Пятое Божество

      Лошадь бежала ходко, привычно пытаясь оборвать по пути листок повкуснее или хотя бы душистую веточку, чтоб было чем рот занять. Двойной вес ничуть не сказывался на скорости коротконогой орочьей кобылы. За время своего знакомства с хозяином, она побывала во множестве куда менее приятных мест, и лёгкая пробежка по лесу на их фоне не казалась каким-то испытанием. По крайней мере здесь её никто не желал съесть, а копыта не проваливались в песок, огненные ямы или болотную почву.       Шари Агиль почти не правил кобылой. Как и ранее, задав общее направление, он доверил ей самой выбирать путь и лишь иногда сверялся с картой.       С самого утра эльфы почти не разговаривали, обменявшись только парой общих фраз. Каждый был погружён в свои мысли. Молчание не было тягостным или неловким, как бывает только с самыми близкими друзьями. Спутникам не было нужды заполнять тишь словами, чтобы чувствовать себя причастными к чему-то общему, незримому, но родному. И эта почти интимная тишина значила для обоих куда больше, чем самый откровенный разговор.       Лес поредел, уступив место густому кустарнику, через который пришлось долго искать дорогу к реке. Насколько тёмный эльф помнил, этот поток в три лошадиных скока шириной носил звучное имя Кэлламор — Дар Подземного Владыки. Река брала своё начало из подземного источника далеко на севере, в горах, а много южнее, у основания Драконьего Плато, вновь уходила под землю.       Гнедая облегчённо вздохнула, выбравшись на песчаную косу и, не дожидаясь понуканий, сама вошла в воду, приятно холодившую натруженные копыта. Следующие несколько часов шли по мелководью, пряча след от возможной погони. Шахиррим окончательно убрал карту — дальнейшую дорогу он помнил отлично, благо, в своё время была возможность изучить местность.       — Это так странно и неправильно, — первой нарушила молчание Мегалкарвен.       Агиль вопросительно хмыкнул, слегка повернув к спутнице голову. Смотреть через плечо было неудобно, а потому эльф видел только кусочек плеча подруги и копну светлых волос, отливающих золотом в солнечном свете. Девушка, словно почувствовав это неудобство Шахиррима, тут же положила подбородок ему на плечо.       — Тёмные эльфы в Мерцающих Лесах вообще, — дыхание эльфийки слегка щекотало ухо темнолесного. — И то, что кто-то так хорошо ориентируется здесь. Пусть даже он не враг.       — Ты ревнуешь что ли? — спросил Агиль, подавив смешок. — К лесу?       — Не то чтобы, — Мегалкарвен уже целенаправленно фыркнула эльфу в ухо, заставив того поморщиться. — Просто завидно, наверное. Невольно сравниваю с тем, как сама плутала в Жураг-Наре. Мне бы тогда твоё спокойствие и твою уверенность, что я со всеми смогу договориться.       Агиль некоторое время молчал, переваривая услышанное. Вряд ли сама эльфийка пыталась вложить в свои слова хоть что-то помимо собственного удивления, но темнолесный невольно услышал в них укор. Если бы тогда он пришёл на место встречи, у неё и правда был бы шанс избежать плена.       — Я… — он осёкся, подбирая слова. Все фразы, что просились на язык, звучали глупо и фальшиво, не передавая и толики всего того, что в то время владело душой Шахиррима.       «Мне жаль»? — ложь и притворство. Не жаль. Он поступил единственно верным для них обоих способом. «Прости»? — а можно ли простить такое, казалось бы, пренебрежение многолетней дружбой? И конечно же вчерашнее «Я думал, что тебя не существует». Так себе оправдание, если честно. Сойдет для ребёнка, каким эльф был в начале их знакомства, но не для столетнего эльфа, которого учили отличать сны от видений.       — Я не знаю, что сказать, — наконец признался темнолесный, пристально изучая гриву лошади.       Та, будто почувствовав этот ищущий за что зацепиться взгляд, выразительно фыркнула, тряхнув головой.       — Агиль, — после паузы снова подала голос Мегалкарвен. — Я собиралась спросить, что конкретно ты сделал, что так уверенно собирался говорить с патрульными. И дорогу откуда так хорошо знаешь. А ты о чём опять подумал?       Повисло неловкое молчание. Шахиррим судорожно пытался придумать, что на это всё ответить, и уже собрался было открыть рот, как спутница вновь подала голос:       — Только, пожалуйста, не говори, что «ничего особенного» — эльфка настойчиво потрясла спутника за плечо. — У тебя такой голос был, как будто я тебя обвинила в пожирании младенцев, а ты не знаешь, где спрятать очередной труп.       