Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      После обеда они собрались в покоях Гарольда, который, впустив коллег внутрь, запер дверь и уселся в высокое кресло, сведя кончики пальцев и закинув ногу на ногу; Альва скромно устроилась за столом, Честер прислонился к стене и скрестил руки на груди, а Аристомаха забралась с ногами на широкий мраморный подоконник. Над Крылатым Городом царил ясный жаркий полдень: солнечные зайчики прытко бегали по белым стенам, и за окнами шелестели деревья в королевском саду. Раздавались вскрики павлинов. Честер хмуро глядел на самодовольного Гарольда, на бледном лице которого застыло выражение надменного превосходства. Его бывший однокурсник не зря получил прозвище Гарольд Гордый — гордыни в нём действительно было хоть отбавляй. Честер бросил мимолётный взгляд на Аристомаху, заправившую за ухо тёмные вьющиеся волосы. О чём они могли говорить наедине и почему она ничего не рассказала ему, своему лучшему другу?       — Что ж, дамы и… прочие, — начал Гарольд, почесав нос с горбинкой и косо посмотрев на Честера. — О Мергольфе Великолепном известно многое и в то же время ничего неизвестно. О его изобретениях ходят самые разные слухи; большинство его артефактов утеряно, информации очень мало. И мы не можем с точностью сказать, чего нам стоит ожидать от Сердца Луны и его владельца. Я имею в виду…       — Минуточку, Гарри, — перебил Честер. — Если ты не запамятовал, среди нас есть профессиональный артефакторик. Если ты не возражаешь, может быть, передадим слово ему?       Он кивнул в сторону Альвы, которая смущённо сцепила пальцы и сглотнула. Гарольд сверкнул льдистыми глазами.       — Как пожелаешь, Уитти, — слащаво протянул он. — Ну, что расскажет нам наша юная коллега?       Аристомаха повернула голову, ничем не выказывая своей заинтересованности. Честер исподтишка наблюдал за ней.       — Кхм, я… я хочу сказать, что господин Гарольд во многом прав, — запинаясь, неуверенно начала Альва. Гарольд бросил на Честера торжествующий взгляд. — Артефакты Мергольфа действительно плохо изучены. Но кое-какие знания о них у нас всё же имеются; проводились исследования, на основе которых можно сделать несколько однозначных выводов. Во-первых, Сердце, как любой сильный амулет, не даст обнаружить себя при помощи магии. Оно отводит от себя поисковые чары. Во-вторых, оно может поработить своего владельца, если он не обладает достаточным колдовским потенциалом.       — Так что нам делать? — подала голос Аристомаха. Альва, явно осмелевшая и оседлавшая своего любимого конька, тряхнула светлыми волосами.       — Искать. Иначе никак. Думаю, имеет смысл обшарить нижние острова. Вдруг нам улыбнётся удача и Сердце окажется где-то там…       — Неплохо было бы обыскать подозрительных горожан, — вставил Гарольд. Честер снисходительно хмыкнул.       — Вложи в свою черепушку хоть каплю мозгов, Гарри: нам чётко приказали действовать как можно незаметнее.       Гарольд открыл рот, поймал тяжёлый взгляд Аристомахи, не суливший ничего хорошего, и тут же его закрыл, скрипнув зубами. Аристомаха слезла с подоконника и закинула на плечо край синей накидки.       — Не вижу смысла в дальнейших препирательствах: мы сейчас же выдвигаемся на острова. Разделимся и будем работать поодиночке — так быстрее. Встретимся вечером, обсудим результаты и договоримся о том, как будем действовать дальше. Удачи, господа.       Она кивнула Гарольду и Честеру, махнула на прощание Альве и вышла из комнаты. Немного помявшись, Альва последовала за ней. Усмехнувшись, Гарольд поднялся и, прошагав по белому полу, взялся за ручку двери.       — До вечера, Уитти.       Честер не ответил, сверля его хмурым взглядом.       