Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Лили проснулась от того, что кто-то искусно и тихо сквернословил над ухом. Она поёрзала, уткнулась в пахнущую мятой подушку и замерла, ещё не до конца проснувшись. Лежать было тепло и приятно. Что-то мягко грело правый бок, мысли путались, и лес звеняще шелестел над ухом, убаюкивая, навевая сказочные сновидения об эльфах, их царстве и королеве… Королеве вереска. Лили зажмурилась.       — Магия тебя раздери!       Знакомый рассерженный голос вырвал её из полудрёмы. Лили привстала на локтях, зевая и хлопая мутными со сна глазами. Она находилась в тесной комнатке с низким потолком; в углу горел маленький камин, рядом располагался стол с двумя стульями и комод, а у противоположной стены — окно. Ярко горели свечи. Её укрывало серое пальто дяди, на полу около камина лежал цилиндр, а сам Честер сидел на ковре и махал волшебной палочкой, которая недобро искрила.       — Проклятая штуковина! — Дядя недовольно засопел, взъероша пятернёй кудрявые пепельные волосы, тронутые редкой сединой. — Работай же!       — Дядя Честер? — вполголоса позвала Лили. Он обернулся, встревоженно оглядел её — его глаза в отсвете пламени казались золотисто-карими.       — Крошка, я тебя разбудил?       — Не… нет, но… — Она посмотрела в окно, за которым расстилалась беззвёздная летняя ночь. Сине-зелёный свет двух лун тонкими лучами таял на подоконнике. — Но где мы? Как я оказалась здесь? И… сколько же я проспала?       — Около двенадцати часов, крошка. — Честер достал из бездонного кармана пальто флягу и вручил Лили. — Волшебство пагубно отразилось на тебе… так бывает с непривычки, пройдёт. Держи. От этого должно полегчать.       Лили сделала большой глоток и тут же отчаянно закашлялась: нос, рот и горло раздирало пламенем, глаза заслезились, стало трудно дышать.       — Что… что это за гадость?!       — Бренди, — пожал плечами Честер и убрал флягу назад в карман. — Обыкновенный вейтарский бренди из Рубиновых Земель. Лучшее лекарство против магии — алкоголь, детка, запомни.       Лили сочла за лучшее промолчать. Она села в кровати, завела за ухо светлую прядь и нахмурилась.       — Вы должны объяснить мне, в чём дело. Вы же… вы похитили меня! Привезли сюда, и… и сюда — это вообще куда?       — Мы всё ещё в Восточном Уитлише, — устало объяснил Честер, теребя пуговицу старого жилета. — Мне не хватило сил перебросить нас подальше… да и палочка окончательно сломалась… к тому же, мы ждём кое-кого. Лили, доверься мне: я знаю, о чём говорю. Тебе нельзя было оставаться дома.       Её зелёные глаза сверкнули.       — С чего мне вам верить? Я даже не уверена, дядя ли вы мне!       Честер нагнулся, порылся во внутреннем кармане пальто и, вытащив сложенный вчетверо листок, протянул его Лили.       — Прочти, пока я буду внизу. Я принесу тебе ужин, ты поешь, и я отвечу на все твои вопросы, детка.       Он скрылся за дверью, и Лили осталась в комнате одна. Она повертела в руках письмо — а это очевидно было оно, судя по штампу Королевской почты и линии разреза — вздохнула, прикусила губу и резко развернула его. В глаза бросился аккуратный мамин почерк. «Милый Честер, — гласило письмо, — ты не представляешь, какую радость мне доставило твоё прошлое послание. Я не находила себе места после твоего рассказа о плавании через Южное море и засаду в Алых Скалах. Прошу тебя, брат, будь осторожнее, и помни, что на земле есть люди, тревожащиеся о тебе…» Лили не нашла в себе сил читать дальше: она спрятала лицо в ладонях и расплакалась. Мама! Это писала её мама, сомнений нет! Но почему она никогда не рассказывала о своём брате, если все эти годы вела с ним переписку?       Вернулся Честер с подносом в руках. Лили спешно утёрла красные глаза и принялась за еду: голод уже давал о себе знать, она ведь ничего не ела с самого утра. Правда, суп показался ей жидковатым, хлеб — пресным, а мясо — жёстким, но Лили съела всё до последней крошки и поблагодарила дядю за заботу — он с улыбкой потрепал её по светловолосой голове и сел на стул, закурив трубку. По комнате поплыл вязкий запах каких-то трав.       — Теперь, детка, — произнёс Честер после второй затяжки, — можешь спрашивать.       