать, что вас вызывают в школу, — тяжёлые вздохи вырвались из груди родителей. — И что же ты уже сделал? — Поцеловал девчонку, которая залепила мне пощёчину. Она выбросила все мои карандаши, а я в отместку облил её из огнетушителя пеной, — Эда пораженно раскрыла рот, а после громко захохотала, искренне не понимая, в кого он такой. Неужели это и правда её горячий темперамент, как часто это повторял Серкан? — Как по-мужски, — с некой издевкой в голосе протянул мужчина, пытаясь взглядом уничтожить сына и его проблемы. Как же он устал от всех этих хлопот. — Пап, — молящим голосом шепнул Эмир, всем своим видом говоря: «так получилось, и вообще ты не знаешь всей ситуации; будто у тебя не было первой любви». — Иди спать, завтра разберемся, — кивнула женщина, взлохматив сыну волосы. Эмир, послушно кивнув, напоследок поцеловал маму в щечку. Серкан недовольно за этим наблюдал. Если он баловал единственную дочурку, то Эда просто души не чаяла в старшем ребёнке, закрывая глаза на все его выходки, чем муж не был доволен. — Спокойной ночи.       Родители кивнули, а после со вздохом обернулись друг к другу, вновь крепко обнимаясь. Даже спустя пятнадцать лет они не утратили того цветка любви, который с каждым годом только становился больше и больше. Конечно, ссоры с их разными характерами и взглядами на жизнь случались постоянно и наверняка их будет ещё много. Но несмотря на это, Эда была просто невероятно рада, что тогда не улетела, а Серкан, что поспешил её остановить.       Влюбленные ведь всегда найдут дорогу друг к другу. — Сильно устал? — тихий голос пронзил тишину ночной террасы. — Около тебя я забываю дышать, жизнь моя. Какая усталость? — усмехнулся он, крепко прижимая к себе за талию женщину своего сердца. Эда закатила глаза и слегка ударила его плечу, отчего он наигранно шепнул: «ауч». — Вредина. — Но твоя.       Женщина с искренней улыбкой смотрела в голубые глаза и чувствовала всё тот же трепет, что и тогда, когда он впервые её поцеловал. Это был её человек души. Её жизнь. — Я люблю тебя, Серкан Болат, — на выдохе произнесла Эда, смотря в невероятно тёплые глаза мужа. Тот лишь мягко улыбнулся, аккуратно положив ладонь на её щеку, нежно поглаживая кожу большим пальцем. — Наши чувства взаимны, Эда Болат…