Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      В итоге ставить палатку и разводить костёр Аристомахе пришлось самой, потому что Лили, выросшая в тепличных условиях и ни разу не покидавшая родной город, не умела ни того, ни другого. Она виновато сидела около Честера, которому под голову подложили его же свёрнутое пальто, и исподволь наблюдала за дядюшкиной знакомой, быстро взявшей всё в свои руки: взмахом палочки она разожгла найденный Лили хворост, вытащила из своего кармана просторную непромокаемую палатку, установила её и, повертев палочку в руках, привычным движением пристегнула её к поясу. Честер приоткрыл один глаз и прокомментировал:       — Вижу, ты не растеряла сноровку, дорогая.       Аристомаха не ответила и обратилась к Лили:       — В травах разбираешься?       Та замешкалась, во все глаза разглядывая раскинувшийся над головой тканевый потолок.       — Я… да, немного, мы с мамой как-то…       — Хорошо, — кивнула Аристомаха. — Мне нужен шалфей и велианелла жёлтая. Составим припарку, чтобы обеззаразить рану… и перебинтуем. Леповика, думаю, у него найдётся…       Лили кивнула, откинула полог палатки и неслышно выскользнула наружу, не смея спорить: от подруги дяди веяло сдерживаемой силой, тревожить которую не хотелось. Аристомаха проводила девочку взглядом и пристально посмотрела на Честера.       — Где твоё казённое имущество?       Он улыбнулся.       — Где-то в кармане. Поищешь?       Аристомаха опустилась на колени и засунула руку в бездонный карман его жилета. Карман оказался ожидаемо глубоким, так что рука утонула в нём по самое плечо; Аристомаха слегка пошатнулась и едва не упала на Честера, опершись второй рукой на пол для равновесия. Их носы чуть не столкнулись, и Честер одарил её обворожительной улыбкой, на которую Аристомаха только фыркнула.       — Я надеюсь, Уитфорд, — наконец произнесла она, выпрямляясь и сжимая в кулаке его носовой платок, — ты объяснишь мне, что это за ребёнок и в чём дело.       — Разумеется, дорогая, — откликнулся он. Аристомаха расстелила платок на земле, и из него выскочила небольшая деревянная тумбочка. Когда-то она стояла в кабинете Честера в Магическом ведомстве, и, уходя, Честер захватил её с собой, предусмотрительно рассудив, что в жизни ситуации бывают разные и рано или поздно содержимое тумбочки может ему понадобиться. Честер предпочитал быть готовым к неприятностям. Аристомаха выдвинула первый ящик, порылась в нём и вытащила хрустящий мешочек.       — Отлично. Леповика. — Она подбоченилась. — Я жду, Уитфорд: в какую авантюру ты ввязался на сей раз?       Он беспечно поёрзал плечами и скрестил руки на животе.       — Лили — моя племянница. Она одна из отмеченных эльфами… ты видела её глаза? Зелёные… яркие, чистые. В них плещется магия.       — Её похитили? — быстро спросила Аристомаха.       — Нет. Эльфы одарили её магией ещё до рождения. Лес зовёт её к себе… ты знаешь, как это бывает, милая.       Аристомаха облизнула губы и промолчала.       — Я обещал её матери позаботиться о ней, — продолжал Честер. — Проклятье не даст ей спокойно жить… надо его снять. Я переправлю её на Мальгафар, к Утренней Звезде: она наверняка знает, что делать.       Брови Аристомахи изогнулись, и она откинула с плеча накидку.       — На Мальгафар? Уитфорд, ты сошёл с ума! Тебе прекрасно известно, что туда отплывают корабли лишь из столичных портов, а соваться в Аллорден сейчас, когда Чаропол землю носом роет, чтобы найти тебя, — чистое безумие!       — Я предпочитаю называть это творческим подходом.       — Зови как хочешь, — раздражённо бросила Аристомаха. — Менее идиотским от этого твой поступок не станет.       