На языке у Лили крутилась сотня вопросов, но она была так взволновала материнским письмом, что тут же выпалила почти не задумываясь:       — Почему мама никогда не говорила о вас?       Честер безрадостно усмехнулся, почесал проколотое ухо.       — Что ты знаешь о жизни волшебников, крошка? Таких волшебников, каким был я, а не деревенских ведьм и колдунов или, упаси магия, тех ребят, которые шатаются с посохами по лесам и приносят человеческие жертвы, чтобы обрести бессмертие? Я работал в Ведомстве. Был полевым агентом. Волшебник, детка, это не только профессия, это новая жизнь. И в ней нет места твоему прошлому. Ты не знаешь, куда тебя отправят завтра, с какой тварью придётся разбираться через неделю и кто возжелает твоей смерти в следующем месяце. Волшебник — плащ без лица. Мы меняем имена, придумываем себе вымышленные истории, у нас нет ни семьи, ни дома… одна работа.       Честер умолк, покуривая и глядя в огонь, бросавший красные тени на его загорелое лицо, на бровь со шрамом и крепкие руки в застарелых ссадинах. Лили обняла колени и притихла на кровати. Трещали дрова в камине. Дядя хмыкнул, прикусив трубку зубами.       — Я не мог подвергать опасности семью. Джилл — особенно. Отцу никогда не было до меня дела, но твоя мама… я её любил. И она меня — тоже. Всегда. И если бы кто-нибудь узнал, как я к ней привязан, то могли бы через неё давить на меня. Поэтому мы переписывались тайно и почти не встречались. Даже твой отец не знал обо мне.       Лили не ответила, и Честер вздохнул.       — А потом, после моего увольнения, стало ещё труднее.       — Но за что вас уволили? — осторожно спросила она. Дядя пожал плечами, выпуская ровное колечко фиолетового дыма.       — Я самовольно покинул свой полк. Вернее, пытался поднять в нём мятеж, но безуспешно. И ушёл сам.       Лили распахнула зелёные глаза.       — Но почему?       Честер взглянул на неё со спокойной доброй улыбкой и сказал, как о чём-то незначительном и обыкновенном:       — Я перестал верить в идеалы этой войны. Но это слишком грустная история, крошка, я расскажу тебе её после… ведь у тебя наверняка остались ещё вопросы?       Лили кивнула. Ей очень хотелось узнать, как именно дядя покинул армию, но сейчас было важнее другое.       — Вы сказали, что… что за мной придут и что вы знаете, как снять моё проклятье.       Честер снова набил трубку какими-то пахучими сушёными травами и, прикрыв глаза, развалился на стуле, закинув ноги в сапогах на стол. Лили слабо кашлянула: аромат дурманил и бил в нос, как сильный одеколон. От него клонило в сон.       — Тебе известно, что эльфы похищают людей, — вполголоса произнёс Честер. — Не только детей, но и мужчин, и женщин. Зачаровывают пением, уводят в холмы, утаскивают в леса, где люди навсегда пропадают. Тех, кто вернулся из эльфийских краёв, очень мало. И они ценны для государства. Война с эльфами длится долгие столетия, и если бы Ведомству удалось выяснить тайны эльфийской магии, перевес был бы на нашей стороне.       Лили не понимала, зачем дядя это говорит. Честер распахнул глаза, отливавшие янтарным.       — Пятнадцать лет назад твоя мама заблудилась в лесу в сумерках. Опасное время… колдовское, как и час перед рассветом. Стояла середина лета. Джилл пыталась найти дорогу домой, но не успела. Её настигли эльфы. Она пряталась в роще, но её выволокли почти силой, окружили и уговаривали остаться в лесном царстве навечно, суля блаженство и бессмертье. А Джилл… она отказалась. — Лили увидела, как по губам Честера скользнула задумчивая гордая улыбка. — Моя сестрёнка… она сумела воспротивиться эльфийскому колдовству.       Несколько минут в комнате царило хрупкое молчание, нарушаемое лишь треском разъедаемых огнём дров, затем Честер вновь заговорил:       — Но у магии свои планы на людей, и от эльфов добра ждать нечего. Джилл отпустили, но взамен потребовали, чтобы она отдала им своего первенца. А что сказано эльфом, то услышано судьбой.       Честер проследил за фиолетовым кольцом дыма, поднимавшемся к потолку, тактично давая Лили время переварить услышанное.       — Этим первенцем… была я? — едва слышно спросила она, сглатывая вязкую слюну. Честер кивнул. — Но почему я… я имею в виду… я не…       — По счастливой случайности именно в это время я приехал тайком увидеться с ней. Джилл была в ужасе, я утешил её как смог. Томашу рассказывать было нельзя, как наказали эльфы, иначе они бы забрали и мать, и ребёнка, но насчёт меня они ничего не говорили — и я посоветовал ей переехать на родину Томаша, в Восточный Уитлиш, подальше от лесов, чтобы эльфы вас не отыскали. Конечно, проклятье дало бы о себе знать рано или поздно, но так мы бы хотя бы выиграли время, пока я искал средство отвести эльфийскую магию.       — Поэтому я видела странные сны… и слышала лес, и… поэтому?       Честер опять кивнул.       — И зелёные глаза, разумеется, тоже дар эльфов. Они отметили выбранного ими ребёнка. Лили, в тебе смешалась людская кровь, магия волшебника и эльфийское чародейство. В конце концов, ты моя племянница, крошка, и я не исключаю, что ты можешь быть наделена даром. В любом случае, колдовство эльфов течёт в тебе, и оно очень опасно. От него надо избавиться.       — Вы нашли способ? — выдавила Лили. За последние полчаса она узнала слишком много новостей, от которых голова шла кругом и становилось трудно думать. Хотелось упасть на подушку и отоспаться дня три, а потом вернуться к маме и папе и навсегда забыть об эльфах, волшебстве и странном дядюшке.       Но мама и папа мертвы, эльфийское проклятие нависло над ней, а дядя — единственный, кто знает выход из окружающего её кошмара.       Честер убрал трубку в карман.       — Ты, конечно, слышала о Мальгафаре.       — Кто о нём не слышал! Заколдованный остров, вечно меняющий своё положение. На нём находится школа волшебства…       — Не просто какая-то школа волшебства, — слегка обиженно перебил Честер, — а древнейшая и лучшая на всех Землях. Я сам её закончил. Мальгафар недаром зовут Сердцем магии: он — сосредоточие чародейской энергии, самое могущественное место в мире. Потому на нём и основали первую школу для волшебников. Там найдётся достаточно силы, чтобы снять твоё проклятие, детка, и именно туда мы и направимся.       У Лили закружилась голова. Они поедут на Мальгафар? На тот самый Мальгафар, куда мечтает попасть каждый? Говорят, там в таинственных рощах водятся единороги, которых с рук кормят младшие школьники, а старшие по звёздам читают будущее. Старейшая школа магов в Эклипсе… о её загадочной директрисе, носящей прозвище Утренняя Звезда, ходило едва не столько же легенд, сколько о самом острове. Никто не знал её настоящего имени, и шептались, что она разменяла не одно тысячелетие и застала ещё те времена, когда драконы были не приручены, а Туманные Земли полностью принадлежали феям и эльфам.       Честер прервал её мечтания:       — На сегодня вопросов довольно, крошка. Уже поздно. Тебе стоит отдохнуть: мы уйдём рано утром. — Он подсел к ней на кровать и погладил по плечу. — Ложись.       Лили вовсе не хотелось спать, но перечить дяде она не стала: улеглась поудобнее, накрывшись его пальто, и прикрыла глаза. Честер вполголоса запел колыбельную, водя пальцами по лбу и щекам племянницы. Лили накрыла дрёма; проскользнула мысль, что волшебники наверняка умеют как-то колдовать и без палочки и дядя нарочно наслал на неё сон. Она приоткрыла слипающиеся глаза и пробормотала:       — Я знаю эту песню… мама пела мне её…       Честер улыбнулся.       — Ничего удивительного. Наша мама пела её в детстве нам с Джилл. Спи.       На следующий день дядя разбудил её на рассвете — бодрый, одетый и весёлый. Пока Лили умывалась над тазом с водой, Честер принёс ей завтрак и сам сел рядом, зажав трость коленями и безуспешно пытаясь починить свою палочку. Та лишь плевалась сиреневыми искрами и наотрез отказывалась работать. Честер разочарованно вздохнул и пристегнул палочку к поясу.       — Значит, если что стрясётся, будем отбиваться по старинке.       Заплетающая волосы Лили заметила кобуру у его бедра.       — Вы носите с собой… оружие?..       — Конечно, детка, — усмехнулся Честер. — Если магия и подводит, то пуля — никогда. Ни один уважающий себя волшебник не выйдет на дело, не имея пистолета под рукой на всякий случай.       