Целый день он провёл в поисках. Вокруг Крылатого Города парило великое множество мелких и крупных островов, большей частью девственно-нетронутых; на некоторых из них, служивших привычными местами птичьих гнездовий, ещё даже не ступала нога человека или любого другого разумного существа. Честер добрался до них с помощью нанятой летающей доски — на лодке было бы слишком дорого и заметно. Он понимал, что смысла в том, чтобы раздвигать кусты и заглядывать за камни, немного, но ему хотелось хоть чем-то себя занять, чтобы не думать об Аристомахе и Гарольде. Их взаимодействие казалось Честеру странным в самом неприятном значении этого слова. Между ними что-то… было. И это что-то Честеру очень не нравилось.       Магии ради, Гарольд, этот заносчивый паренёк из Дома псионики, издевался над ними обоими, когда они учились в школе! Он задирал Аристомаху из-за её эльфийской магии и Честера из-за его низкого происхождения. Они даже как-то подрались на палочках. Собственно, поэтому Честера и хотели исключить в первый раз… Честер нахлобучил на лоб цилиндр и раздражённо цокнул языком. Как Аристомаха могла такое забыть? На лбу Гарольда так и написано — ни за что на свете не доверять этому северному подлецу!       В город он вернулся на закате, будучи полностью убеждён в том, что день потрачен впустую. Над тонкими шпилями Пернатого дворца тонуло в облаках усталое солнце. Слабые розовые краски бликами ложились на белые плиты площадей, ажурные перила изогнутых мостиков и стены аккуратных домов; пахло полевыми цветами. Тёмными штрихами выделялись на алеющем небосводе крылатые силуэты юстиан. Честер перехватил трость левой рукой и расправил плечи, умиротворённо выдохнув: в конце концов, закат и рассвет в Небесных Землях — одно из самых захватывающих зрелищ в мире. Он подумал о том, как прекрасно было бы встретить этот закат с Аристомахой.       Интересно, где она сейчас? Уж не с этим ли негодяем Гарольдом? Чем они могут заниматься наедине? Почему Аристомаха молчит об этом? Ему уже стоит беспокоиться от того, что он слишком много об этом размышляет?       — Господин Уитфорд?       Рядом с ним, плавно взмахнув белоснежными крыльями, приземлилась Альва и смущённо улыбнулась. В блёклых голубых глазах отразились гаснущие солнечные искорки; длинную тунику трепал лёгкий ветер. Честер почтительно усмехнулся и приподнял цилиндр в знак приветствия.       — Мы ведь вроде договорились — без условностей?       — Знаю. — Она пожала узкими плечами. — Трудно привыкнуть. Вы не против, если я… если я буду звать вас капитаном Уитфордом?       — Пожалуйста, — согласился он, доставая из внутреннего кармана пальто часы на цепочке. — У меня много имён… и мне нравятся все. Так, без пяти восемь… вы уже закончили?       Альва кивнула.       — Да. Я забралась далеко на юг, к Орлиной Скале, её отсюда даже не видно.       — Сердца нет?       — Нет.       — Ожидаемо, — вздохнул Честер. — Гиблое это дело… и тактика дурацкая: шариться по островам… надо измыслить другой способ. Нужно посоветоваться с Аристой.       — И господином Гарольдом, — осторожно напомнила Альва. Честер отмахнулся.       — Ну да, и с ним тоже.       Он предложил Альве руку, и она, робко придвинувшись, оперлась на его локоть. Честер чувствовал, как дрожала её ладонь — необыкновенно горячая, по-девически хрупкая — и, решив, что она просто-напросто дичится его, погладил её пальцы, чтобы немного успокоить. Альва замерла и порозовела до ушей, опустив глаза. Под прозрачной кожей шеи билась жилка.       — Прогуляемся до дворца? — предложил Честер. — Вы никуда не торопитесь?       — Нет… — тихо выдохнула она. — Теперь — нет.       Они зашагали мимо мраморных перилл к главной площади. Солнце закатилось уже наполовину, и вечерний воздух начал сгущаться и темнеть, наполняться прохладными ночными запахами. Заблестели неяркой россыпью светлячков первые звёзды. Альва шла медленно, и Честеру приходилось приноравливаться к неторопливому темпу её ходьбы. Он молчал, его спутница тоже не произносила ни слова, хотя ей, очевидно, очень хотелось: она то и дело раскрывала рот и вскидывала голову, но краснела и вновь отворачивалась. Честер терпеливо ждал. Альва всё больше напоминала ему Лили, а он помнил, что далеко не сразу нашёл общий язык с племянницей. Спешка могла только всё испортить.       — Госпожа Аристомаха Бесстрашная… она… она ваша знакомая, верно? — выпалила скомканной скороговоркой Альва, наконец собравшись с духом, и тут же испугалась своего вопроса. Честер добродушно усмехнулся.       — Да, мы с ней вместе закончили школу на Мальгафаре и работали в Ведомстве, пока я… словом, пока мы с законом не поссорились.       — Я слышала, вы были… ну… — Альва кашлянула, — что вы самовольно покинули армию.       — Дезертировал. Да. — Он пожал плечами. — Это долгая история.       — Но у нас, кажется, есть время. Расскажите.       Они остановились посередине моста. Альва с вежливой юношеской настойчивостью смотрела Честеру в лицо, поводя белыми крыльями, и в её глазах трепетало горячее и застенчивое чувство, которое Честер не успел прочитать. Потому что случилось необыкновенное. Честеру показалось, что кто-то назвал его имя. Но мир молчал — секунду, две, три… а потом рассыпался водопадом чистых, восхитительных, неземных звуков, которые летели мимо и растворялись в пустоте. Музыка заполнила тело и разум. Ноты обволакивали, втискивались в зрачок, выворачивали душу наизнанку: они убивали и воскрешали вновь. Честер больше не владел собой. Он забыл, кто он, откуда и зачем находится здесь и, отпустив руку Альвы, подался вперёд, задыхаясь, и прильнул к перилам моста. Песня трепетала у него внутри, цвела, пульсировала, звала за собой. Противиться этому зову было невозможно.       В алеющей вышине висела полупрозрачная женщина с красивым печальным лицом и волнистыми чёрными волосами. В руках она держала лютню. Честер смотрел ей в глаза и чувствовал, как она смотрит в глаза ему — насквозь. Женщина пела; её голос раздирал Честера изнутри, и ему было больно и сладко одновременно. Он ничего не знал. Он ничего не помнил.       Один лишь голос.       — Уитфорд!       Его встряхнули за воротник. Честер поморщился, моргнул пару раз и очнулся: перед ним стояла рассерженная и встревоженная Аристомаха. Испуганная Альва, дёргавшая его за рукав, облегчённо выдохнула и принялась оправдываться:       — Слава древнему колдовству! Она вас не забрала! Я звала вас, но вы не откликались, и я…       — Магия побери, Уитфорд, что здесь произошло? — перебила её Аристомаха таким тоном, что Альва тут же отступила на два шага назад. Честер отдышался и посмотрел на небо — женщины там не было. — Кто тебе явился?       — Понятия не имею, дорогая…       — Янсвиматан. Небесная Певчая, — едва слышно произнесла Альва. — Она предупреждает об опасности… плохая примета для тех, кому она является. Иногда она уводит души за собой в мир мёртвых.       Честер и Аристомаха переглянулись. Её пальцы на миг крепко сжали его запястье, и Аристомаха тут же отстранилась, отводя со лба волнистую прядь.       — Нам надо возвращаться во дворец. Наверняка Гарольд уже ждёт нас там.       Честер кисло сморщился.       — Пусть ждёт дальше, ему не повредит.       Аристомаха покачала головой и широким шагом устремилась к воротам Пернатого дворца. Уже окончательно стемнело. С запада выкатили две луны — настоящая голубая и иллюзорная, вечно меняющая свой цвет, жёлтая — и выкрасили город в голубовато-жёлтые оттенки. Двуцветные тени крались по крышам домов. Фонарщики зажигали фонари, слышались отдалённые голоса, цокот копыт, шелест чьих-то крыльев и смех из трактиров. Крылатый Город, как любая столица, дышал жизнью в любое время суток.       — Вы… вы хорошо себя чувствуете? — поинтересовалась Альва. Честер улыбнулся.       — Я живучий, поверьте мне. Видите вот это? — Он указал на белёсый шрам, рассекающий левую бровь. — Подарок от одного кентавра. И, как видите, ваш покорный слуга жив и даже здоров.       Альва хотела дотронуться до шрама, но вовремя отдёрнула руку и завела её за спину.       — Вы участвовали в войнах на Материке?       — Да, любопытное было дельце, хотя и очень грязное. — Честер стукнул тростью по перилам моста. — Но я, кажется, обещал рассказать вам, почему дезертировал?       За разговором они не заметили, как дошли до дворца: Альва слушала с неподдельным интересом, а Честер старался не особенно приукрашать военные подвиги, как это обычно делают, и не упоминать совсем уж тяжёлые случаи, которые могли неприятно поразить нежное девичье воображение. В королевском саду бродила чья-то фигура, и Честер, приглядевшись, с удивлением узнал в ней Эласара. Что ему понадобилось здесь? Участники разместились в особняках в северных кварталах города, а до бала в честь открытия Летучих Скачек оставалось ещё несколько часов.       Гарольд и Аристомаха ждали их в одной из задних комнат восточного крыла, о чём-то переговариваясь, и тут же замолчали, стоило Честеру и Альве войти. Честеру это не понравилось: он вспомнил свои старые подозрения. Его интуиция волшебника подсказывала, что дело тут нечисто.       — Ну, как успехи, Уитти? — растёкся в насмешливой улыбке Гарольд.       — Лучше не бывает, Гарри, — ответил Честер беспечно, откинув полу пальто и присаживаясь на подлокотник кресла. — Прогулка на свежем воздухе чрезвычайно полезна для здоровья. Я словно заново родился.       — Сердце никто из нас, полагаю, не нашёл? — спросила Аристомаха, не дав Гарольду вставить очередное желчное замечание. Ответом ей послужило дружное молчание, и она вздохнула. — Ясно. Надо действовать иначе — порасспрашивать горожан, к примеру… мы ведь знаем, как выглядит медальон. Вдруг кто-то из горожан его заметил.       — Но так мы можем спугнуть владельца, — заметил Честер. Гарольд презрительно закатил синие глаза.       — У тебя есть другие идеи, Уитти?       — Очевидно, они есть у тебя?       — Ты слишком поспешен в выводах.       — О, в чём дело, Гарри? Твоя хвалёная находчивость тебя покинула? Хотя нет, постой, ты ведь всегда отличался тугодумием, так что всё в порядке.       Аристомаха начала тихо закипать, но Честер уже не мог остановиться: застарелые школьные обиды и нечто, чью природу он пока не давал себе труда определить, боясь того, что может узнать, брали над ним верх. Они с Гарольдом терпеть друг друга не могли с первого курса: слишком разные, слишком похожие. Как говорится, нашла коса на камень.       Гарольд взъерошил чёрные волосы и натянуто усмехнулся.       — Ты смешон, Уитти.       — Но ты отчего-то не смеёшься.       — Это ниже моего достоинства.       — Гарри, боюсь тебя разочаровать, но в мире нет ничего ниже твоего достоинства.       — Пытаешься шутить?       — Как ты догадался?       Аристомаха нахмурилась, Альва молча вжалась в кресло: вечер неожиданно стал напряжённым. В воздухе потрескивали магические искорки.       — Ты напрасно сюда прибыл, Уитти, — вкрадчиво произнёс Гарольд, облизнув тонкие губы. — Такой бездарности, как ты, здесь делать нечего. Это слишком серьёзное предприятие.       — Слишком многие мои покойные знакомые сомневались в моей серьёзности, — без тени улыбки произнёс Честер. — Не повторяй их ошибок, Гарри.       — Снова начнёшь хвалиться своими военными свершениями?       — А чем хвалиться тебе? Ты мальчик на побегушках королевы Иммариэль — не слишком завидная должность.       По коже пробежали разряды тока. Гарольд стиснул подлокотники кресла и подался вперёд.       — Вот и не завидуй, — по слогам сказал он. — Можешь смеяться сколько влезет, Уитти, но взгляни, где ты и где я. Я придворный маг владычицы Белых Земель. Ты помилованный преступник. Тебе повезло, только и всего, Уитти, но не обольщайся. Никому не может везти вечно.       Честер моментально поднялся.       — Проверим мою удачливость?       Он вынул из-за пояса пистолет и, взведя курок, приставил его к виску. Блеснули мутным огнём свечи, отразившись на чёрной поверхности узкого дула. Альва тихо ахнула, прикрыв рот руками; Аристомаха прикусила губу. Ухмылка Гарольда стала нервной. Честер мерно дышал и смотрел в льдистые глаза, подёрнутые поволокой недоверия и страха; кожу холодил металл. В комнате воцарилась страшная тишина.       — Ты не осмелишься, — наконец выдавил Гарольд. Его глаз дёрнулся.       — Я считаю до трёх, — сказал Честер. Его взгляд встретился с взглядом Аристомахи, в котором ясно читалось: «Пожалуйста, нет». — Раз… два…       По щеке сползла тёплая капля пота. Аристомаха слабо мотнула головой, сжимая и разжимая кулаки.       Пожалуйста, нет.       Честер сглотнул — и выстрелил.       Осечка.       Он почти физически ощутил облегчение Аристомахи. Альва схватилась за грудь.       — Он был не заряжен, — произнёс Гарольд, пытаясь сохранить на лице дрожащую улыбку. Честер молча взвёл курок и выстрелил ещё раз — пуля впечаталась в стену, и мрамор пошёл тонкими трещинками. Улыбка Гарольда превратилась в судорожную усмешку. Его бледные аристократические руки тряслись. Честер прошагал через комнату и, тяжело дыша, приставил дуло пистолета к покрывшемуся испариной лбу Гарольда.       — Ну что, проверим, кто из нас удачливее?       — Нет, — донеслось сзади. Это сказала Аристомаха. По лицу подруги Честер мгновенно понял, что за свою выходку ему придётся дорого расплачиваться: зелёные крапинки в её глазах сверкали, как осколки изумрудов, пальцы сжимали палочку, губы были поджаты, брови — сведены над переносицей. С Аристомахой лучше было не шутить. Она, как настоящий волшебник, сначала стреляла, потом спрашивала.       — Вы оба — разошлись по спальням. Сейчас же. — В её тоне послышалось не то эльфийское шипение, не то рычание. — Не забывайте, что мы собрались здесь для важного дела! Не затем, чтобы выяснять отношения! Тебе ясно, Уитфорд? Тебе ясно, Гарольд?       Они виновато промолчали, и Честер мог бы покляться, что волосы на затылке Аристомахи по-эльфийски встали дыбом.       — Так-то лучше. — Она пристегнула палочку к поясу и кивнула притихшей в кресле Альве. — На сегодня достаточно, господа. Встретимся утром. Всем доброй ночи.       Проходя мимо Честера, она почти не размыкая губ шепнула: «Дурак!» Гарольд с величием побитой собаки последовал за ней; Альва выскользнула тоже из комнаты. Честер остался один. Он заметил, что до сих пор держит в руках пистолет, и поспешно вернул его в кобуру. У него дрожали руки. Рубашка и жилет насквозь пропитались потом. Он толком не понимал, что и зачем сделал; кажется, очередную безумную глупость — не привыкать, обычное дело для волшебника, которому терять нечего, кроме своей жизни — но ради чего? Честер потёр переносицу.       У него есть Лили. Он заботится уже не только о себе. Он несёт за неё ответственность, потому что обещал Джилл и потому что любит свою маленькую племянницу. Пора написать ей письмо, кстати, расспросить, как дела в школе, и посоветовать остерегаться всяких подозрительных ребят из Дома псионики… уж ему ли не знать, на что они способны. Честер вышел из комнаты и направился в свои покои по полутёмному коридору, освещённому двойным сиянием лун. На мраморных стенах плясали разноцветные витражные тени. Где-то бродили, бряцая доспехами, стражники.       Честер услышал чьи-то приглушённые голоса и скрип двери; он инстинктивно прильнул к стене и осторожно высунулся, стараясь оставаться незаметным. Интуиция сулила недоброе. Честер краем глаза разглядел худощавую мужскую фигуру и невысокую — женскую — облачённую в колдовскую накидку. Сердце упало: это были Гарольд и Аристомаха, заходившая в его спальню.       Честер прислонился затылком к стене и безнадёжно закрыл глаза. В ушах шумел пульс.       Он бы хотел никогда этого не видеть и не знать об этом.       Ещё больше он хотел бы, чтобы этого не было.       В груди тоскливо заныло, но Честер не позволил себе думать об увиденном сейчас: поправил на кудрявой голове цилиндр и, глубоко вздохнув, пошёл дальше. Ему надо написать письмо Лили. Остальное подождёт.       С остальным он справится.