Она свернула платок и вернула его Честеру. В палатку вошла Лили с пучком лечебных трав в руках, и ссора была отложена: Аристомаха достала из своей накидки старый маленький котелок, подогрела в нём на огне воду, сварила в ней шалфей, леповику и велианеллу и в полученной жидкости вымочила собственный носовой платок. Забившаяся в уголок Лили наблюдала за происходящим с волнением и неподдельным интересом. Аристомаха подошла к Честеру и вновь встала на колени.       — Будет щипать, — предупредила она. Он хмыкнул.       — Потерплю.       Аристомаха расстегнула его жилет и рубашку, залитые тёмно-красными пятнами, липкие и влажные от пота и впитавшейся в ткань крови, и задумчиво оглядела живот и грудь, покрытые крупными, криво зарубцевавшимися шрамами.       — Их стало больше, — сказала она, осторожно касаясь пальцами простреленного бока.       — Ну конечно. В последний раз ты латала меня года… три назад?       — Три с половиной.       Честер кивнул.       — А с тех пор была стычка с вампирами, тот эпизод с отравленным платком королевы Иммариэль и заварушка в Пламенном Городе…       — Ты и туда влез?       Он пожал плечами, и Аристомаха со вздохом покачала головой.       — И почему я не удивлена?       Она приложила смоченный в отваре платок к ране, и Честер, прикусив губу, издал нечленораздельное шипение, всё ещё стараясь улыбаться. Аристомаха взяла его за запястье, тряхнув тёмными кудрявыми волосами.       — Потерпи ещё немного. Припарка быстро поставит тебя на ноги. — Она достала из накидки связку бинтов и размотала её. — Оставим компресс на ночь для верности, и к следующему утру ты точно будешь в порядке.       Честер приподнялся на локтях, и Аристомаха начала ловко и привычно перебинтовывать его, почти вплотную к нему прижимаясь. Закончив, она встала и заметила Лили, притихшую в углу. Взгляд Аристомахи смягчился.       — О еде, полагаю, вы не подумали?       Честер развёл руками.       — Мы не планировали задерживаться здесь надолго, дорогая.       — Твои планы вечно катятся псу под хвост, Уитфорд.       — Потому что ты их не одобряешь?       — Именно. Как не одобряю и твою идею отвезти девочку в столицу.       Лили наморщила лоб.       — В Аллорден? Зачем?       Аристомаха взглянула на Честера.       — Ты ей ещё не сказал?       — Сказал, но… но не совсем… я ждал тебя, дорогая. Хотел попросить тебя о помощи.       — Зачем тебе моя помощь?       — Потому что мы идём в столицу.       — А для чего мы идём в столицу? — нетерпеливо повторила Лили. Аристомаха потёрла виски и села около Честера на землю.       — Эльфийское проклятие можно снять лишь на Мальгафаре, а попасть туда можно только из столицы. Из аллорденских портов на Мальгафар несколько раз в год отплывают корабли: привозят и забирают школьников и доставляют провизию. И попасть на такой корабль почти невозможно — уж твоему-то многоуважаемому дяде должно быть об этом известно, он пытался.       — Как и ты, — парировал Честер.       — Я устроилась помощницей кока!       — А я — юнгой!       Аристомаха сердито фыркнула и продолжила:       — Но твоему дядюшке в Аллордене будут не рады. Он уже пять лет в розыске, и Чаропол…       — Ты в розыске? — ахнула Лили. — Значит, т-ты… преступник?       Честер виновато шмыгнул носом.       — Я не то чтобы преступник, детка…       Аристомаха фыркнула громче.       — Ну да, всего-то сбежал из действующей армии, не вернул палочку и удостоверение, когда его вышвырнули из Ведомства, казённое имущество прихватил… я упоминала, что он завёл интрижку с королевой?       У Лили похолодела спина.       — У тебя… был роман с королевой?..       — Неправда! — возмутился Честер. — Ничего подо…       — Был, — хладнокровно перебила Аристомаха. Честер обиженно взглянул на неё.       — Милая! Как ты можешь! Летиция… она просто…       — Дай угадаю: оказалась весьма симпатичной и сочла, что ты тоже недурён собой? — язвительно поинтересовалась Аристомаха. Честер промолчал, и она выразительно покачала головой. — Ладно. А сейчас выкладывай: зачем вам нужна я?       Честер повернулся на здоровый бок.       — Мне в столицу путь заказан… но не тебе, дорогая.       Аристомаха даже поперхнулась негодованием.       — Ты хочешь, чтобы я отвела её в Аллорден? — Она ткнула пальцем во вздрогнувшую Лили. — И тайком посадила на корабль под носом у охраны, Чаропола и Ведомства?       — Рад, что мы понимаем друг друга с полуслова.       Аристомаха хмуро дёрнула щекой и достала палочку. Лили зябко поёжилась. Ссора двух волшебников — пожалуй, худшее, что могло бы случиться с ними в их теперешнем положении. Отчего-то казалось, что дядюшкиной подруге лучше не переходить дорогу, если не хочешь наутро проснуться козой или лошадью. Или не проснуться вовсе.       — Уитфорд, позволь мне поговорить с тобой… лично.       Лили внутренне выдохнула и решила, что её всего-то попросят выйти, но Аристомаха коснулась светящимся кончиком палочки виска Честера и замерла, глядя ему в глаза. Начался телепатический разговор, незаметный для посторонних, самая приватная из существующих бесед, позволяющая передать многогранные оттенки мыслей, подмыслей и даже сверхмыслей.       — Уитфорд, мне это не нравится. Ты знаешь, чем рискуешь. — Отрезанная голова, кровоточащее горло, шея в петле.       — Знаю, милая. Они меня не поймают. — Светящиеся буквы «Честер Неуловимый Уитфорд».       — Даже если и нет… даже если ты не сунешься в столицу… рано или поздно Ведомство тебя найдет. — Женщина в колдовской накидке и с перемазанным кровью ртом. Грозящий палец.       — На что ты намекаешь? — Красный вопросительный знак.       — Это твой шанс, Уитфорд. Отдай девочку Ведомству, и с тебя снимут все обвинения. Королева смилостивится. — Грамота о королевской амнистии.       — О чём ты, Ариста?! Ты ведь не серьёзно, правда? — Округлившиеся от ужаса глаза. — Лили — дочь моей сестры. Я не могу отдать её в лапы парням из Ведомства или королевским ищейкам. Они её замучают. Нет. Ни за что.       — Как пожелаешь, Уитфорд. Я только предложила. Прости. Не думала, что девочка так важна для тебя… когда ты её встретил? День назад? Два? — Перелистываемые листки календаря.       — Я обещал Джилл. Я не брошу её.       — Извини.       Аристомаха встала и спрятала палочку.       — Я схожу в ближайший посёлок за продуктами. Могу взять девочку с собой, если…       — Да, можно, пожалуйста? — выпалила Лили, подскочив, и, смутившись, затараторила:       — То есть, если вам не сложно, я бы…       — Хорошо. Идём, — коротко ответила Аристомаха. — Уитфорд, не двигайся и жди нас. Мы скоро вернёмся.       — Да уж куда я денусь, — донеслось в ответ.       Лили выбралась из палатки, кивнув дяде на прощание, и заспешила вслед за волшебницей в поля. Аристомаха шла быстро и уверенно. Лили семенила позади, глядела на неё и думала, что, наверно, всегда мечтала быть такой — сильной, храброй, независимой… Подруга дяди, конечно, побывала в разных интересных местах и встретила много интересных людей… и даже не совсем людей… может быть, она и с оборотнями сражалась? И летала на драконах? Лили отчаянно хотелось с ней подружиться, и она спросила невпопад:       — А вы… вы ведьма?       Аристомаха вздрогнула, но не остановилась, лишь насмешливо повела плечом:       — Нет. Ведьмы — это шарлатанки без диплома, недоучки, а я окончила школу магии на Мальгафаре. И пока ты не спросила: метла мне нужна только для того, чтобы подметать пол, запомни, милочка. Я волшебница. Чувствуешь разницу?       