Дядя упрятал её походную сумку к себе в карман, объяснив, что на него наложено особое расширяющее заклинание, которым пользуются все маги, и они вышли из гостиницы, зашагав по проторенной дороге на запад. Лили задумчиво осматривала раскинувшиеся до самого горизонта луга, покрытые зябкой росой, и хмурое утреннее небо. Лето в Туманных Землях всегда выдавалось дождливым и сырым, а на побережье — тем более. Затяжные июльские ливни были привычны для Восточного Уитлиша. Лили завидовала дяде, который, по его словам, побывал и на солнечных Бесконечных Равнинах, и в жарких Рубиновых Землях, и на Островах Вулканов, где до сих пор водились дикие драконы. Кто знает, может, после снятия проклятья он возьмёт её с собой в какое-нибудь путешествие… а потом она, разумеется, вернётся домой, в За-Дюнами, к Элинор. Письмо няне Лили написала ещё в гостинице: не хотелось, чтобы домочадцы волновались понапрасну. Она уверяла няню, что у неё всё в порядке, просила её не искать и обещала вернуться как можно скорее.       — Её Величеству, без сомнения, уже доложили о тебе, — говорил Честер, пристукивая тростью по дорожным камням. — Летиция — умная женщина. Она знает, что в слухах порой бывает намного больше правды, чем в официальных новостях. А ты… дочь погибших пассажиров «Атланты», зеленоглазое дитя, отмеченное эльфами… королева многое поймёт, а чего не поймёт, о том догадается. У нас в Ведомстве хорошая разведка.       — Но какое ей дело до меня? — спросила Лили, нагоняя дядю. — Моё графство на самой окраине… да в За-Дюнами даже толковой ведьмы не сыщешь! Вряд ли Её Величество знает о моём существовании.       Честер усмехнулся, прихлопнув себя по цилиндру.       — Не стоит недооценивать моих бывших коллег, детка. Порой главная задача волшебника — оставаться незаметным, и, поверь, мы прекрасно с ней справляемся. Ты даже не вспомнишь случайного прохожего, который окажется сотрудником из Отдела Государственной Безопасности и через пять минут будет телеграфировать о тебе в столицу. Волшебники могут быть где угодно.       Лили плотнее закуталась в пальто и прибавила шаг. С моря несло холодным ветром.       — Тебя могут забрать в Ведомство для опытов, — продолжал Честер. — В Отдел по Борьбе с Вредоносными Чарами, к примеру. Там лечат оборотней и вампиров… пытаются лечить. Нам надо быть очень осторожными, детка, ты ведь понимаешь?       Лили понимала. Она заправила мягкие светлые пряди за уши и вздохнула. Сердце сжимали стальные жгуты страха, пробиравшегося ледяными мурашками по позвоночнику: оказаться в лабораториях Ведомства в качестве подопытного кролика вовсе не хотелось. Честер заметил её состояние и приобнял с задорной улыбкой, стараясь подбодрить.       — Не трусь, детка, твой старый добрый дядюшка знает, что делать. И мы будем не одни. Скоро доберёмся до заброшенной водяной мельницы и подождём там мою хорошую знакомую. Она поможет нам.       Мельница действительно вскоре выросла на горизонте: покосившееся каменное здание, заросшее густым мхом. Под ней протекала мелкая безымянная речушка. Рассыпчатая тишина нависла над округой, и гонимые ленивым ветром облака наполовину скрыли сонное утреннее солнце. Пахло сыростью и землёй. Честер знаком приказал Лили остановиться, огляделся и прищурился, облизнув сухие губы. Племянница замерла за его спиной.       — В чём дело?..       — Тс! — цыкнул на неё Честер, настороженно переминаясь с ноги на ногу. — Интуиция волшебника… что-то не так.       Лили поёжилась. Лес внутри заунывно запел, окутал угрожающим молчанием, и ощущение нависшей над ними беды стянуло горло. Честер замер — а затем внезапно потащил племянницу на себя:       — Берегись!       Над головой просвистела пуля, впившаяся в поросшую зелёным мхом стену мельницы. Крошкой осыпался камень. Насмерть перепуганная Лили инстинктивно вжалась в землю, заткнув уши, а Честер, вскочив, выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в подступивших разбойников. Их было шесть или семь — в рваных рубахах, простых холщовых штанах и дырявых сапогах. Один из них коротко вскрикнул, другой, выругавшись сквозь зубы, схватился за бедро. Честер улыбнулся и взял на мушку третьего.       — Давайте разойдёмся миром, господа. Не думаю, что вам охота связываться с волшебником.       — Если ты волшебник, что ж ты не колдуешь? — выкрикнул одноглазый коротышка, ободрённый тем, что дуло пистолета смотрело не на него. Честер неопределённо пожал плечами.       — Могу показать удостоверение.       