Шахиррим нервно рассмеялся, невольно представив мегалкарвен, заставшую его за обгладыванием ножки человеческого ребёнка.       — Нет, просто… — вздох помимо воли сорвался с губ, придавая разговору какой-то нелепой театральности. — Я услышал в вопросе продолжение вчерашнего разговора. Мне показалось, что ты упрекаешь меня в том, что случилось тогда в Жураг-Наре.       — Пф! — девушка крепко обхватила его вокруг груди, уткнувшись носом в шею. — Зачем мне тебя упрекать? Ты вон сам справляешься.       Темнолесный хмыкнул.       — Агиль, всё в порядке, — негромко проговорила она, слегка щекоча кожу своим дыханием. — Мы ведь вчера это обсудили, Ты думал, что я не существую. Это не очень приятно, но нормально. Или ты просто мне не всё сказал?       Девушка слегка свесилась с лошади, пытаясь заглянуть тёмному эльфу в лицо. Гнедая, почуяв, что у неё на спине начали упражняться в акробатике, повернула голову и возмущённо заржала.       — И да, и нет, — с некоторой поспешностью, пока Гнедая не сбросила беспокойных седоков в воду, ответил Агиль. — Дело в том, что эти сны, наши с тобой сны, были мне очень дороги. Настолько дороги, что я готов был врать наставникам, братьям, Отцу и даже самому себе, лишь бы продолжать их видеть. Если бы я признал, что всё это взаправду, то мне пришлось бы от них отказаться, пришлось бы рассказать всё как есть, и наши встречи бы прекратили, также как в своё время остановили мои кошмары. Посему я просто лгал самому себе. Ведь одно дело, когда юному лэйро снится лесная эльфийка, и совсем другое, когда она на самом деле приходит в его сны.       Мегалкарвен тяжко вздохнула, всколыхнув дыханием волосы на затылке Шахиррима.       — Какой же ты дурак, — произнесла она со светлой грустью в голосе. — Мне-то почему об этом не сказал. Боялся, что обижусь и исчезну?       Молчание Агиля было настолько красноречивым, что уже через минуту оба зафыркали в тщетных попытках сдержать смех.       — Впечатляет, Шахиррим, — Мегалкарвен снова положила подбородок ему на плечо. — А чем признание моего существования хуже сорванного обряда? Я могу ошибаться, но, кажется, такие вещи для вас очень важны.       — Тебе не кажется, — хмыкнул Агиль. — Если бы я сразу признал ситуацию, то просто перестал бы приходить к реке. Ничего бы не произошло, и мы никогда бы не встретились.       — Да ты самонадеян! — эльфка в сердцах дёрнула спутника за ухо. — Неужели ты думаешь, что я дала бы тебе просто так исчезнуть? Сама бы в ваши земли полезла, если бы через месяц не явился!       — Ай, — темнолесный болезненно скривил губы, не столько от боли, прикосновение девичьей ладони было нежным, сколько от самого жеста, пробудившие смутные не самые приятные воспоминания. — Пожалуйста, не трогай уши. А ты бы пошла в Темнолесье? Одна?       — Прости, не буду, — губы девушки нежно коснулись шеи возле уха. — Да. Когда ты тогда в реку упал, меня даже заперли, чтобы не убежала. Я так испугалась, что готова была самостоятельно штурмовать Жураг-Нар.       — Ну и кто из нас самонадеянный? — спросил темнолесный, слегка склоняя голову к плечу, чтобы вновь прикоснуться щекой к волосам спутницы.       Запах хвои и ветра щекотал ноздри, приглушая все прочие лесные ароматы. Мысли путались, лениво сменяя одна другую, так похожие на поток реки, которая служила эльфам дорогой, такие же спокойные и тёплые. Всё, что должно было беспокоить эльфа, взбаламутив ровную поверхность, ушло на дно, невидимое под зеленоватой тёплой гладью. Темнолесные отряды, идущие по следу, королева, жаждущая получить его в свои руки, тревожные сны и туманные пророчества Сэллента — всё это вдруг стало таким неважным по сравнению с одним разговором, мимолётным касанием губ, лёгким запахом хвои.       Вскоре показался брод. По крайней мере, именно так лесные эльфы называли место, где Кэлламор, изгибаясь меж двух холмов, сужался так, что некоторые олени, разогнавшись, могли бы его перескочить. Нащупать дно здесь было также нереально, как и в других частях потока, но река была благосклонна к путникам. Она не готовила им ни коварных глубинных течений, ни водоворотов, так что даже дети спокойно переплывали реку на Оленьей Переправе.       — Закрепи снаряжение на Гнедой, — посоветовал темнолесный, начиная расстёгивать пряжки на доспехах.       Девушка же, кивнув, легко сбросила сапоги да колчан с луком и спрыгнула на мелководье. Некоторое время пронаблюдав, как спутник возится с многочисленными ремнями и пряжками, спросила:       — Тебе не тяжело постоянно таскать на себе кучу железа?       — Нет. Он лёгкий, — возразил Агиль, на минуту отвлекаясь от своего занятия.       Состоящие из тщательно подогнанных друг к другу пластин и кольчужного плетения доспехи, выкованные так и оставшимся неизвестным человеком, действительно казались ему лёгкими по сравнению с обычными для этой расы латами. Насколько он знал, за образец была взята трофейная броня темнолесных, слишком знакомыми были некоторые элементы, пусть и изготовленные человеческими руками.       — Это ты реке скажи, — немного ворчливо отозвалась эльфийка, с некоторым любопытством трогая пальцем одну из изукрашенных пластин. — Что, если бы тебе пришлось плыть в них?       — Думаю, — со смехом сказал Агиль, — Гнедая не дала бы мне пойти ко дну.       Разговор был на удивление знакомым. Несколько лет назад Таллари задавал те же самые вопросы, приводил точно такие же примеры, слушал возражения черноглазого и… остался при своем мнении. Лесные эльфы, все, как один, не признавали брони, иногда только облачаясь в клёпанные куртки. Темнолесный же, почти круглосуточно расхаживающий в непомерно тяжёлых по мерках детей леса доспехах выглядел как безумец, добровольно нацепивший колодки. Сам же Шахиррим почти не ощущал веса своей брони. Наоборот, когда на плечи не давила привычная тяжесть, он чувствовал себя неуютно. Пожалуй, без штанов на главной площади ему было бы комфортнее, чем там же, но без ставшей родной кольчуги.       — Буду надеяться. Что если тебе придётся плыть, Гнедая будет где-то поблизости. Догоняй!       С этими словами эльфийка почти бегом устремилась на глубину. Стремительная, как стрела, она бесшумно взрезала водную гладь, почти мгновенно оказавшись у противоположного берега. Шахиррим не собирался кидаться вдогонку за подругой, как какой-нибудь мальчишка, но все его планы спутала лошадь. Внезапно сдвинувшись с места, Гнедая толкнула уже готового к переправе эльфа грудью, опрокидывая того в воду.       — Да вы сговорились что ли? — возмущённо спросил Агиль, вслед навьюченной кобыле охотно включившейся в гонку. Волей-неволей пришлось догонять.       — Агиль, ты всегда такой серьёзный?       Мегалкарвен сидела на мелководье, поджидая спутника. Зелёная тога и рубаха, намокнув, облепили фигуру девушки, как вторая кожа, волосы, рассыпавшись по плечам, слегка потемнели. По лицу стекали капли воды, поблёскивая в солнечных лучах.       — Не вижу ни единого повода для веселья, — хмуро сказал темнолесный, возвышаясь над подругой непреклонным, но мокрым насквозь истуканом. Однако ни хмурый взгляд, ни скрещенные на груди руки ничуть не смутили девушку. Широко улыбаясь, она плеснула водой в спутника, слегка обдав его бок брызгами.       — Брось! — в голосе подруги звучал смех. — Ты улыбаешься.       — Это судорога, — отозвался Агиль, тщетно пытавшийся справиться с собственными губами, которые помимо воли складывались в улыбку.       Их совместный смешок положил конец этому изначально обречённому противостоянию. Темнолесный, сдавшись, плюхнулся на отмель рядом с Мегалкарвен, обдав её брызгами. Вода была тёплой и бархатистой на ощупь, и даже солнце, обычно нещадно слепящее глаза тёмного эльфа, сейчас как будто ласкало кожу, призывая просто насладиться моментом.       Мегалкарвен, играя, пересыпала песок и мелкие камни из руки в руку. Перебрав несколько горстей, она собрала пяток плоских отломков породы, немного обкатанных течением, но ещё не успевших скруглить свои формы. Повертев один из них в пальцах, девушка неумело примерилась и запустила его параллельно воде.       «Плюх!»       Агиль, склонив голову на бок, наблюдал за до боли знакомой сценой, а эльфийка уже запускала третий камушек, тщетно пытаясь сделать «лягушку». Пронаблюдав за очередной неудачей подруги, Шахиррим мягко отобрал у неё последний камень и, примерившись, запустил его весело скакать по воде.       — Нет, серьезно! — Мегалкарвен пыталась казаться возмущённой, но не могла скрыть веселья, звенящего в голосе. — Что это за магия?       — Темноэльфийская, — вторил Агиль. — Ей обучают только избранных.       — Ну уж! — фыркнула эльфка. — Дай ещё попробую.       После непродолжительных поисков подходящего снаряда, девушка попыталась повторить движение темнолесного, запуская камень в полет.       «Плюх!»       — Это явно какое-то волшебство, с безнадёжным смехом сказала она, наблюдая как пущенная спутником «лягушка» пересекает реку, теряясь где-то в траве на противоположном берегу.       — Смотри, это просто.       Агиль честно попытался показать подруге, как правильно бросать камень, чтоб он запрыгал по воде, но уже через несколько попыток стало ясно, что учитель из него так себе. Шахиррим сам не мог понять, что такого особенного надо сделать, чтобы камень прыгал, и где именно ошибается Мегалкарвен. Кто знает, может и правда магия.       — Агиль, — негромко позвала та, когда, казалось, все запасы плоских камней в зоне досягаемости иссяк, а с ними и энтузиазм эльфийки. Она снова опустила голову темнолесному на плечо, и теперь ласково жмурилась на солнце. — Скажи, а если бы у тебя была возможность поступить иначе. Что-то изменить в прошлом, например, ты бы что сделал?       — Ничего, — ответ родился сразу, не потребовав времени на обдумывание. — Я не знаю, что произошло бы, поступи я иначе, — темнолесный снова приобнял девушку за талию, — сейчас же… Я счастлив. Редкий подарок судьбы, и я не готов от него отказаться.       — И тут судьба, — проворчала эльфийка ему в плечо. — И даже спорить не хочется.       — Почему же? — спросил Агиль, зная, как подруга не любит его рассуждения и слепую веру в судьбу и предназначение.       — Потому что я тоже счастлива, — отозвалась та, крепко прижимаясь к его боку. — И совсем не против такой «судьбы».       Ещё долго эльфы сидели так, молча, наслаждаясь мягким течением реки, солнечным светом и теплом друг друга. Лес тихо шелестел кронами, наполняя пространство ласковым шёпотом. Где-то вдали пронзительно и ритмично свистела какая-то птица, как неумелый скрипач, монотонно разучивающий одну и ту же ноту. Её голос, обычно тонувший в многоголосм птичьем гомоне, сейчас был особенно отчётливым на фоне бархатистой шуршащей тиши.       — Странно, — сонно произнесла Мегалкарвен. — Так тихо.       Агиль вздрогнул, очнувшись. Бархатная, успокаивающая, безопасная тишина чужого леса притупляла интуицию. Вокруг было слишком тихо, и свистящий писк неведомой птахи оставался единственным звуком, который нарушал сгустившееся безмолвие. Ещё сомневаясь, темнолесный перевёл взгляд на лошадь, всё это время мирно пасшуюся на берегу.       Гнедая по брюхо скрытая разросшейся на побережье дикой вишней, замерла в напряжённой, настороженной позе — шея вытянута, уши подняты и чутко подёргиваются, морда повёрнута в сторону противоположного берега. Почувствовав взгляд, кобыла повернулась в сторону эльфов и, встретившись с хозяином глазами, совсем не по-лошадиному кивнула и бесшумно попятилась под защиту зарослей.       — В лес! — скомандовал Шахиррим, подхватывая спутницу под локоть. — Быстро!       — Что случилось? — шёпотом спросила эльфка, когда от реки их отгородили заросли кустарников и стволы деревьев.       — Пока не знаю, — отозвался Агиль, брезгливо отгоняя от себя навязчивого слепня, посчитавшего эльфа хорошим обедом. — Точнее, не уверен. Но Гнедой тоже не нравится эта тишь, а ей я верю.       Девушка задумчиво кивнула и, поудобнее устроившись меж корней дерева, приготовилась ждать.       Десять томительных минут эльфы сидели неподвижно, скрытые от посторонних глаз густыми зарослями. Река уже полностью зализала следы переправы, и теперь только тяжелые головки камыша покачивались в такт течению. Наконец, внимание Шахиррима привлекло движение на противоположном берегу. Из-за зарослей ивняка на побережье выскочил волк — крупный, по пояс взрослому эльфу, чёрный с белыми отметинами на груди и морде. Бока и спину зверя покрывала тщательно подогнанная броня, сочетающая металлические пластины с клёпанной кожей. Животное медленно шло вдоль берега, тщательно обнюхивая песок и траву перед собой. Двигался варг, а не узнать боевого волка Жураг-Нара было бы сложно, без особой уверенности, следы давно замыло водой, и зверю приходилось идти наугад, надеясь найти место, где беглецы вышли из реки.       