Лили уткнулась взглядом в землю. Ей стало неловко.       — Да… да, простите.       Аристомаха взглянула на неё и смягчилась. Каре-зелёные глаза ласково затеплились.       — Не бойся. Я тебе не наврежу… ты очень дорога своему дяде. Он обязательно позаботится о тебе, а я помогу ему в этом.       В посёлке они пробыли дольше, чем думали, и вернулись ближе к полудню. По пути назад их настиг лёгкий дождь, который Аристомаха не стала отводить: она объяснила Лили, что волшебник живёт в гармонии с окружающим миром и как можно реже нарушает естественный ход вещей, чтобы не сместить баланс мироздания. Лили слушала с любопытством. Ей очень хотелось прикоснуться к настоящему колдовству, овладеть им, научиться управлять силой, которая таилась у неё внутри и звенела лесными голосами в ушах.       — Дядя сказал, — произнесла она, запинаясь, — что я тоже могу быть… ну, как вы…       Аристомаха фыркнула.       — Мечтаешь стать волшебницей?       Лили кивнула, покраснев. Аристомаха вздохнула.       — Все хотят обрести магию… и никому не хочется за неё платить. А сила требует платы, милочка. Да, волшебники живут дольше обычных людей, но после смерти их души не обретают бессмертие, а навек растворяются в магии. Некоторые… некоторые расплачиваются ещё при жизни: мужчины — безумием, а женщины… — Её голос сел. — Бесплодием.       Лили ничего не ответила.       Вернувшись к мельнице, они с Аристомахой на скорую руку сварили суп и разлили его по плошкам. Честер благодарно кивнул, принимая из рук подруги миску с горячей ароматной жижей.       — Ты меня починила, дорогая: рана почти не болит.       — Скажи спасибо, что я, в отличие от некоторых, не прогуливала уроки первой магической помощи в школе.       Честер цокнул языком.       — Разве я виноват, что у меня нашлись дела поинтереснее?       — Какие? — поддразнила его Аристомаха. — Бегать за третьекурсницами?       Лили ела молча: у неё было, о чём подумать и с чем разобраться, но неприятности этого дня дали о себе знать, и после позднего обеда, который больше походил на ранний ужин, её потянуло в сон. Утро вечера мудренее. Она выспится, и завтра они двинутся в столицу… и всё будет хорошо. Дядя позаботится о ней.       Честер достал из кармана игральные карты и начал вертеть их в руках, проворачивая простенькие, но эффектные трюки: доставал пропавшую карту из-за уха Лили, менял у карты масти, заставлял карты исчезать. Лили глядела раскрыв рот. Ничего подобного она никогда не видела.       — Что это?       — Обыкновенные фокусы. — Размявшись, Честер спрятал колоду обратно. — Этому учат на первом курсе: чтобы постичь истинное волшебство, надо сначала разобраться, как работает поддельное. Поступишь в школу — сама разберёшься.       — Не забивай девочке голову ерундой, — подала голос Аристомаха, вернувшись в палатку: она тушила костёр. На улице уже темнело. — Ещё не известно, волшебница ли она.       Он подпёр щеку кулаком.       — У меня есть все основания так считать. Каждый, кто был отмечен эльфами, уже не человек… ты сама знаешь.       Аристомаха побледнела и через силу кивнула. Честер помолчал.       — И, полагаю, ты выяснишь, волшебница ли она, когда отвезёшь её на Мальгафар.       Лили замерла с тарелкой в руках. Аристомаха с минуту смотрела на Честера, а потом усмехнулась и хлопнула себя по колену.       — Честно, я вообще не понимаю, почему решила помогать тебе, Уитфорд. Ты же идиот.       — Возможно, — согласился Честер. — Но согласись, идиот обаятельный.       — Будь ты хоть вполовину не таким обаятельным, палочка у тебя была бы цела. — Аристомаха села, скрестив ноги. — И кстати, о ней: её надо чинить. Иначе вы пропадёте, Уитфорд. Я знаю одного гнома в Сникси, это как раз на пути к столице — заскочишь к нему и подправишь палочку.       — Как прикажешь, милая, — моргнул Честер.       Незаметно подкралась сырая летняя ночь. Лили уснула первой, свернувшись калачиком в уголке; Честер засопел через полчаса. Аристомаха ещё покараулила на улице, разогнав облака и попытавшись, как в школе на уроках астрологии, прочесть будущее по звёздам. Но будущее оставалось туманно. Силы магии явно не благоволили ей сегодня. Аристомаха тихо выругалась и вернулась в тёмную палатку, замерев у входа: скользнувшие из приоткрытого полога лучи двух лун, жёлто-голубые, прокрались про профилю Честера, высветив его вздёрнутый нос, высокий лоб и чёткую линию рта. Аристомаха помедлила. Сердце мерно отсчитывало удары, и в горле пересохло. Аристомаха опустилась на землю около Честера, окружила их сферой неслышимости и бережно, словно боясь вспугнуть, коснулась его небритой щеки дрожащими пальцами. Он не проснулся. Её губы задрожали в нервной улыбке; Аристомаха погладила его по щеке, по виску, тронула посеребрённые кудрявые пряди надо лбом.       Неожиданно Честер распахнул глаза, блеснувшие серым, взял её за предплечье и потянул на себя: Аристомаха оказалась лицом к лицу с ним. Его дыхание трепетало у неё на губах. Судорожно вздохнув, она заправила за уши тёмные волнистые пряди.       — Не спишь? — отчего-то шёпотом спросила она, склонившись над ним.       — Как видишь, — ответил он. Аристомаха усмехнулась.       — А стоило бы. Ты должен спать, чтобы восстановить силы.       — Не сомневаюсь.       Аристомаха громко выдохнула и забралась на его бёдра сверху, осторожно, чтобы не растревожить рану.       — Я уйду на рассвете, иначе в Ведомстве меня могут хватиться.       — Хорошо, — шепнул он, отодвигая край её накидки. — Но ведь ещё не рассвет…       Аристомаха первая поцеловала его, зарывшись пальцами в кудрявые пепельные волосы. Их губы встретились смазанно, торопливо, испуганно; Честер приподнялся, обнял её за плечи и провёл рукой по напряжённой спине. Аристомаха не отпускала себя: всегда оставалась собранной, готовой к нападению и защите. Честер знал, каково это — вечно ожидать удара. Он побывал на двух войнах.       Аристомаха прижала его к земле и нависла сверху; Честер провёл носом по её шее.       — Я скучал по тебе, — признался он. Аристомаха с коварной улыбкой поёрзала на его бёдрах.       — Неужели? Так сильно скучал, что нашёл себе дочь колдуна?       — Как ты можешь, дорогая! — простонал Честер. — Тебе стоило назваться не Бесстрашной, а Бессердечной!       Аристомаха щёлкнула его по носу и игриво прикусила проколотое ухо, скользнув языком по серебряной серьге. Честер поцеловал её ещё раз, зарылся лицом в тёмные волосы; его умелые пальцы забрались под её накидку и добрались до пуговиц рубашки. Аристомаха мотнула головой.       — Нет… — Она заставила его откинуться на спину и зажала ему рот ладонью. Честер слышал её сбитое дыхание. — Ты ранен, а рядом спит твоя племянница…       Она вспомнила о сфере неслышимости и осеклась. Уловив её смятение, Честер стиснул её колени и стянул с неё синюю накидку, мягкой грудой ткани опавшую на бок. Аристомаха улыбнулась. Каре-зелёные глаза загорелись лукавым пламенем, делавшим её похожей на диких лесных ведьм. Она передумала.       — Ты должен быть послушным мальчиком и не шуметь, — обманчиво ласково произнесла она. — Тебе нельзя волноваться, помнишь? Рана может открыться. Поэтому веди себя тихо… пока я займусь тобой.       Обретя возможность говорить, Честер поинтересовался:       — Но утром ты всё же уйдёшь?       — Разумеется, — флегматично ответила Аристомаха и принялась снимать с себя рубашку.