Осмелевшие разбойники двинулись вперёд, и Честер выстрелил. Но пистолет заклинило. Времени разбираться с ним не было; Честер, досадливо отбросив его в сторону, потянул за набалдашник трости, обнажив длинное плоское лезвие. Лили испуганно придвинулась к стене, наблюдая за блеском стали.       Улыбка Честера стала шире.       — На вашем месте я бы не испытывал судьбу, господа, — вкрадчиво сказал он. — Я обучался у монахов Облачных гор, и…       Его прервал звук выстрела. Честер нырнул вниз, но пуля всё же чиркнула по его боку, влепившись в стену над головой вскрикнувшей Лили. Охнув, Честер невольно перехватил рукой рану — на жилете расползалось тёмное кровавое пятно.       Разбойники бросились на него. Кое-как поднявшись, Честер сбил одного из нападавших с ног и задел по плечу второго, но было ясно, что долго он не протянет. Лили с ужасом наблюдала за схваткой. Ещё немного — и дядя не сможет уклониться от очередного выстрела, пропустит удар, и тогда…       — Как ты умудрился в это вляпаться, Уитфорд?       Они подняли головы: на стене стояла невысокая темноволосая женщина в синей колдовской накидке, наброшенной на белую рубашку, в мужских брюках и сапогах. Честер облегчённо улыбнулся.       — Милая! Ты, как всегда, вовремя!       Аристомаха спрыгнула вниз и резко провела по воздуху палочкой. Заклубился синий дым, затрещали искорки волшебства: Лили ощущала, как они покалывают кожу. Чужое желание, воплощённое магией. Разбойники с визгом бросились врассыпную, но одноглазый всё-таки успел на прощание выстрелить в сосредоточенно колдующую Аристомаху. Честер заметил это: кинулся вперёд и привалил подругу к земле, укрыв собой; над ними просвистела пуля.       — Теперь ты у меня в долгу, дорогая, — подмигнул он ей. Аристомаха выразительно фыркнула.       Разбойники исчезли. Лили встала, ощущая, как сердце колотится в горле и подкашиваются колени. Виски будто тисками сдавило. Страх ещё запоздало трепыхался в желудке, её слегка мутило, в голове звенел лесной ветер, но Лили овладела собой и стиснула кулаки. Она не должна показывать свою слабость, не сейчас, когда дяде плохо.       — Ты в порядке, крошка? — обеспокоенно спросил Честер, встряхнув её за плечо. Лили отупело закивала: её всё ещё била мелкая дрожь. — Ничего, девочка моя, ничего… всё закончилось. Иди сюда, детка: позволь представить тебе мою школьную подругу и лучшую сотрудницу Магического ведомства. Аристомаха Бесстрашная, прошу любить и жаловать!       Лили взглянула на дядину знакомую: лицо, как и у Честера, покрыто неравномерным загаром, не врождённым, а приобретённым в долгих путешествиях; фигура невысокая и аккуратная; длинные тёмные кудри; серебряная серьга в левом ухе; верхняя губа чуть короче нижней, отчего кажется, будто женщина вечно улыбается, и в противовес обманчивому впечатлению — серьёзные каре-зелёные глаза. По спине Лили прошли мурашки. Аристомаха оглядела её с ног до головы и удивлённо повернулась к Честеру:       — Уитфорд, это… твой ребёнок?..       Честер хмыкнул.       — Мой, но не в том смысле. Ты ведь знаешь моё правило, дорогая: не оставлять за собой следов и детей…       Его лицо исказила гримаса боли; он схватился за бок и, пошатнувшись, осел на землю. Бросившиеся к нему Аристомаха и Лили успели поддержать его и не дать упасть. Честер кивнул племяннице, подмигнул Аристомахе и выдавил из себя передёрнутую судорогой улыбку; Аристомаха торопливо расстегнула его пальто и уставилась на промокший от крови жилет. Лили ахнула и зажала рот руками.       — Тише, милая, ти… ай! — зашипел Честер. — Я понимаю, что тебе не терпится меня раздеть, но не при детях же!..       — Ты ранен!.. — выдохнула Аристомаха. Честер неловко покосился вниз, мотнул головой, отчего на землю слетел цилиндр, и повёл плечами:       — Неужели? Ну, ты поцелуй, и всё пройдёт… ох!..       — Дурачок-дурачок-дурачок! — Она обхватила его лицо руками и покачала головой. — Назови хоть одну причину, по которой я должна тебя поцеловать?       Честер свёл брови надо лбом.       — Я из Льюслака.       Аристомаха фыркнула и помогла ему улечься на землю.       — Убедительно. — Она махнула застывшей в стороне Лили. — Поможешь мне поставить палатку и развести костёр: заварим травы, смочим рану, перебинтуем, и завтра будет как новенький.       Поняв, что поцелуй ему не светит, Честер обиженно откинулся на спину и показательно закрыл глаза.