Темнолесные появились несколькими минутами позже. Один за другим из зарослей показались вооружённые короткими мечами и луками элендиары. Замыкала шествие колдунья, почти неотличимая издали от прочих воинов, под охраной двух моргватов.       Агиль застыл в своём убежище, как хищный зверь, почуявший поступь охотника. Взгляд его, холодный и цепкий, скользил по собратьям, выявляя самых опасных и самых слабых в отряде.       Вот — элендиар-погонщик, эльф, умеющий найти общий язык с варгом, опустился на колено возле нашедшего что-то в камышах зверя. Как и остальные в отряде, почти дитя. Вряд ли он хороший боец — но ценен и опасен своей связью с боевыми волками. Шестеро элендиар, снаряженных как элитные бойцы, настороженны и почти испуганны, передвигаясь вперёд, не сводят глаз с древесных крон — опасны только своим количеством. При умелом командовании такая шестёрка может справиться с куда более сильным, чем они противником. Колдунья выглядит усталой, ожерелье на её шее сочится волшебством, заметное даже под одеждой. Очевидно, уже долгое время женщина поддерживает какие-то чары, а то и не одни. Моргваты — выросшие из тех же элендиар воители и стражи, явно отвечают за командование, но Шари Агиль так и не смог навскидку определить, кто именно ведёт отряд. Возможно, их просто приставили к волшебнице, слишком уставшей, чтобы защищать себя самостоятельно.       Погонщик поднял что-то мелкое, обнаруженное варгом и, потрепав зверя по холке, что-то негромко сказал товарищам. Несколько коротких, неразборчивых с такого расстояния фраз, подкреплённых указующим жестом — дальше, вниз по течению, сказали больше самого развернутого отчёта. Варг нашёл запах — не след, всего лишь веху, краткое свидетельство того, что беглецы были здесь, шли по реке.       После короткого спора темнолесные продолжили путь, даже не взглянув на противоположный берег. Лишь через пять минут, когда последний из них скрылся в зарослях, Шахиррим позволил себе встать. К стыду своему, он не ожидал, что заметит погоню так скоро. У эльфа даже была небольшая надежда, что собратья, потеряв один из разведывательных отрядов, вовсе откажутся от преследования и поспешат покинуть вражеский лес. Они же оказались куда более настойчивыми. Или глупыми — сложно сказать наверняка.       — Они взяли след? — Мегалкарвен всё также сидела в корнях дерева и, прикрыв глаза, будто вслушивалась в лесную тишину, постепенно наполнявшуюся звуками.       — Не думаю, — отозвался темнолесный. — По крайней мере, не совсем. Просто знают, что мы шли вниз по течению.       — Поднимемся вверх, чтобы сбить след? — спросила эльфийка, поднимая на спутника пронзительный взгляд.       В глазах девушки, зелёных, как листва, плясали золотые блики.       — Не лучшая идея, — отозвался Агиль, с некоторым трудом отводя взор в сторону. — Там, скорее всего есть второй отряд. Они пойдут по этому берегу, когда получат весть.       — А он точно будет? Этот второй отряд? — Мегалкарвен нахмурила брови, ещё не в силах поверить, что родной лес вдруг стал для нее опасным.       — Возможно, что и не один, — хмыкнул эльф, не глядя хватая высунувшуюся из-за спины Гнедую за узду. — Когда варги теряют след, например, у реки, отряд дробится на несколько частей, и каждый ищет следы самостоятельно. Тот, кто находит — зовёт остальных.       Мегалкарвен хмурилась. Темнолесный буквально видел, как перед её внутренним взором возникают многочисленные отряды тёмных эльфов с варгами и колдуньями.       — И сколько, ты думаешь, их ещё там бродит? — наконец спросила она, поднимаясь на ноги.       — Минимум один, — отозвался Агиль, перекидывая ей сапоги и лук. — Всего один варг — редкость, и я не увидел жреца, Шахиррима и вторую колдунью. Пока время есть. Даже если они держат связь с помощью волшебства, у нас есть в запасе несколько часов. За это время надо успеть запутать следы и уйти подальше.       Шахиррим, решив не надевать доспехи на мокрую рубаху, вскочил в седло и помог спутнице устроиться позади. Гнедая без понуканий сорвалась с места, сразу перейдя на осторожный галоп. Река стремительно скрылась за деревьями. До Тиир-Харда оставалось чуть больше суток пути.